Беги, Мёрфи!..

      — Ну что, восходящая звезда, выпустили? — Лейла, как всегда начала отыгрывать стерву. — Ах, где моя молодость и сила… И где мой замком Кински? Он у моей постели ни разу сутки не сидел!       — Там же, где твои тренировки по двенадцать часов в сутки и сон в гипоксической маске, — я имел священное право огрызаться.       — И то правда, да ну нафиг. Я скоро уйду в секретарши молоденькому командиру, а ты так и будешь попку рвать ещё лет пять, а-ха-ха!       После завтрака меня отправили заниматься по облегчённой программе — прогуливаться по беговой дорожке по соседству с Менахемом. Его социализация шла не сказать чтобы активно. Он по-прежнему общался лишь с Колей Саенко, остальных избегал и в глаза не смотрел даже замкому Кински.       Коля Саенко рассказывал, что Менахему промывают мозги психологи и даже какой-то приглашённый раббе, лояльный Корпусу. Только наш еврейчик этому раббе не доверяет. Результаты его хибана не просто великолепны. Менахем — самое грандиозное, что случалось с Корпусом со дня основания. То есть Менахем уже считай всего добился, и теперь дело за стратегами Корпуса — как его использовать.       А мне предстоит всё самое вкусное… Только как мне вытащить свой хибан наружу и не сдохнуть в процессе — хер его знает. Сколько раз я буду валяться выжатым до последней калории? Пока мне не надоест? Или Корпусу?       Когда я спрашивал у замкома, как они обычно вскрывают упрямые хибаны — он сжимал губы и отводил взгляд.       — Надеюсь, тебе удастся проявить хибан естественным путём, Мёрфи. Набирайся сил. Научштаб всё ещё анализирует твои результаты, говорят, там нарисовалась очень необычная картина. Не хватило данных — они просто не знали на тот момент, какие показатели фиксировать. Совсем скоро приступим.       Я восстанавливался быстро, физическую часть мне сократили, но чтобы не скучал, подкидывали кучу довольно сложной теории. Сейчас я пытался вникнуть в ебический хибан “Диоскур”, связанный с квантовой запутанностью двух макрообъектов. “…кварк-глюонная плазма… эксперимент ALICE… разгон частиц до 99.999999% скорости света… столкновения тяжёлых ионов (Pb-Pb).... длина кольца 26 659 метров…”       Я устало откинул голову назад, разглядывая бетонный потолок. Сколько времени я уже не видел неба? Святое дерьмо… Надо пробежаться, проветрить мозги. Укрепление организма в среднем темпе как раз приветствовалось в неограниченных количествах. Ирония в том, что мой “средний темп” сейчас в два раза превышал абсолютный рекорд мира… Но кто об этом знает?       Я переоделся в майку с шортами и рванул по “Большому кругу”... М-да. Называется, почувствуй себя заёбаной частицей, которую разгоняют до скорости 99.999999% скорости света. Может и меня так же попытаются разог… нать…       Внезапная мысль так саданула в голову, что я оступился и чуть не испытал всякие неприятные “столкновения на высоких скоростях”. Сколько там разгона было — что-то в районе 27 километров? Фактически наш “Большой круг”?! С множеством дверей по внутреннему диаметру…       А что, если открыть одну из этих железных дверей, окажешься в…       … Большом, мать его, Адронном Коллайдере?!       Срань господня! Всё сходится! Умный цуруги впервые в истории догадался, куда нас всех замуровали…       Я прибавил скорости, ликуя и смеясь вслух. Наши сейчас просто охренееют! Скоро ужин, и все или домываются в душевой, или уже тусят на Складе. Куда я и добежал за рекордное количество времени — за семь минут вместо двадцати.       — Народ! Хотите охуеть?!       — Ты таки трахнул замкома?! — в тон мне ответила Лейла. Все заржали, конечно.       — Не только его. Я весь Корпус трахнул, мать его. Я знаю, где мы!       Коля Саенко сразу посерьёзнел:       — Погоди, нам запрещено думать об этом.       — Ой, Коля, ты же сам говорил — они нихера не знают, что нам можно, а что нет.       Все загомонили:       — И чё, и чё?.. Ну, где?.. Шон, хорош уже тянуть!..       Я набрал побольше воздуха и выдал торжественно:       — Большой Адронный Коллайдер, CERN.       — И с чего ты взял?       — Его ускоритель — почти 27 км, наш “Большой круг” — в районе 28 км. Сечёте? Нам отдали служебные тоннели вокруг самого коллайдера!       — Ого, а я была с экскурсией в CERN, нас в школе возили, — проговорила одна из девушек (Амстердам, четыре года назад). — Точно, похоже, нас даже под землю спускали.       — Ну не знаю, я доклад в школе делал, кучу фильмов про БАК пересмотрел… Учился в физ-мат лицее, — пояснил Коля Саенко. — Планы его хорошо помню до сих пор. Никаких служебных тоннелей нигде не фигурировало. Там два больших кольца…       — Так, народ! — подал голос Тошиба. — Предлагаю взять тайм-аут и уточнить у замкома, стоит ли вообще обсуждать такие темы.       У меня нехорошо похолодело где-то под рёбрами.       — Ага. Щас, сгоняю к нему.       У кабинета замкома Кински я проторчал ещё минуту, потирая затылок и зачем-то оправляя шорты. В горле пересохло. В эту минуту я уже не мог понять, нахрена всем сразу растрезвонил про свою догадку. Надо было сначала сюда идти.       — Замком? Можно?       — Что-то случилось, Мёрфи? Ну и лицо у тебя…       — Замком… Кажется я крупно проебался. Я… Понял, что мы внутри CERN, — выпалил я на одном дыхании, ожидая разноса, ехидства и всего, чего угодно, — и всем остальным ска…       Пока я говорил, зрачки замкома резко расширились, на последнем слове он уже подскочил ко мне, захватил шею локтем и аккуратно придавил сонную артерию. Накатилась тьма, и последними щупиками сознания я уловил его слова в коммутатор:       — Всем штабам! Протокол “Прорыв”! Требуется немедленная седация всех цуруги!..