Беги, Мёрфи!..

      Блядь. Меня будто только что в бетономешалке прокрутили — так херово и одновременно мерзко внутри и на ощупь. Вдруг представил, каково бы мне было без предварительной обработки замкомом Кински, если бы я всю эту ёбань за чистую монету принимал… Жесть какая-то. Не зря они тут свой паёк хавают.       Но долбаному майору Робби и этого показалось мало. Он шагнул через светящуюся на полу пустыню, как мифический гигант, встал чуть не вплотную, опустил правую ладонь мне на плечо, будто мечом-рукой посвящая в рыцари.       — Восемнадцать лет, Мёрфи. Восемнадцать лет враг диктовал нам условия. Сегодня у нас впервые есть шанс дать ему отпор. Сейчас мы не жертвы. Мы — воины. А ты наш ключ, Мёрфи — от двери, за которой восемнадцать лет прятался враг.       Буквально ковровая бомбардировка пафосом… Но вместо того, чтобы окончательно сдаться и позволить морально себя раздавить, я почувствовал отчаянную ярость. Не переживайте, замком, я сейчас на жопной тяге свой же рекорд готов превысить, лишь бы стереть с морд этих уёбков их пошлый надрыв.       Чем же посбивать с них медальки? В чём я хорош? Изящная ирония не прокатит, не поймут. Попробуем толстый троллинг и неудобные вопросы.       — Майор Робби! Сэр! Я глубоко горд доверенной мне миссией и готов с радостью пожертвовать жизнью (замком, вы же чувствуете мой продолжительный сарказм? командир даже в своём углу почуял — хмыкнул в очередной раз) и быть вашим ключом!.. Но… Что, если я открою дверь на сторону врага, а оттуда полезет что-нибудь пострашней кагами?       Майор отреагировал ровно так, как я рассчитывал — от злорадства аж сердечко запело. Убрал с моего плеча руку, прокашлялся, пошевелил пальцами в сторону яйцеголового. Тот понял, что объясняться придётся ему и почему-то заметался взглядом то на майора, то на планшет, то на своего младшего напарника, который изо всех сил пытался прикинуться ветошью. Хм… Секретная инфа? Даже для меня?       — Валяйте, капитан, не стесняйтесь. Этот парень так легко не отстанет, — донеслось из угла. — Лучше рассказать всё, как есть, чем он в очередной раз неправильно догадается. Получи и ты, Шонни, подъёбочкой по губам. Впрочем, хорошо, что начальство здесь не такое тупое, как основной состав. Интересно, какие у замкома отношения с этим загадочным командиром? Не он ли каждый раз спускает на тормозах, когда вояки типа полковника Тэтчера бегут жаловаться на неповиновение?       Между тем, яйцеголовый, ещё раз скептически на меня покосившись, начал объяснять, что на случай лютого проёба есть план Б: прямо в центре оборудованной площадки, где я буду стоять и ждать, пока Амацумара меня найдёт, установлен термоядерный заряд по расчётной мощности равный кагами. И если план Корпуса пойдёт по бороде, военный AI подорвёт эту бомбу во славу человечества.       — То есть, вы хотите сказать, что если мне удастся спастись от “Нигредо”, увернуться от возможного кагами, и даже избежать неизвестной угрозы, способной просочиться сквозь портал, то меня может достать нашим же термоядом?       Капитан научштаба отводил взгляд и не знал, как бы избежать неловкости, ответив положительно. Поэтому молчал, видимо, уступая эту честь майору Робби, который делал вид, что его вообще не касается то, что нагородили яйцеголовые.       — Склонность к излишней драме, — донеслось из угла, — может быть даже очаровательной… Так, Кински?       Я сузил глаза. Вот, гнида — специально ущипнул замкома на моих глазах, чтобы сместить фокус напряжения. А голос-то какой — породистый, с эдакой властной ленцой. Кто ещё из присутствующих мастер ставить в неудобное положение? Нет желающих? Вечно мне приходится за всех отдуваться.       Я повернулся всем туловищем и посмотрел на большого важного командира в упор, нарочито внимательно разглядывая.       — Мёрфи, будь добр, не отвлекайся… — глухо велел замком Кински. Ага, щас. Только закончу одно небольшое дельце.       Потребовалось всего три шага, чтобы оказаться в том самом углу, откуда командир в чёрном дёргал за ниточки, заставляя всех выплясывать по его сценарию. Он был старше замкома лет на пятнадцать — лёгкая сеть мужественных заломов, грозящих перерасти в глубокие морщины, ёжик серебристых волос (соль с перцем — мама всегда завидовала вслух такой седине).       — Нас, кажется, не представили?..       — И не должны были, — хищно раздвинул губы чёрный командир. Странно, но выглядел он даже свежее (и парадоксально моложе) вусмерть замученного замкома Кински. Как будто сытый вампир без определённого возраста. “Сидит такая тварь где-то и фантазирует, что бы с твоим телом эдакого сделать”... Знаешь, Лейла, я кажется нашёл одного. Этот вполне может…       Я заговорил, протягивая ладонь для знакомства:       — Шон Патрик Мёрфи. Цуруги… и кусок мяса, который вы бережно растите в своих лабораториях. Надеюсь принести вам очередное звание… хм… полковник? Генерал вряд ли почтил бы своим присутствием дежурное обсуждение стратегических вопросов.       Возможно, кого-нибудь мне и удалось смутить в этой комнате, но только не его. У “полковника” даже зубы в улыбочке завиднелись — белые, вампирьи. А я так и стоял с протянутой для рукопожатия рукой.       — Всё больше убеждаюсь, что вашу парочку составляли на совместимость не иначе как в небесной канцелярии, а, Эгида?       Я только открыл рот сказать, что игнорировать людей, обращающихся напрямую, некультурно, как “полковник” перевёл взгляд на меня.       — Надеюсь, Валькирия, — он вдруг крепко, но не больно пожал мою ладонь, — ты не только здесь такой дерзкий. И ещё покажешь себя во всей красе в предстоящем сражении. Настоящая ты Валькирия или… чудо в перьях.       Только я хотел сказать что-то ядовитое, как “полковник” продолжил, растянув выразительные губы в тонкую как лезвие улыбку:       — Тогда и увидим, достоин ли ты своего куратора.       Я захлопнул рот. Надо же. Сходу выдал единственную из всего бесполезного дерьма фразу, которая безусловно меня мотивировала. Недооценил я его. Полез к эдакой акуле, засучив рукава… Блядь, ну когда я уже начну слушать замкома Кински? Теперь понятно, что одёрнул он меня не просто так…       Чёрный командир отпустил мою руку и вновь откинулся в кресле.       — Есть ещё ко мне вопросы, Шон Патрик Мёрфи?       Только один, дяденька полковник. Какого хрена вы тут, такие дохуя умные, за восемнадцать лет так ничего полезного и не сделали? Неужели чуда в перьях ждали?..       Но я вовремя вспомнил, что хлеборезку лучше держать закрытой, поэтому пробормотал “никак нет” и вернулся к замкому под крылышко. Яйцеголовые и вояки добавили ещё информации, я кое-что поспрашивал, даже замком уточнил пару моментов, но “полковник” из своего угла больше ни слова не сказал.       Только в конце он жестом подозвал к себе замкома и что-то сказал так тихо, что я не смог расслышать, хоть откровенно старался.       — Кински, вы можете быть свободны. Все документы, которые вам понадобятся, вышлют на ваши учётки.       Мы подошли к двери, замком пристроил защитную повязку мне на глаза, а я снова повис у него на руке — вот бы всегда так ходить (без дурацкой маски, конечно). Почему-то перед внутренним взором предстали не приятные фантазии о нас с замкомом, а этот самый “полковник” в чёрном.       — Замком… — начал я выяснять интересующие моменты, когда мы вышли из коридоров в гулкий зал.       — Что, Мёрфи?.. В полу рельсы, не споткнись.       — Этот вурдалак в кресле… был раньше вашим куратором?       — Хм… Что-то типа того. В самом начале в Корпусе была немного другая система. Ступенька вверх, потом поворот направо.       — И он что, к вам кокосики подкатывал, а вы его отшили?       — Не устал ещё обо мне всякую чушь фантазировать? — фыркнул он. — Откуда ты это всё сочиняешь…       — Он уявзлённый какой-то. Как будто гештальт не закрыл. Ладно я сам к нему полез — за дело досталось. Но вы на него даже не смотрели, а он и вас цапнул. Что он вам там на ушко шептал, а?       — Если бы это было для твоих ушей, он сказал бы вслух. Лучше о деле подумай, — ответил замком, заканчивая разговор.       Да уж. Подумать мне было о чём, и не поспоришь… Но я не мог! Мысли как птицы, потревоженные брошенным камнем, метались вразнобой.       Мы вышли в коридор лазарета, как вдруг замком притиснул меня за плечо к стене — впрочем, аккуратно и бережно. Обеспокоенно заглянул в лицо.       — Мёрфи, я понимаю, что твоя бравада сродни истерики. Когда всё в голове уляжется, тебя накроет. Станет тошно, навалится тревога. Пожалуйста, если сильно прижмёт, приходи поговорить. Даже среди ночи, не страшно. Нервный срыв помножит на ноль все наши общие усилия, ты понимаешь? Без самодеятельности. Договорились?       Я понимал, о чём он… Ведь уже чувствовал, как по позвоночнику вверх поползли мерзкие могильные улитки, трогая живую тёплую кожу ледяными иглами усиков.       — Договорились, замком… Но если этот гадский “полковник” будет вас задевать, только скажите. Я ему спокойно смогу по яйцам врезать, и ничего мне за это не будет. Замком закатил глаза, даже не меняя выражения лица.       — Вот об этом я и говорю, Мёрфи. Давай обойдёмся без несогласованных выходок. Тебя, конечно, не тронут. Но могут тронуть тех, кем ты дорожишь. Вместо тебя. Больно можно сделать не только шокером.       — Замком… Они мою семью упомянули. Сестру. Речь ведь не о том была, что им якобы всё потом расскажут, верно? Контекст был… зловещий. Неужели, они и на такое способны?       Он помолчал с минуту, потом всё же решился ответить:       — Они способны на всё, Шон. Буквально. Но здесь, я уверен в этом, было просто очень аккуратное запугивание. Ты услышал, задумался — этого им пока достаточно. Сейчас твоя семья в полной безопасности и я не вижу ситуации, в которой Корпус прибегнет к этой мере. Не тревожься на их счёт. В любом случае, я тебя предупрежу при малейшем подозрении.       Я выдохнул, кивнул, опустил глаза — похоже, начинался отходняк. Замком хмыкнул, легонько подтолкнул меня в спину, чтобы я пошевеливался. И добавил тихо:       — Кстати, он уже не полковник. В прошлом месяце повысили — ранг операции обязывает. Он ещё не привык и до сих пор всё контролирует лично.       — Ну, значит, я ещё больше молодец. Ещё ничего не сделал, а уже выбил повышение для вашего бывшего.       Сзади раздался тяжёлый вздох.