Беги, Мёрфи!..

      Яйцеголовые с дополнительным оборудованием и технари по вызову замкома явились даже раньше меня — а переодевался я минут десять вместе с душем. Ведь облегчённый риг не надо было муторно подсоединять электродами к коже. А они как будто в засаде сидели на всякий пожарный.        С мумиями припёрся даже настоящий мужик в синей форме — я узнал одного их тех, кто просвещал меня относительно миссии в комнате научштаба. Ну, хоть живое человеческое лицо, кроме замкома Кински, для разнообразия.       Сам замком выглядел немного обеспокоенным, то и дело на меня поглядывал, пока технари настраивали маглев инерционной ловушки под мои хвастливые запросы. Синий Комбез и замком беседовали, шуруя в планшете яйцеголового. Как только меня заметили — подозвали жестом.       Синий Комбез скептически топырил губу:       — Эм-м-м… Мёрфи, я бы рекомендовал подождать, даже если ты заявляешь, что готов взять сверхзвук. Мы рассчитывали на постепенное увеличение скорости, чтобы… так сказать… успеть проанализировать твою реакцию на торможение в инерционной ловушке. Ты наверняка изучил все материалы и видел, что на сверхзвуке ловушка будет тебя тормозить с перегрузкой в 20g. А ты ещё не проходил тесты на центрифуге.        Я покосился на замкома Кински, который приподнял свои красивые брови “готов поспорить на последнюю пачку сигарет, что не читал”. Да, замком, можете даже не переживать — ваши сиги останутся с вами…       — Ну-у-у… — начал я лихорадочно прикидывать в уме, — ваш прелестный аттракцион с гелевой подушкой, в которую я падал с восьми метров, вроде как обеспечивал мне перегрузку в…. хм… 30g. И вроде ничего. Пара капилляров лопнуло в глазах, но это же сущая ерунда.       Синего мой бурный сарказм вообще не впечатлил:       — Перегрузки больше опасны не величиной, а продолжительностью. В этой ловушке ты будешь находиться под огромной перегрузкой почти полторы секунды. Это риск, Мёрфи.       — Но вы наверняка изучили все материалы медштаба и видели данные о прочности тканей и костей? — отзеркалил я его фразу.        Яйцеголовый закатил глаза, а замком хмыкнул.        В этот момент к моей команде мечты присоединилась бригада медиков, подсовывая технарям какие-то свои устройства — чтобы подключили. Краем глаза я заметил моббо-каталку. Видимо, на случай тяжких телесных, если мы с перегрузкой и инерционной ловушкой не найдём общий язык и подерёмся.       Хватит титьки мять, а то передумаю:       — Я-то в своём теле уверен. Зато вы прямо сейчас и выясните, как мой организм справляется с перегрузками. Лично меня только одно волнует — добежать до сверхзвука... Я вам ещё нужен? Можно мне немного размяться и настроиться?       Яйцеголовый повернулся к медбро, один из них резво подскочил и вкатил мне в шею традиционный коктейль. После этого я был отпущен на все четыре стороны. Но от замкома Синий Комбез так и не отстал, всё листая и листая свой планшет.       А меня подъедало любопытство — что сейчас чувствовал Кински, после той эпичной сцены с поцелуями? Предполагал ли он, что я решусь на такое проявление чувств или пребывает в таком же ахуе, как и я? Выглядел он вроде бы совершенно обыкновенно, но… Отвечал с едва заметной задержкой, буквально на пару миллисекунд. И моргал чуть чаще, чем обычно — будто прикрывал веками вторую, личную реальность. Которая не для чужих глаз… Посторонний человек, может, и не заметил бы, но я же столько времени следил за ним, не отрывая взгляда, впитывая его как микрофибра, консервируя каждый миг в самые красивые аксоны, выставленные на почётных местах в музее Амигдалы*.        Технари дали пятиминутную отмашку и я подошёл к старту. Неожиданно — я стоял у отметки и улыбался, широко, от души, и даже не мог назвать причину. Никакой предельной концентрации, напряжения. Ну кто на таком расслабоне заявляет рекорды и даже экспертов зовёт на смотрины?        Я аж подхихикнул вслух на эти мысли. Внутренний аналитик тряс меня за плечо и бубнил — Шон, ты дебил, да просто со стороны на себя посмотри — лыбишься, хихикаешь, отрицаешь опасность — это не есть адекватное поведение! Ты сейчас как пьяный — не отдаёшь себе отчёт в действиях и твои умозаключения и ожидания просто не могут соответствовать действительности! Очнись, включи мозг, Шо-о-о-о-н!       Да, я мастер неверных выводов — меня даже Чёрный Полковник хвалил. Который к моему замкому кокосики подкатывал. Да вот только вряд ли он с Кински целовался. А я целовался. Поэтому сейчас смогу вообще всё.       Губы расползлись ещё шире. Мне впервые в этих застенках хотелось просто скорее бежать! Я — заряженная до краёв батарейка, аж искрящаяя от напиханной в неё энергии. Я — оттянутый до предела камушек в рогатке, который способен разнести в щепки пятиметровый дуб…       Какое странное, сюрное ощущение. Будто за спиной реактивная турбина… нет… крылья. Слишком уж мне легко и хорошо. Один взмах — и я полечу быстрее пули, звука, мысли. Потому что мне надо куда-то девать это невообразимое счастье — вкус его языка на моих губах…       Иначе взорвусь и…       …Ну, ясен день — объёбётся наш Шонни по полной. Внутренний аналитик всё не успокоится.       — Шон, ты уверен?.. — замком подошёл со спины, сжал пальцы на моих плечах.        — И вы туда же! Почему все считают, что я… хм… не смогу в сверхзвук? — я повернулся к нему, встав близко-близко. Не прижимаясь, но касаясь одеждой. А под ригом я голый…       — А кто ещё..? — замком быстро завертел головой, пытаясь вычислить, кто посмел критиковать местное сокровище, кроме него (ему можно).        — Да забейте. Всё нормально.        Откровенно насрав на субординацию, я уткнулся носом в его шею и вдохнул глубоко, как мог.  Замком на это чуть слышно охнул мне в ухо. Наверное, от неожиданности.        Какой сладкий, мягкий запах — поди, одни сплошные эндорфины. Никакой полынной горечи кортизола и озона адреналина. Вот бы ему тоже была приятна наша близость. Так хочется подарить ему не только важные результаты, но и чуточку простого человеческого тепла и маленьких телесных радостей.       Замком не отпихивал меня, но и не проявлял активности. Я поднял на него глаза — он тоже чуть улыбался. Вот оно, моё настоящее топливо, а не токсичный суррогат от умельцев «Кайроса», который мне только движок забивал. Надо только вобрать в себя побольше замкома Кински.        Технарь что-то пробурчал сквозь маску, трек осветился зелёным. Я со вздохом сожаления собрался уже отлипнуть от замкома, как он поднял руки и принялся натягивать мне на голову капюшон, аккуратно упихивая внутрь отросшие кудряхи. А когда закреплял на лице прозрачный щиток, вообще без палева провёл по нижней губе мягкой подушечкой большого пальца. У него дрогнули ресницы, у меня сердечко…       — Шон, пожалуйста, будь осторожен… Мне не нужны никакие громкие результаты, если…       Ох уж этот замком Кински и его привычка не договаривать самое важное… Ну, после такого только лететь — раскинув руки и вопя от переполняющего восторга. Как же мне сейчас было легко и свободно. Будто со Вселенной подружился, наконец, и она мне по-братски отсыпала своих законов — бери, пользуйся, верти как хочешь, перекидывай, как тебе удобно.       Я встал в стартовую позу с той же глупой счастливой улыбкой.        — Десять! — выкрикнул я, чуть не рассмеявшись над тем, какие же мы все придурки — столько времени зря потеряли… А может, не зря. Наверное, этому чувству во мне было нужно время, чтобы окрепнуть, налиться терпким соком, и прорваться наружу… Блядь, не успел додумать мысль — сверхзвук ждёт!