Из гранита и ясеня

Глава 2: В зале Элронда Прошло несколько часов. В Зале Огня, где прохлада камня сочеталась с теплом от камина, пахло старым деревом, воском и легким ароматом целебных трав. Элронд восседал в своем кресле, его мудрое лицо было серьезно. Рядом, чуть в стороне, стоял Гэндальф, куря трубку, его густые брови были нахмурены. Леголас занял положение справа от Элронда, сохраняя безупречную, почти церемониальную позу. Двери открылись, и вошел тот самый человек. Он сбросил дорожный плащ, и теперь было видно его одеяние во всех деталях: простая туника из грубой ткани, потертая, но прочная кольчуга, темные штаны, заправленные в высокие, испачканные грязью сапоги. Он нес под мышкой сверток, завернутый в темную кожу. На лице не осталось и следа усталости — лишь сосредоточенная напряженность. "Мой лорд Элронд," — голос человека был низким, хрипловатым от дорожной пыли, но твердым. — "Я вернулся. Весть моя неутешительна". "Говори, Арагорн, сын Араторна. Мы внимаем," — отозвался Элронд. Арагорн. Сын Араторна. Леголас едва заметно поднял бровь. Имя дунэдайн, потомков Нуменора. Так вот кем был этот оборванец. Исчезающее племя, тень былого величия. Печально. Арагорн развернул сверток. На кожу легли два сломанных ножа. Леса и солнцеца. "Мы настигли их у самой границы Пустоши. Пятеро. Хоббиты... они проявили неожиданную храбрость, но силы были неравны. Мы слетели с ними до самого Бруинена. Там... владычица дала им отпор". Он сделал паузу, его серые глаза на мгновение встретились с взглядом Элронда, и в них промелькнуло что-то личное, глубокая, знакомая боль. "Кольцо в безопасности. Но назгулы не отступят. Они почуяли свою добычу". Гэндальф тяжело вздохнул. "Время, которое у нас было, истекло. Теперь он знает". "Он знал всегда, — мрачно сказал Арагорн. — Лишь ждал удобного часа". Именно тогда Элронд жестом привлек Леголаса вперед. "Арагорн, это Леголас, сын Трандуила, принц Лихолесья. Он прибыл с вестью с севера. Леголас — это Арагорн, предводитель дунэдайн Севера". Леголас сделал шаг, склонив голову в том самом, безупречном и холодном эльфийском поклоне, который обозначал формальное признание, но не тепло. "Следопыт. Я слышал, ты долго вел погоню". Голос его был мелодичным, чистым, как звон хрусталя, и каждый слог был отточен. В его словах не было вопроса, лишь констатация. Арагорн медленно перевел на него свой взгляд. Он не поклонился в ответ. Его ответ прозвучал ровно, без интонации: "От Амон Сула до границ Имладриса. Девять смертельных ночей. Нам хватило". "Девять ночей, — мягко повторил Леголас, и в этой мягкости сквозила тончайшая, как лезвие бритвы, ирония. — И все же, позволить Девяти так близко подойти к самому сердцу Элронда... Это была опасная игра, сын Араторна. Игрушкой в ней было нечто большее, чем жизнь четырех хоббитов". В воздухе повисла тишина. Гэндальф нахмурился, Элронд сохранял невозмутимость, но его глаза внимательно наблюдали за обоими. Арагорн не отвел взгляда. Он, казалось, стал еще неподвижнее. "Ты говоришь, будто знаешь маршрут и силу Девяти, эльф. Ты встречал их в своих лесах?" Его голос обрел легкую, опасную шероховатость. "Или мрак под сенью деревьев Трандуила еще не настолько сгустился?" Леголас ощутил, как по его спине пробежала волна холодного гнева. Как он смеет? Как этот смертный, этот скиталец по руинам, смеет намекать на слабость его отца, на беды Лихолесья? "Наши леса хранят свои тайны, — ответил Леголас, и его голос стал тише, острее. — И свои опасности. Мы ведем войны, о которых в твоих пустошах не слышали веками. Войны не с призраками, а с плотью и кровью, что плодится во тьме". Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание. "Возможно, если бы бдительность людей Севера не ослабла, зло не пустило бы таких глубоких корней повсюду". Арагорн усмехнулся. Это была короткая, беззвучная усмешка, не достигавшая глаз. "Бдительность? Это ты называешь бдительностью — сидеть в золоченых залах, пока тень ползет по твоим границам? Мы, следопыты, — он произнес это слово с нажимом, — стоим на стенах, которые ваши предки покинули. Мы сдерживаем прилив, Леголас, сын Трандуила. Капля за каплей, жизнь за жизнью. Пока вы... созерцали звезды и пели песни об уходящем". "Хватит". Голос Элронда прозвучал негромко, но с такой властью, что оба воина замолчали, разом переведя на него взгляды. Он поднялся с кресла. "Вы оба говорите как мальчишки, меряющиеся длиной клинков, а не как воины и посланцы свободных народов Средиземья. Тень, что нависла над Лихолесьем, и беды, что терзают Эриадор, — ветви одного и того же древа Зла. Оно растет здесь, сейчас, и питается нашим раздором". Он посмотрел на Арагорна, потом на Леголаса. "Леголас, Арагорн и его предки веками защищали остатки Арнора от сил Ангмара и иных ужасов. Не смей преуменьшать их жертву. Арагорн, Лихолесье под правлением Трандуила остается могучим оплотом против тени с востока, и мудрость эльфов не измеряется только готовностью к битве. Вы оба слепы к тому, что прямо перед вами". Наступила тяжелая пауза. Леголас опустил глаза, чувствуя жгучий стыд и ярость — и на себя, и на этого человека. Арагорн скрестил руки на груди, его лицо было каменной маской. "Завтра состоится Совет, — продолжил Элронд, и его тон не оставлял места для возражений. — И вы оба будете на нем. А теперь оставьте меня. Обоим есть над чем поразмыслить".