The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      Шота не спит и шести часов, но и двух ему хватает, что в его книге считается средним показателем. Хизаши, должно быть, покормил Ублюдка перед тем, как принять душ, потому что кот не пытается напасть на почки Шоты. Вместо этого Шота зарывается лицом в подушку и хватает телефон который вибрирует у его головы, и он вздыхает.       Уткнувшись половиной лица в подушку, он хватает мобильный и приоткрывает один глаз. Несколькими небрежными движениями большого пальца он открывает свою электронную почту.       Пришло электронное письмо от родителей Бакуго, которые либо недовольны тем, что их ребёнка оставили после уроков, либо тем, что Гончий пес отправил им письмо по поводу запроса на консультацию и попросил организовать встречу с ним. Он стонет в подушку, потому что родительские собрания — это точно один из кругов ада. А Шота верит в загробную жизнь лишь отчасти, в том смысле, что "на всякий случай нужно подстраховаться".       В любом случае он их так сильно ненавидит. Но, конечно, ему придётся это сделать. По крайней мере, если родители Бакуго смогут договориться с Шотой, то возможно, они смогут помочь Бакуго больше. Возможно. Он отвечает, договариваясь о встрече завтра перед школой, чтобы это не мешало их планам. Родители Бакуго — это должно быть интересно. Ну и громко.       В любом случае Шота отказывается от попыток уснуть до тех пор, пока не сможет вздремнуть перед уроками в школе. Он встаёт с кровати и идёт на кухню, почесывая живот.       Пока кофемашина работает, Шота достает телефон, когда что-то привлекает его внимание: комплект красных кроссовок Converse. Должно быть, Хизаши заказал их,потому что, насколько он помнит, та пара в которой он ходил в "конбини", в конце концов развалилась через десять лет. И эти кроссовки напоминают ему о том, что он заметил, но забыл проверить.       Эти чёртовы ботинки. Он злится на себя. Шота совсем о них забыл. Хотя, если честно, прошло уже несколько дней. Такая мелочь, как ботинки его ученика, могла вылететь у него из головы, пока он разбирался с прошлым Мидории.       Но всё же, что такого особенного в этих ботинках?       Проблемный ребёнок и ученик средней школы, который сказал, что по ботинкам Мидории можно понять, можно ли ему доверять. Чёрт, кажется, это было так давно, но на самом деле прошло всего пару дней.       Шота решает сфотографировать обувь Мидории. Его костюм оснащен микроскопической камерой. Было бы не так уж сложно сделать снимок, чтобы отправить его мадам Ларю, фальшивому экстрасенсу на полставки, а также специалисту по костюмам подпольных героев и технической поддержке. Как и многие другие люди в жизни Шоты, она странная и заставляет его задуматься, чем же он привлекает к себе таких людей       Составив план, Шота поворачивается, чтобы приготовить тосты для них с Хизаши на завтрак.

***

      Сегодня утром классная комната выглядит иначе.       Да, его группа детей демонов такая же, как и всегда. После того как они уладили все дела в классе, Шота забирается в спальный мешок, чтобы немного отдохнуть, пока его ученики разговаривают или делают домашнее задание. Это совершенно обычное утро, но не совсем.       И, как и в большинстве случаев на этой неделе, различие заключается в проблемном ребёнке.       Уютно устроившись в спальном мешке, Шота замечает, что парень смотрит ему прямо в глаза, а не оглядывается через плечо, пытаясь сделать вид, что ничего не происходит. Кроме того, он за неимением лучшего термина, выглядит менее взволнованным. Для Шоты это небольшая, но заметная разница. Похоже, уверенность, с которой Мидория сражается со злодеем и с головой погружается в героическую деятельность, немного распространяется и на его повседневную жизнь.       События прошлой ночи, по-видимому, означали, что мальчик доверял Шоте настолько, что мог расслабиться в его присутствии. Это немного унизительно и в то же время приносит облегчение. Он чувствовал такой же прилив радости, когда Шинсо улыбался ему или когда Тодороки впервые использовал свой огонь на уроке. Или когда кто-то из его подопечных проявлял хоть каплю здравого смысла.       Чёрт, может, он стал отцом для целой кучи подростков в свои тридцать.       Шота устраивается поудобнее, чтобы вздремнуть минут двадцать перед тем, как ему придётся учить своих сорванцов. Сегодняшний урок? Как спасти того, с кем ты не согласен по философским вопросам, потому что так поступают герои. (И, может быть, подколоть его, если он настоящий придурок.) Излишне говорить, что для этого ему нужно отдохнуть, потому что он предчувствует, что его подкололи.       Про себя он поздравляет себя с тем, что теперь у него есть фотография ботинок Мидории. Шота рассчитал время своего прихода так, чтобы он совпал с приходом Проблемного Ребенка, и смог сделать их снимок на свою кнопочную камеру. Теперь ему нужно отправить фотографии мадам Ларю и морально, эмоционально и духовно подготовиться к встрече с ней. Ему всё равно пришлось бы это сделать, потому что ему нужны новые дымовые шашки, а она делает его вспомогательное снаряжение.       Шота погружается в дремоту, зная, что с его классом всё в порядке и никто не пострадал. Никто ничего не взрывает, не замышляет свергнуть правительство или ещё что-нибудь в этом роде. Сейчас он слышит только тихую болтовню и всхлипывания Каминари, который не может решить задание по алгебре, а Серо пытается ему помочь, не давая списать.       Он слышит, как Мидория чему-то радостно смеётся, затем раздаётся фырканье Тодороки и звонкий смех Урараки. Он никогда раньше не издавал таких звуков в классе. И хотя он уверен, что из-за этого класса у него появятся седые волосы, он всё равно чувствует удовлетворение.       Они в безопасности, они счастливы, и всё в порядке.

***

      Шинсо выслеживает его около полудня. Он выглядит бледным, но это бледность человека, который несколько дней болел и только что поправился. Шота поднимает бровь, достаёт из холодильника имбирный эль и пододвигает к нему. Шинсо падает на стул рядом с ним и делает глоток газировки.       Они вдвоём смотрят друг на друга. Иногда, глядя на Шинсо, он чувствует, что смотрит на своё отражение пятнадцатилетней давности. А в другие моменты?       А иногда ему кажется, что он смотрит на привидение.       У Оборо и Шинсо одинаковые улыбки.       — Рад видеть, что ты жив — говорит он своему протеже, возвращаясь к работе.       — вы этого не знаете — отвечает Шинсо. — Я мог бы быть призраком, завладевшим своим телом из чистой злобы.       — Некоторые люди испытывают такие чувства, как радость, счастье или удовлетворение от того, что хорошо отдохнули — отвечает Шота, не сбиваясь с ритма. — По крайней мере, так мне говорили.       — Ха — отвечает он, дергая ртом. — Я не слышал такого.       — Зачем ты здесь, сопляк? — спрашивает он, отрываясь от работы.       — Вы миллион раз писали Хару, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. Поэтому я пообещал ему, что приду, раз вы, видимо, так сильно по мне скучали.       — Это было три раза — Шота зарывается лицом в своё оружие для захвата, чтобы скрыть румянец, но на лице его ученика играет улыбка.       — Они подумали, что это мило, что вы так переживаете — продолжает предатель Шинсо. — Так что, думаю, вы получите печенье в качестве благодарности.       Старший двоюродный брат Шинсо, Шинсо Хару, с которым он живёт, работает пекарем и Шота не собирается отказываться от бесплатной еды. Проведя пару коротких месяцев без крова в первые дни своего героического пути, он всегда был очень благодарен за любую бесплатную еду.       — Ничего слишком сладкого — говорит он вместо этого.       — Хару готовит печенье с эспрессо из тёмного шоколада, такое же чёрное, как ваша душа — обещает его ученик. — И мне кажется, что в присланной вами аналитической работе не хватает страницы. Я просто хотел убедиться, что всё на месте.       Он закатывает глаза, но протягивает руки, когда Шинсо передаёт ему папку. В ней не хватает одной страницы и это хороший знак. На листах уже есть заметки и наброски планов. Даже с учётом недостающей информации, они уже на пути к тому, чтобы стать достойными планами. Он игнорирует чувство гордости, возникающее в его груди, когда он распечатывает недостающую страницу.       — Спасибо — говорит Шинсо, потирая глаза.       — Тебе нужно сходить к Исцеляющей Девочке?       — Не-а болеть отстой — говорит парень, пожимая плечами. — Я спал, наверное, больше, чем за весь прошлый месяц, но моё тело всё ещё устало. И это отстой. Но я в порядке.       Шота вздрагивает, зная, что он чувствует.       — Не перенапрягайся.       — Я слышал эти разговоры. Не волнуйтесь. Я не такой, как Мидория, в этом плане.       Шинсо слышал от учеников школы и от самого Шоты истории о хаосе, царящем в 1-А классе. В центре всего этого — невыносимый Проблемный ребёнок, который последние несколько дней не давал Шоте покоя.       — Что ты думаешь о Мидории? Его протеже моргает, на его лице мелькает замешательство, но затем он задумывается.       — Он странный парень — вот что в итоге говорит Шинсо. Увидев ободряющий кивок Шоты, он продолжает. — Я до сих пор не знаю, как ему удалось сломать палец, чтобы вырваться из-под моего контроля. Но когда он пришёл в себя, у него был такой вид, будто он увидел привидение или что-то в этом роде. Он не похож ни на одного человека с мощной причудой, которого я когда-либо встречал. Вы же знаете, как большинство учителей относятся к ним, верно? Как будто они были каким-то подарком от богов или чем-то в этом роде, а не просто выиграли в генетической лотерее. Я бы подумал, что его нервозность была наигранной, но...       Он пожимает плечами. На минуту воцаряется тишина, прежде чем он продолжает.       — Он иногда смотрит на меня так, будто хочет что-то сказать, но боится. Наверное, из-за моей причуды.       — Это не так — уверяет Шота, думая о том, что он узнал о Мидории. О том, что он сказал на уроке во время обсуждения стратегии. — Проблемный ребёнок любит причуды. У него, наверное, миллион вопросов и предложений, но он, скорее всего, не знает, как к тебе с ними обратиться. Он плохо социализирован.       Шокированное моргание, по сути, и есть ответ его протеже.       — Серьезно?       — Хочешь посмотреть его последнее аналитическое задание? На четыре страницы больше положенного, но технически безупречно. Я не могу поставить ему плохую оценку, даже если бы хотел.       Снова воцаряется тишина. Когда Шинсо снова начинает говорить, он не смотрит в глаза Шоте. Вместо этого он теребит в руках этикетку от газировки.       — Люди боялись меня, когда я рос, из-за моей причуды, понимаете? Они издевались надо мной. Но не физически. Они просто игнорировали меня. Я был как призрак. Я не говорю, что это не оставило шрамов в моей душе или что-то в этом роде. Но в начальной школе была девочка, которая училась на два года младше меня. У неё не было причуды.       При этих словах Шота замирает, в животе у него всё сжимается.       — И они были злобными. Все её ненавидели. Я имею в виду, что я не ненавидел. Но и я ничего не делал. Я не хотел усугублять ситуацию, что не очень-то по геройски — вздыхает Шинсо, откидываясь на спинку стула. — Мидория напоминает мне её: нервный, стремящийся угодить, с таким взглядом на людей.       — Что случилось с девочкой? — спрашивает он, кое-что заподозрив. У таких историй редко бывает счастливый конец.       — Пара детей столкнула её с лестницы. Я нашёл её, хотите верьте, хотите нет. Я позвал уборщика — в конце концов рассказывает его протеже. — Вскоре после этого её семья уехала из страны. Кажется, они отправились в Исландию или куда-то ещё? Я посмотрел. В некоторых странах Европы, особенно в скандинавских, в среднем больше людей без причуд, чем в остальном мире. Но я всё равно чувствовал себя паршиво. С детьми, которые это сделали, тоже ничего плохого не случилось. Школа просто… замяла это дело. Больше никто никогда о ней не говорил. Я всегда немного ненавидел себя за то, что не помог.       — Не надо — говорит Шота. — Ты был ребёнком и пытался защитить себя.       — Да, но… как я мог называть себя героем, если до этого не пытался помочь?       Он откидывается на спинку стула и смотрит на склоненную лавандовую макушку своего протеже. Шота кладет руку ему на плечо и ждет, когда Шинсо поднимет взгляд.       — В конце концов ты помог. И теперь, ну, теперь ты знаешь, что делать в следующий раз. У некоторых героев есть история о том, как они действовали, не задумываясь. А у других есть история о том, как они бездействовали или не предпринимали ничего раньше. И как потом они чувствовали себя виноватыми и сгорали от стыда. Это будет тебя мотивировать, Шинсо. Потому что ты знаешь, что больше никогда не захочешь кого-то подвести. Ты уже на этом пути. И кто знает, может быть, однажды у тебя появится шанс извиниться перед ней за то, что ты не начал действовать раньше.       Он наклоняется к нему, как будто хочет поделиться секретом.       — Но я думаю, что она запомнила тот раз, когда ты ей помог, а не все те разы, когда ты ей не помогал.       Он взъерошил бледно-фиолетовые волосы своего протеже, который выглядел всё ещё нездоровым, но каким-то образом посвежевшим. Как будто с его плеч свалился груз.

***

      Начальная школа Альдеры похожа на любую другую начальную школу, в которых когда-либо учился Шота. Она является подготовительным звеном к поступлению в местную среднюю школу, хотя некоторые ученики ходят и в частные школы. В свою очередь, средняя школа Альдеры является подготовительным звеном к поступлению в ряд средних школ, которые можно назвать как посредственными, так и хорошими, но не выдающимися. Бакуго и Мидория — редкое исключение из, по мнению Шоты, не самого лучшего примера школьной системы в целом.       А может, он просто проецирует на ситуацию свои собственные проблемы. У него не самые приятные воспоминания о времени до поступления в UA, что касается учёбы. Шота по-прежнему носил с собой небольшое аудиозаписывающее устройство для интервью.       Как бы то ни было, Шота тащится внутрь, мимо картин на стенах и фонового шума классов. Учителя проводят уроки со своими учениками. Но действительно ли они чему-то учатся? Трудно сказать. Директор, женщина средних лет по имени Окада, которая выглядит солидно, но ее приторно-сладкая улыбка сразу же выводит Шоту из себя, приветствует его официальным поклоном. Он кивает в ответ, ненавидя формальности.       — Надеюсь, я смогу помочь вам с вашей проблемой, Айзава-сан — говорит она, садясь за свой стол.       Взгляд Шоты скользит по комнате и между ними повисает молчание, прежде чем он решает его нарушить. Кабинет, конечно, обшарпанный. Компьютер перед ней устарел лет на десять. На столе стоят фотографии её семьи, а на картотечных шкафах висят рисунки учеников, сделанные цветными мелками. Он на мгновение задумывается, у всех ли директоров начальной школы такой же вкус в оформлении. Это живо напоминает ему кабинет директора его собственной начальной школы.       Он, безусловно, провёл там достаточно времени, чтобы изучить его.       Заметив, что Окада тянется за какими-то бумагами, он нарушает молчание. Она слегка подпрыгивает на стуле от его слов.       Хорошо.       — Я классный руководитель двух ваших бывших учеников: Кацуки Бакуго и Изуку Мидории. Я знаю, что прошло уже несколько лет с тех пор, как они окончили школу, но я надеялся, что вы сможете рассказать о том, какими они были в детстве.       При упоминании Бакуго женщина оживляется.       — Бакуго-кун и Мидория-кун, верно? Должна признаться, я не удивилась, когда услышала, что Бакуго-кун поступил на курс героев в UA! Он всегда был такой яркой личностью, а его причуда делала его настоящим лидером во время учёбы здесь. С ним было так весело на уроках! Я ничуть не удивилась, когда увидела его на пьедестале почёта на спортивном фестивале.       При упоминании пьедестала почёта Шота внутренне вздрагивает. Но ещё больше его беспокоит то, что о Бакуго говорят как о радости для класса. Может быть, он был другим, когда ему было лет шесть. Но сейчас он едва может совладать с Бакуго . Хотя Бакуго мог бы стать отличным лидером, ему нужно поработать над собой, прежде чем это станет возможным.       — А Мидория? — спрашивает он, прежде чем Окада успевает продолжить восхвалять Бакуго . Не менее тревожно и то, что в своей короткой речи она ни разу не упомянула другого его ученика.       Она снова вздрагивает, то ли от упоминания Мидории, то ли от того, что её перебил Шота, он не может сказать. Вместо этого на её лице появляется ещё более застывшая и явная приторная улыбка. Как будто, если она достаточно широко улыбнётся, он не станет глубоко вникать в суть. Но он знает эту улыбку. Он уже видел её у некоторых преступников. Как будто, если они улыбнутся достаточно широко, то смогут исправить. Всё исправить.       Это никогда не работает. Шота никогда не был очарован такими фальшивыми вещами.       — О-о! Да, мы тоже очень гордимся Мидорией-куном. Хотя в детстве он был немного замкнутым. Он всё время говорил о героях. Это могло сильно раздражать других учеников. Должна признаться, я была удивлена, когда узнала, что у него есть причуда. Здесь он никогда её не проявлял.       Имеет ли это значение? Он хочет спросить, но подавляет в себе этот вопрос. Он знает ответ. Для многих людей это имеет значение. И неважно, что это пятая часть населения мира, которую они отвергают из-за таких убеждений. И неважно, что двести лет назад такой ребёнок, как Мидория, был бы нормой. И вообще, многое неважно, как считает Шота. Людям просто всё равно из-за каких-то надуманных ожиданий, связанных с причудами.       — Это крайне редкий случай — отвечает Шота с совершенно невозмутимым выражением лица. — Его врач считает, что в противном случае сила убила бы его. Или, по крайней мере, привела бы к потере одной из конечностей.       Ещё одна гримаса на лице Окады при случайном упоминании силы Мидории. Он думает о Бакуго  и задаётся вопросом, как бы она отнеслась к Мидории в противном случае. Есть тонкая грань между обладанием мощной героической причудой и обладанием мощной причудой, которую можно считать злодейской. Он думает о Хизаши с завязанным ртом. Он думает о Мидории с опущенными плечами и пустыми глазами.       Он уже устал от этих игр. Вот почему они никогда не посылают его играть в политику или регулярно общаться с прессой.       — Перейдем к делу - говорит он вместо этого. — Я заметил кое-что в Мидории и Бакуго, что меня беспокоит.       — О! Какого рода вещи?       (В ее голосе слышится дрожь. Возможно, чувство вины? Нет, Страх. Она подозревает, что её поймали.       Было одно старое стихотворение или песня, которую Хизаши выучил, когда получал диплом по английскому. С чего она начиналась?       Ах да, "Не хочешь ли зайти в мою гостиную?"— сказал паук мухе. В этой ситуации паук — это Шота.)       — Я сосредоточусь на Мидории, потому что, честно говоря, он меня больше всего беспокоит. Даже если не принимать во внимание то, через что он прошёл в средней школе, некоторые его привычки укоренились в нём ещё раньше. Я предполагаю, что некоторые из них появились у него здесь, когда он учился в начальной школе, когда он был ребёнком. Он вздрагивает от похвалы или добрых слов в свой адрес от учителей или одноклассников. Он вообще не доверяет взрослым, которые могут ему помочь. Он не смотрит людям в глаза...       Окада вмешивается в разговор.       — Он всё ещё так делает? Я пыталась справиться с этим раньше, заставляя его...       Он замирает. Она что, только что призналась в...? Судя по её тону, она пыталась представить это в выгодном свете.       Она что, чёрт возьми, трогала его ученика?       — И как же — говорит Шота, чувствуя себя гораздо спокойнее, чем он есть на самом деле — Вы это сделали?       Она расслабляется, похоже, приняв его спокойное выражение лица за знак того, что он на её стороне, а не на стороне Мидории.       — Я бы взяла его за подбородок и заставила посмотреть мне в глаза. В приличном обществе важен зрительный контакт. Иначе люди подумают, что он лжец.       Он смотрит на женщину и старается не активировать свою причуду. Чёрт возьми, ему нужно отправить Проблемного Ребенка на терапию или что-то в этом роде. Не то чтобы он доверял кому-то из взрослых, кроме нескольких избранных. Шота вероятно, будет заниматься с ребёнком терапией или чем-то в этом роде, пока тот не почувствует себя комфортно, разговаривая с лицензированным специалистом.       Он делает глубокий вдох и резко встаёт. Окада вздрагивает и пытается подняться. Айзава использует разницу в росте, чтобы возвыситься над женщиной и посмотреть ей в глаза.       Он бы не хотел, чтобы она думала, что он, чёрт возьми, лжёт об этом.       — Значит, вы считаете, что можно было прикасаться к ребёнку и делать это? Верно. Наша встреча окончена. Я бы сказал, что было приятно познакомиться, но это не так. Разве что директор Незу позвонит вам до конца недели.       Он внезапно встаёт и уходит, а Окада с бледным лицом смотрит ему вслед.       Хорошо.

***

      Вся школьная система Альдеры, думает Шота шагая по коридорам средней школы Альдеры, должна сгореть. В буквальном смысле сгореть. Он ещё не встречался с директором средней школы Альдеры, но уже чувствует, что всё будет так же, как и раньше. Он увидел стену, посвящённую выдающимся выпускникам. Там был короткий список, в который недавно добавили имя Бакуго, но имени Мидории там не было.       Итак, это уже стало одним из недостатков средней школы Альдеры.       Он также прошёл мимо класса, где ученики просто... открыто использовали свои причуды. Это, по его мнению, многое объясняет в Бакуго. Может быть, и так. В любом случае учитель в этом классе просто мысленно считает дни до выхода на пенсию. Или ему действительно всё равно, что говорит закон.       В любом случае всё это сгорит. Подобно тому, как кошка преподносит своему хозяину тушку птицы, Шота планирует передать эти школы Незу, чтобы тот сровнял их с землёй. Они с директором не делают таких мелочных вещей, как извиняются друг перед другом, когда ссорятся. Нет, они оба предпочитают действия словам.       Обычно они просто приводят друг другу разных противников, чтобы сразиться с ними в качестве своеобразного извинения. Это намного лучше, чем стандартные цветы и шоколадки или что там обычно дарят друзья/коллеги. Не то чтобы у Шоты был большой опыт в таких вещах. Это касается и его брака. Они с Хизаши точно не знают, как обычно извиняются. В качестве извинений они обычно дарят фотографии кошек, кофе и выходной, чтобы провести время друг с другом.       — Я могу вам помочь? — спрашивает голос позади него. Шота оборачивается и видит мужчину в форме уборщика с причудой барана, судя по большим рогам, торчащим из его головы, и форме его глаз.       —Я искал кабинет директора.       — Я могу показать вам, где он находится. Кстати, я Вада, Вада Наоки.       — Айзава Шота из старшей школы UA, — представляется он, а затем добавляет. — Я классный руководитель Бакуго Кацуки и Мидории Изуку.       При упоминании этих имён он реагирует. Вада издает слегка испуганный блеющий звук, прежде чем замаскировать его кашлем.       Затем он с ухмылкой поворачивается к нему: "О, да? Как там Мидория?"       Что ж, это удивительно. Шота определённо ожидал услышать имя Бакуго и увидеть, что Проблему игнорируют. Похоже, мужчина проявляет искренний интерес, поэтому Шота тоже отвечает честно.       По опыту Шоты, всегда полезно заручиться поддержкой обслуживающего персонала. Вежливое обращение с уборщиком или продавцом в круглосуточном магазине помогло ему в паре дел за эти годы. Не то чтобы Шота был вежливым, но он относится к ним как к чёртовым людям. Так что, знаете, это тоже помогает.       — Он хороший парень и обладает задатками великого героя, но я заметил некоторые моменты, которые меня насторожили, особенно в его отношениях с Бакуго.       При упоминании Бакуго лицо Вады слегка мрачнеет, и он оглядывается по сторонам. В конце концов, убедившись, что они одни, Вада решительно наклоняется вперёд.       — Когда закончите с директором, встретимся в квартале от главных ворот школы. Я расскажу, что вам нужно знать.       Шота кивает: "Спасибо".

***

      Директор средней школы Альдеры, Фудзивара, наводит Шоту на мысль о смазанная маслом , как в ультрасовременных западных анимациях. В любом случае, неприязнь возникает почти сразу. Он задается вопросом, была ли неприязнь обязательным условием при приеме на работу в Альдеру. В любом случае после встречи с учителями начальной школы система выходит из строя. Шоте просто нужно понять, на кого в первую очередь направить гнев Незу.       Встреча с Фудзиварой начинается почти так же, как с Окадой. Мужчина восхваляет Бакуго, делая вид, что Мидории никогда не существовало. Когда Шота упоминает Мидорию, лицо мужчины болезненно искажается. Как будто этот парень не стоил того, чтобы притворяться милым.       И что, серьёзно? Если эти люди так чертовски любят причуды, то Шота в шоке от того, что они задним числом делают все для этого ребёнка. Весь мир видел, как Мидория ломал себе кости в прямом эфире с помощью этой штуки. Эти люди что, глупые? У Каминари больше здравого смысла, и Шота однажды видел, как он засунул в рот три лампочки, чтобы зажечь их все сразу.       Это сработало, конечно, но какой ценой для его рассудка?       — Я буду с вами честен, Айзава-сан — Фудзивара наклоняется вперёд, как будто они друзья. Они не друзья. Шото борется с желанием откинуться назад. — Я не знаю, как этот парень смог поступить в UA.       Ох.       О, чёрт возьми, нет.       Во-первых, если бы кто-то смог сжульничать на экзамене, Незу, скорее всего, принял бы его в школу, если бы тот проявил достаточно изобретательности. Потому что только Незу знает, что у него на уме. Во-вторых, Мидория заслужил своё место. Он набрал достаточно высокий балл на письменном экзамене, получил рекомендацию от Всемогущего и смог заработать внушительное количество баллов за спасение. Так кто этот парень такой, чтобы говорить, что тот, кто заслужил своё место, на самом деле его не заслужил?       Шоте это также неприятно напоминает о ненавистном учителе, когда он учился в школе. Мужчина никогда не верил, что он что-то заработал из-за своей слабой причуды. Если только это не было задержанием. Шота заработал их много из-за этого ублюдка.       — Вы предполагаете, что что-то не так с процессом приема старшую школу UA? — осторожно спрашивает он, делая свой голос еще более ровным, когда он пристально смотрит на мужчину.       Фудзивара вздрагивает, кажется, слишком поздно осознав свою ошибку.       — Н-нет! Конечно, я-я не это имел в виду — потеет мужчина. — Я просто хочу сказать, что Мидория, ну, он не должен был попасть туда.       Все плохие отзывы в его личном деле, особенно те, что были написаны на третьем году обучения Мидории, были направлены на то, чтобы он не поступил в UA. Это был прямой саботаж со стороны людей, которые должны были помочь ему. Если бы не рекомендация Всемогущего, это, вероятно, сработало бы. Теперь настала очередь Шоты наклониться вперёд, в то время как его собеседник отклоняется назад.       Он задаёт вопрос, который должен быть задан, смертельно тихим, но мучительно громким голосом.       — Это потому, что до недавнего времени Мидория считался безпричудным?       Мужчина бледнеет.       Шота склоняет голову набок.       — Вы уже намекнули, что вы и ваши сотрудники активно пытались помешать образованию Мидории, сэр. Я также видел вашу доску почёта выдающихся выпускников. Там есть Бакуго, а Мидория… ну… Кстати, я прочитал все эти заметки. Те, которые, по вашему мнению, должны были убить мечту ребёнка ещё до того, как он успел её реализовать. А Мидория совсем не такой на моих уроках или уроках других учителей.       Фудзивара становится пунцовым от злости и встаёт, брызгая слюной, от которой Шота уворачивается.       — Этот парень — лжец!       У Шоты много терпения. Оно необходимо, чтобы быть подпольным героем. Но даже у него есть свои пределы. Его причуда активируется от чистого гнева, когда Шота хлопает руками по столу.       Директор отшатывается, но собирается высказать своё мнение.       — Он травмирован. И я готов поспорить, что вы приложили к этому руку — произносит он спокойным размеренным тоном. — У Мидории есть потенциал стать одним из величайших героев, которых мы когда-либо видели. Но ему нужно понять, что он не может стать жертвой ради достижения этой цели. Я полагаю, что вы все позаботились о том, чтобы он знал, что ему лучше умереть. Но теперь он с нами. UA позаботится о том, чтобы он стал лучшим из нас. В конце концов, вы не будете иметь к этому никакого отношения, это будет просто дурной сон, от которого он давно очнулся.       Шота моргает, и действие его причуды рассеивается. Он встаёт: "Я бы хотел получить любые видеозаписи, которые у вас могут быть, с участием Мидории. Учитывая, что вы, похоже, очень заинтересованы в успехе Бакуго, я предполагаю, что видеозаписи давно удалены.       Другой мужчина вздрагивает. Он дрожит от гнева или страха, Шота не знает точно. Он также понимает, что ему всё равно. По крайней мере, у него есть записи разговоров с директорами. У него будет все, чем захочет поделиться Вада. Незу должно хватить этих крох, чтобы он мог начать копать.       — Неважно. Незу всегда любил сложные задачи — Шота наклоняется к мужчине с улыбкой, которая, как он знает, делает его похожим на безумца. — Наслаждайся своей работой, пока она у тебя есть.

***

      Как и было обещано, Шота встречает Ваду в квартале от главных ворот средней школы Альдеры. Мужчина стоит рядом с женщиной предпенсионного возраста, одетой в униформу работника столовой, если верить догадкам Шоты. Вада машет рукой и знакомит его с ней.       — Мито Рейка — говорит она, крепко пожимая ему руку. — Вада сказал, что вы хотели поговорить о Мидории-куне.       Шота кивает — Да. Если вы не против.       Она улыбается с материнской нежностью.       — О! Он был таким милым мальчиком, пока учился здесь. Я всегда оставляла ему немного еды. Другие дети, ну, они выбивали у него из рук поднос. А это значило что он бы не смог поесть.       Она делает паузу и на мгновение сжимает руки.       — Мы с другими работниками столовой чувствовали себя ужасно. Он всегда был таким вежливым! А то, как он говорил о причудах. Ну, из-за этого вы чувствуете себя особенными. Я всегда хотела сделать для него больше, но директор никогда меня не слушал. В конце концов он пригрозил мне увольнением. А мне нужна работа, чтобы заботиться о внучке.       Вада вздыхает и чешет затылок. Его плечи поникли — Мы сделали для этого парня всё, что могли. Я имею в виду обслуживающий персонал. Нам не уделяют много внимания, но Мидория был таким милым. Многие из этих ребят относятся к тебе как к вещям. Но он никогда таким не был. Он был по-настоящему хорошим ребёнком и не заслуживал того, что с ним делали. Но учителям было всё равно, а остальные к нам не прислушивались.       Он замолкает на мгновение и смотрит на дерево. Бутоны уже распускаются, выпуская новые зелёные листья, а затем он смотрит в глаза Шоты.       — Я бы пришел пораньше, особенно когда узнал о недавнем самоубийстве. Некоторые из них сочли забавным оставить красные паучьи лилии на его столе.       Айзава Шота не понаслышке знает, каково это, когда у тебя перехватывает дыхание. В те несколько секунд, когда тебе кажется, что ты больше никогда не вдохнёшь и что ты просто тонешь, хотя на самом деле ты даже не в воде. Услышав о цветах, оставленных на столе Мидории, Шота почувствовал себя именно так.       Он сохраняет невозмутимое выражение лица и заставляет свою причуду, которая хочет активироваться от чистой ярости снова, оставаться в бездействии. Если он думал, что злится из-за признания Окады в том, что она заставила его смотреть ей в глаза, или из-за того, что случайно выдал Фудзивара, то теперь он испытывает совершенно новую, нераскрытую ярость, подобную той, что он чувствовал, когда Шигараки тянулся к Асуи в USJ.       Это неправильно.       Он был Р Е Б Е Н К О М.       Альдера сгорит.       — Серьёзно? — говорит Шота, засовывая руки в карманы, чтобы они не видели, как они дрожат от гнева.       Другой мужчина кивает: "Обычно я убирал их до того, как Мидория приходил в школу. Но не всегда, если я был болен или что-то в этом роде. Если не это, то они писали на его парте. У Мидории были бы проблемы, если бы он не убирал надписи. Мы с другим уборщиком старались изо всех сил, но мы не всесильны.       — Бедный мальчик — устало вздыхает Мито. — Он этого не заслуживает.       — А Бакуго?       Лица Мито и Вады мрачнеют.       — Я, конечно, не удивлён, что он поступил в UA. С такой причудой? Его учителя знали, что он может стать героем, но что ж, многие из них верят в то, что сила делает правоту своего рода философией. Пусть дети вытворяют что хотят со своими причудами на уроках и тому подобном. А Бакуго был на вершине, так что все, кто был ниже его, ощущали на себе его гнев — говорит Вада, касаясь своих рогов. — Поскольку все думали, что у Мидории нет причуды, и они с Бакуго были знакомы уже давно, он был его главной целью.       — Этот мальчик задира — резко говорит Мито. — И грубиян. Мне неприятно это говорить, я никогда не хочу навешивать на ребёнка такие ярлыки, но я не удивлюсь, если он пойдёт по пути злодея. Он не считается с окружающими и совсем их не уважает. Никто не оказывал ему никаких услуг. Ему никогда не говорили "нет". Я думаю, его родители пытались его приструнить, но большую часть дня он проводил в школе. Вы можете сделать не так уж много.       — Не могли бы вы подтвердить это документально? — спрашивает Шота, потому что ему нужно доказательство, чтобы убедиться, что эти двое не будут работать в паре на экзамене. — Я хотел бы убедиться, что эти двое не будут работать в паре в UA.       — Конечно — отвечает Мито, а Вада кивает в знак согласия. Получив их контактные данные, Шота решает также передать им предупреждение. Они не заслуживают того, чтобы попасть под перекрёстный огонь надвигающейся на эти школы бури.       — Оставьте это для коллег, которые не являются учителями, но я собираюсь натравить директору Незу на школы Альдеры. Я предлагаю поискать другую работу или, если хотите, подать заявление в UA. Они помогут вам найти новую работу, а также всем, кто согласится свидетельствовать против них. Более достойную работу.       Они оба лишь кивают, широко раскрыв глаза и поджав губы.       — Вы уверены? — спрашивает Мито.       — Я позабочусь об этом — обещает Шота. Они сделали всё, что было в их силах, в этой дерьмовой ситуации с ограниченными ресурсами. — Спасибо, что присматривали за Мидорией, когда могли.       Вероятно, именно благодаря таким людям, как они, вера Мидории во взрослых не была полностью подорвана, и Шоте удалось всего за пару дней убедить мальчика довериться ему. Он позаботится о том, чтобы о них позаботились.       В конце концов, Шота — герой. Иногда ты не можешь спасти всех, но ты, чёрт возьми, постараешься помочь хорошим людям, если сможешь.