The Mystery of Midoriya Izuku/Тайна Мидории Изуку

      Иногда по утрам Шоте хочется, чтобы будильник не звенел и ему не нужно было идти на занятия, особенно с предыдущими классами. С этим классом такое случается нечасто, и впервые это произошло после особенно изматывающего патруля. Тем не менее он просыпается рано, потому что ему нужно к Исцеляющей Девочке. И за исцелением, и чтобы спросить, о чем она, черт возьми, думала, когда угрожала не оказывать медицинскую помощь травмированному ребенку.       А еще была встреча с Бакуго и его родителями, о которой Шота сейчас не думает, потому что кризисы нужно решать по очереди. К сожалению, это утро было просто перегружено кризисами.       Шота считал, что Исцеляющая Девочка — одна из немногих его здравомыслящих коллег, но за последние пару дней его мировоззрение перевернулось с ног на голову. Хизаши просыпается вместе с ним, немного переживая из-за его травм, но не настолько, чтобы докучать ему. Его счастливому мужу не нужно вставать и одеваться ещё час или около того.       Несмотря на то, что впереди у него целый день, сегодня он собирается разыскать мать проблемного ребенка, чтобы поговорить с ней. Вместо того чтобы устраивать родительское собрание, потому что он не собирается делать это два раза за один день, Шота решает организовать встречу в пекарне, где Хизаши однажды с ней познакомился.       — Это была та пекарня с кошачьими пирожными, да? Там ты и познакомился с матерью Мидории? — спрашивает Шота Хизаши, пока тот кормит Ублюдка. Его муж пару раз моргает, глядя на него, его длинные светлые волосы спадают на плечо, пока он наливает Шоте кофе в дорожную кружку.       На его лице читается беспокойство, и это заметно. Учитывая, в каком гневе он вернулся домой вчера и какие травмы получил прошлой ночью, Хизаши имеет полное право беспокоиться.       — Да — подтверждает он, на секунду закусывая нижнюю губу. Шота ждет. — С тобой все будет в порядке, Шо? У тебя достаточно доказательств, чтобы убедиться, что Бакуго и Мидория не в паре. Ты можешь остановиться.       И это заманчивое предложение, думает Шота, глядя на свою первую чашку кофе в любимой кошачьей кружке, которую ему подарила Немури несколько лет назад. Только Хизаши знает, как глубоко он погрузился в дело Мидории. Остальные думают, что это как-то связано с тем, чтобы Бакуго и Мидорию не поставили в одну команду. Он мог бы просто остановиться, закрыть этот метафорический ящик Пандоры и жить дальше, лучше понимая, откуда взялся Мидория.       Но.       Шота вспоминает себя в том возрасте и то, как он не доверял взрослым, кроме родителей. Даже несмотря на это доверие, он не рассказывал им о том, что с ним происходило. Он вспоминает, как тонул в одиночестве и прятался от всех, кто хотел ему добра, на протяжении нескольких лет. До поступления в UA.       Иногда, когда ночь темна, а постель пуста, он чувствует, как одиночество, знакомое ему с юности, подкрадывается к нему, словно старый друг.       Он думает о бледной улыбке и ярких глазах Мидории, о красных туфлях для людей, которые никогда не узнают о силе, живущей под их кожей, о страшилках и противостоящих им силах. Он думает о двух детях, над которыми издевались, потому что, даже повзрослев, они так и останутся жертвами травли, протягивающими друг другу руку в знак понимания, несмотря на то, что их опыт сильно различается.       — Мне нужно довести это до конца. — заявляет он. Взгляд Хизаши смягчается, и он улыбается. Это одна из тех нежных, тайных улыбок, которые появляются у Хизаши, когда они сидят в квартире, кот обвивает их ноги, в воздухе витает аромат кофе, а человек, который помог Шоте обрести немного покоя, излучает гордость.       Хизаши целует его в лоб.       — Тогда давай верить, хорошо? В конце концов все получится.

***

Исцеляющая Девочка залечивает раны Шоты парой поцелуев. Падение выносливости незаметно, учитывая, что Шота постоянно чувствует усталость. Он не умеет ходить вокруг да около.       Поэтому вместо этого он сразу переходит к делу, не срываясь на ней, как собирался. Потому что, ну, он считает, что у нее были благие намерения, но она плохо с ними справилась. Кроме того, настоящий гнев, который Шота приберегает на потом, связан с неизбежной встречей с Бакуго и его родителями сегодня утром.       Здесь ему приходится отдавать приоритет своим эмоциям.       — Я поговорил с Мидорией — говорит он, глядя ей в глаза. — Он сказал, что ты больше не лечишь его раны. Шузенджи-сан, что за хрень.       Старушка вздыхает и откидывается на спинку стула. Она хмурится.       — Я, конечно, залечу его раны. Но после стычки с Тодороки ты сам видел, как он себя измотал, Айзава. Мальчику нужно было хорошенько встряхнуться, чтобы понять, как не погубить себя своей же причудой.       Шота, конечно, подозревал об этом. Исцеляющая девочка всегда была готова помочь людям, но если ей казалось, что они слишком полагаются на ее причуду или на причуды исцеления в целом, она переходила к "жесткой любви". В некоторых случаях это срабатывало. Но в случае с Мидорией, учитывая его опыт общения со взрослыми, это был не лучший выход.       — Как бы то ни было — осторожно говорит Шота. — Он усовершенствовал свою технику "Полное покрытие". И, честно говоря, я не хочу, чтобы он думал, будто ему приходится скрывать травмы, потому что он боится проблем с тобой. Я не хочу подрывать его доверие, но с ним плохо обращались окружающие, особенно взрослые в школе. Я понимаю, что ты хотела сделать, но ты выбрала не того парня. Ему нужно знать, что он может довериться тебе, а сейчас ему кажется, что он тебе... не нравится. Я не хочу из-за этого идти к Незу.       Он не хочет. Он просто хочет, чтобы она вылечила Мидорию и, может быть, извинилась перед ним за то, что угрожала ему.       — Но я это сделаю, потому что над этим парнем годами издевались, и он сам лечил свои травмы. Я хочу, чтобы он чувствовал себя в безопасности и мог обратиться к взрослому, если у него возникнут проблемы, особенно со здоровьем. Потому что, честно говоря, многие говорили ему, что это не так. Не поступайте с ним так.       Они несколько мгновений смотрят друг другу в глаза. Исцеляющая Девочка хмурится — Я не знала о его прошлом, Айзава. Я бы вела себя с ним по-другому, если бы знала. Если ты пригласишь Мидорию на классный час, я обязательно извинюсь и все ему объясню.       И правда? Это все, чего хотел Шота. Надеюсь, Мидория поверит. Если нет, то мы можем над этим поработать.       Он просто рад, что кто-то здесь готов признать свои ошибки и исправить их.

***

      После разговора с Исцеляющей Девочкой Шота как можно более непринуждённо направляется к главным воротам, чтобы встретиться с Бакуго и его родителями на их утренней встрече. Он видит своего ученика, который впервые повязал галстук, скрестил руки на груди и хмурится, стоя между женщиной, которая должна быть его матерью, и невозмутимым мужчиной, который, вероятно, его отец.       — Айзава-сан — приветствует мужчина с поклоном. — Бакуго Масару, это моя жена Мицуки. Спасибо, что нашли время встретиться с нами по поводу Кацуки.       Шота кивает родителям своего ученика.       — Бакуго-сан, Бакуго-сан, я бы в любом случае назначил это на сегодня.       — Можете звать меня по девичьей фамилии, если хотите — говорит блондинка с резкой усмешкой. — На работе я Хано Мицуки. А то, когда говоришь "Бакуго", путаешься, черт возьми.       Бакуго продолжает хмуриться.       Шота решает провести эту надвигающуюся перепалку родителей и учителей за закрытыми дверьми как можно БЫСТРЕЕ, прежде чем начнутся настоящие разборки.       — Хорошо, Бакуго-сан, Хано-сан, Бакуго, давайте пройдем в конференц-зал.       — Мы просто обеспокоены — говорит Бакуго-сан, когда они занимают свои места. — У Кацуки никогда раньше не было столько взысканий.       — У парня чертовски вспыльчивый характер. Не поймите нас неправильно, — отвечает Хано-сан, потирая затылок. — Это у него от меня. И я изо всех сил стараюсь научиться его контролировать. Я уже год занимаюсь управлением гневом. Но я выросла в шумной семье, где все были агрессивными и проявляли свою любовь тем, что в одну секунду орали друг на друга, а в следующую - защищали друг друга до последней капли крови. Это вредно для здоровья, но, знаете, чтобы отучиться от этого дерьма, нужно время.       — Я, блядь, прямо здесь, ты, ведьма! — Бакуго кричит. Его мать легонько бьет его по голове, свирепо глядя на него.       — И ты, вероятно, не зря получил столько чертовых наказаний! И если это дерьмо продолжится, то где будет твоя мечта, а?!       Шота откидывается на спинку дивана и смотрит на эту семью.       — Полагаю, вы здесь не для того, чтобы спорить со мной по поводу того, что Бакуго нужно отвести к школьному психологу?       Бакуго-сан качает головой — Делайте, как считаете нужным. Мы просто хотим знать, что нужно делать.       Шота смотрит на двух взрослых перед собой и на своего ученика. Он вспоминает вчерашнее предупреждение Мидории о том, что из Бакуго может получиться ужасный злодей, если его столкнуть с пути героя.       — Можно я скажу прямо?       — Пожалуйста — отвечает Хано-сан. — За этим мы сюда и пришли.       — Ваш сын хулиган — излагает Шота просто и фактически. Он видит, как Бакуго готовится закричать, но Хано-сан прикрывает рот и поднимает бровь. Он сидит, кипя от злости. Шота продолжает. — Я обеспокоен по нескольким причинам, особенно враждебностью, которую он проявляет к Мидории. Вчера парень признался мне, что Бакуго преследовал его в течение нескольких лет. Пара человек из их средней школы также подтвердили это. Картина, которую он рисует, больше похожа на действия злодея, чем на действия героя на пути к становлению. Честно говоря, если бы я с самого начала знал всю картину целиком, я бы без раздумий исключил вашего сына.       Он делает глубокий вдох и некоторое время наблюдает за семьей, сидящей перед ним. Хано-сан и Бакуго-сан бледнеют, осознавая его слова. Бакуго стискивает зубы. Шота продолжает.       — Даже без тех знаний, которыми я обладаю, я должен был обратить внимание на его проблемы с поведением в начале семестра. Из-за инцидента в USJ и полученных травм я не смог сделать это вовремя. Я не оправдываюсь. Нужно было что-то предпринять после первой боевой практики, когда он не подчинился прямому приказу преподавателя и выстрелил из оружия, намереваясь нанести серьёзный вред другому ученику. После того, что я узнал, мне хочется объявить вашего сына безнадежным в плане изучения героики и либо перевести его на общеобразовательный курс, либо вовсе исключить из UA.       В этот момент Бакуго уже не может сдерживаться.       — ЧТО?! — взрывается Бакуго, и Шота буквально видит, как у него в руках что-то лопается. — Ты не можешь так поступить!       — Кацуки, — резко шипит Бакуго-сан. — Сядь на хрен на место. Сейчас же.       Очевидно, что мужчина редко говорит с сыном таким тоном, потому что Бакуго тут же замолкает, как будто кто-то нажал на пульте кнопку отключения звука. Он хмуро смотрит на отца, прежде чем сесть.       — Как я уже сказал, я поговорил с Мидорией и он попросил дать вашему сыну второй шанс, потому что знает, что, в отличие от его предыдущих учителей, я накажу его за такое поведение. Я не из тех, кто дает второй шанс, но, учитывая, что Мидория доверился взрослому, я не хочу злоупотреблять его доверием.       И как же это немного обжигает. Проблемный ребенок доверяет ему, рассчитывая, что тот учтет его пожелания, а этот парень всегда за второй шанс. Конечно, Шота и раньше давал своим ученикам второй шанс. Тех, кого он исключал, а потом, спустя годы, возвращал на курс подготовки героев, когда они усваивали урок. Но после того, как он сблизился с Мидорией, ему совсем не хочется этого делать.       Но он сделает это, даже если у него останется неприятный осадок.       — Что нам нужно сделать, Айзава-сан? — спрашивает Хано-сан. Она вся сжалась и выглядит совсем маленькой. Такое с ней случается нечасто, как заметил Шота.       — Это второй и последний шанс для вашего сына — ясно дает понять Шота. Он дает второй шанс, но только второй шанс. — Он пойдет на сеанс с Гончим псом. Он будет честен с ним. Бакуго пройдет любой курс лечения, который порекомендует Гончий и я знаю, что в этот список войдет и работа над контролем гнева. Он не будет тренироваться в паре с Мидорией или против него, пока мы с Гончим не решим, что это безопасно. Любое несанкционированное использование причуды на уроке будет означать немедленное отчисление. За любые оскорбительные высказывания или намерение причинить вред Мидории он будет отправлен на общеобразовательный курс или исключен. Когда он не на уроках по изучению героизма или не на тренировках по использованию причуд, он должен носить браслет, подавляющий причуды, чтобы понимать, когда можно, а когда нельзя использовать свою причуду.       Шота достает тонкие ярко-синие браслеты. Бакуго сможет снять их только с помощью отпечатка пальца Шоты. Это средство используется в крайних случаях, но здесь оно вполне уместно.       По мере того как Шота описывает наказание, Бакуго становится все более невозмутимым, но в его глазах читается страх. Он смотрит на Шоту спокойно.       — Он также будет отстранен от занятий на неделю, а в его личном деле появится пометка о травле. Об этом будут проинформированы его учителя. Если я сочту нужным что-то добавить, я дам вам знать. У меня хорошие рабочие отношения с учителями других школ героев и они тоже не дадут Бакуго шанса. И я хочу, чтобы он извинился перед Мидорией - искренне, в будущем.       Шота больше не называл Мидорию "Деку", но парень сам выбрал это имя для своего героя. Так что он уже ничего не сможет с этим поделать.       Родители Бакуго кивают, радуясь, что он не исключил их сына из-за какой-то ерунды. Однако сам Бакуго выглядит так, будто впал в ступор, словно прыгнул с парашютом без страховки и до сих пор не осознал весь ужас ситуации.       — Сегодня же начнем искать психотерапевта для Кацуки — обещает Бакуго-сан с напряженным лицом и серьезным голосом. — Что бы ни сказал психолог.       — И, черт возьми, он наказан на неопределенный срок, — говорит Хано-сан, с расстроенным видом поворачиваясь к сыну. — Не могу поверить, что ты так поступил с Изу-тян, Кацуки! Так вот почему Инко мне больше не звонит?       Это приводит Бакуго в чувство. Он скрещивает руки на груди и хмурится.       — Отстранение Бакуго начнется сегодня — сообщает он. — Ему разрешат находиться на территории кампуса для встречи с Гончим псом и для ликвидации последствий взрывов в мастерской. Когда вы уйдете, мы наденем на него браслеты. Снять их могу только я.       Бакуго-сан торжественно кивает — Он вернётся в класс в следующий понедельник, Айзава-сан. Спасибо, что обратили на это наше внимание. Приносим свои извинения за то, что всё зашло так далеко.       — Поверить не могу, что ты на его стороне — рычит Бакуго.       — И я не могу поверить, что мой сын оказался преступником, а не будущим героем — огрызается Мицуки. — Жизнь полна гребаных разочарований, Кацуки. Делай, что говорит твой чертов учитель, или я сама заберу тебя из этой школы и отправлю в исправительное учреждение.       Бакуго хмурится и протягивает руки. Шота не торопится, надевает браслеты и активирует их. Его родители смотрят на него грустными глазами.       — Нам так чертовски жаль, Айзава-сан — тихо говорит она. Муж обнимает ее за плечи.       Шота на мгновение замирает, а потом вздыхает. Ситуация с Мидорией и Бакуго складывается не лучшим образом. В отличие от многих родителей учеников, которых он исключил, Бакуго, похоже хотят, чтобы их сын стал хорошим человеком, прежде чем стать героем. Кроме того, большую часть дня Бакуго проводил в школе или в компании других детей, которые его хвалили. Такое дерьмо не проходит бесследно.       На самом деле они мало что могли сделать, чтобы предотвратить эту катастрофу, разве что перевести его в другую школу. И он недостаточно хорошо осведомлен об их финансовом положении, чтобы судить о том, как бы это сработало.       — Дело не только в вас. Учителя и сверстники Бакуго не оказали ему особой поддержки. Это проблема всего общества. Вашему сыну тоже причинили вред, но... у него есть потенциал стать героем. Однако я хочу, чтобы он был не только героем. Я хочу, чтобы он был еще и хорошим человеком. Этого я хочу для всех своих учеников.       Однако с каждым днем Шота все больше разочаровывается в потенциале Бакуго. Отчасти ему хочется просто выгнать мальчишку из школы или отправить его в общеобразовательную школу и покончить с этим. Но верх берет та часть его, которая, как и Мидория, понимает, каким великим злодеем мог бы стать Бакуго, если бы кто-то встал на пути его мечты. Мидория доверился ему и поделился этой мыслью.       Для Шоты это не так приятно, но это еще один шанс для Бакуго стать лучше. Это все, что он может ему дать.       Будем надеяться, что здесь действительно нужны терапия и дисциплина. Шота не склонен к оптимизму. Но иногда ему хочется немного оптимизма. Что, может быть, в конце концов все наладится, станет лучше, намного лучше.       Но та его часть, которая верила в счастливый конец, умерла вместе с Оборо. Шота знает, что если хочешь такого счастья, то за него нужно бороться до крови и до последнего. Мир тебе его не даст. Ты должен добиться его сам. Ты должен плакать, проклинать и стискивать зубы ради своего чертова счастливого конца.       Это никогда не дается просто так.       Шота знает это, как и Мидория.       Теперь настала очередь Бакуго усвоить этот урок.       Он надеется, что в конце концов у него получится.       Шота не оптимист, но надежда?       Надежда у него есть.

***

      Он провожает Бакуго. Шота на мгновение задерживается, чтобы отметить в цифровых записях Бакуго его отстранение и браслеты, а также черную метку. Он делает паузу, чтобы перевести дух, но это лишь краткий миг, который пролетает у него между пальцев. Ему хочется вздремнуть перед тем, как он отправится к детям, но пока он не может этого сделать.       Ему нужно увидеть химеру.       — Я так понимаю, ваша встреча с семьей Бакуго прошла хорошо? — Спрашивает Незу из-за своего стола.       — Они отправляют его на терапию и будут следовать всем рекомендациям Гончего — говорит Шота. — Но он знает, что ходит по тонкому льду. У меня есть доказательства, что он издевался над Мидорией. Его отстранили от занятий на неделю, кроме встреч с Гончим и уборки в мастерской, а также надели на него браслеты, подавляющие причуды, за исключением необходимых занятий.       — Тогда они не будут сдавать экзамен вместе — уверяет Незу. — Я удивлен, что ты его не исключил.       — Мидория попросил дать ему второй шанс и привел убедительные доводы в его пользу. В противном случае я бы так и поступил, но это его второй и последний шанс.       Директор кивает и переходит к обсуждению пар для выпускных экзаменов.       — Может, поменяем Мидорию с Тодороки? — предлагает он.       Шота на мгновение задумывается над этим предложением. Яойорозу нужно немного уверенности в себе. Они с Мидорией сработаются, несмотря на то, что раньше не работали вместе. Парень умеет вдохновлять людей. А Яойорозу, в свою очередь, оценила бы аналитические способности Мидории. Вместе они сработаются на славу. Честно говоря, после этой недели он хочет видеть Мидорию рядом с собой. Он уже привязался к игре, даже несмотря на то, что два сильнейших стратега класса 1-А обыграли бы его за пятнадцать минут.       Тодороки и Бакуго — это просто катастрофа. Судя по взглядам, которыми Тодороки одаривал Бакуго, он провалит экзамен только ради того, чтобы позлить его. В то же время остальные пары выглядят неплохо. Шота надеется, что стремление Тодороки к успеху перевесит его мелочную неприязнь к Бакуго. Тем не менее он вынужден признать, что эта пара — не лучший вариант.       —Я одобряю эту перестановку. Хотя, если у кого-то из других учителей есть предложения, думаю, нам стоит их выслушать, — отвечает Шота. — Бакуго и Тодороки лишь немногим лучше Мидории и Бакуго.       — Посмотрим, что можно сделать, — соглашается Незу. В его глазах появляется недобрый блеск, и он продолжает — Что касается Альдеры, я подготовлю кое-что в течение недели. То, что вы мне прислали, мягко говоря, не внушает оптимизма. Не могли бы вы как-нибудь прислать ко мне Мидорию-куна? Буду признателен.       Наверное, он сделает это на следующей неделе. В глазах Шоты мир этого парня уже сильно пошатнулся. Может быть, через пару дней он снова почувствует себя в относительной стабильности и Шота сможет отвести его к Незу.       Хотя мысль о том, что они будут вместе, немного пугает.       — Я бы хотел быть там. Если вы не против. Ему со мной комфортно.       — А не с Всемогущим?       — Думаю, Проблемный Ребенок боится разочаровать своего наставника. Трудно признаться в таком перед людьми, которых уважаешь.       Только Хизаши и Оборо знали, какой жгучий стыд испытывал Шота, когда однажды поздно вечером в летнем тренировочном лагере после того, как он поступил на курсы героев, признался, что в детстве тоже подвергался издевательствам. Мидория боготворит Всемогущего, и тот тоже хорошо относится к мальчику. Он не заставит Мидорию рассказывать о своем прошлом.       Это будет в его расписании, когда Проблемный Ребенок поймет, что это не делает его слабым. Они не победили.       Ни он, ни Шота не победили, но они выжили и победили.       Конечно, он позаботится о том, чтобы Мидория пришел к этому осознанию.       Потому что, о, это самое большое удовлетворение, которое может получить ребенок, над которым издевались.

***

      Мидория выглядит... счастливым, когда входит в класс. Он выглядит отдохнувшим и смеется над чем-то, что говорит ему Тодороки. Его галстук в кои-то веки завязан правильно. Судя по румянцу на их лицах, Тодороки сам его завязал.       Все успокаиваются за три секунды. Он испытывает легкую гордость за то, что они учатся. Хорошо.       — Прежде чем вы спросите, скажу, что Бакуго отстранен от занятий из-за своего поведения на прошлой неделе, — это, конечно, ложь, но он не собирается вдаваться в подробности. В классе повисает тишина, а потом все наперебой начинают задавать вопросы. Шоте приходится активировать свою причуду, чтобы их успокоить. — Я не буду в это вникать. Бакуго вернется через неделю, и не вздумайте его доставать.       Мидория молча смотрит на него широко раскрытыми глазами, но в его взгляде читается что-то еще. Облегчение? Уважение? Страх? Шота не может понять. Тем временем Тодороки отворачивается, чтобы скрыть улыбку от посторонних глаз.       — Иида и Яойрозу отвечают за классный час. Кто-нибудь, разбудите меня, когда будет время урока этики.       Видит бог, кто-то должен научить их быть этичными героями. А где еще они этому научатся? В Комиссии по героям? Эти бесчестные ублюдки не узнали бы героическую этику, даже если бы она дала им по морде и запела "Кимигайо".       Вдобавок ко всему, он устал от причуды Исцеляющей Девочки. Сейчас Шоте действительно нужно вздремнуть, но вернемся к Восстановительнице.       — Мидория, тебя хочет видеть Исцеляющая девочка. Не забудь взять у нее записку, если разговор затянется.       Парень удивленно моргает. Наверное, он все еще не оправился от шока после отстранения Бакуго. Шота в ответ лишь приподнимает бровь. Должно быть, Мидория увидел на лице Шоты что-то, чему он доверяет, и немного успокоился.       — Хорошо, сэнсэй — соглашается он и выходит за дверь. Шота, довольный тем, что с его слишком насыщенным утром покончено, заворачивается в спальный мешок и погружается в блаженное небытие, пока дети перешептываются и строят догадки о том, почему Бакуго отстранили от занятий.       Шота лежит без сознания, пока Яойрозу не будит его, протянув ему что-то похожее на чашку свежесваренного кофе.       Она побеждает, потому что сегодня она его фаворит. Яойрозу избавляет его от головной боли и дарит ему чашку кофе.

***

      Шоте нужно было поговорить со своим классом перед обедом об их дневном занятии с Всемогущим сегодня днем. Он собирал вещи, когда они шли на обед, и вдруг заметил Шинсо, прячущегося за дверью.       Шота наблюдает за тем, как некоторые ученики удивленно поднимают брови и проходят мимо Шинсо. Тем временем он пытается вспомнить, были ли у него планы на обед со своим все еще восстанавливающимся протеже.       — Мидория, — переменаясь с ноги на ногу, говорит Шинсо. Хм, Шота надеялся, что Шинсо обратится к парню после их вчерашнего разговора, но не ожидал, что это произойдет так быстро. Проблемный ребенок, идущий вместе с Тодороки, Ураракой и Иидой, сияет, глядя на подростка с фиолетовыми волосами.       — Шинсо-кун! Как дела? Я хотел поговорить с тобой после спортивного фестиваля — взволнованно говорит Мидория. Шоте приходится скрывать ухмылку, потому что то как Шинсо изображает социальное взаимодействие — это сущий кошмар.       — Я слышал, ты хорошо разбираешься в анализе, — неловко произносит он. — Я... я все еще пытаюсь попасть на курс для героев. И подумал, может, ты мог бы мне помочь. С моим заданием.       И Мидория сияет, как солнце. ("Слишком ярко", — шепчет себе под нос Урарака. Она шутит лишь наполовину.)       — Это было бы здорово, Шинсо-кун! Мне кажется, у тебя потрясающая причуда. Она идеально подходит для того, чтобы стать героем. Честно говоря, ее можно использовать в самых разных ситуациях. Не возражаешь, если я кое-что запишу? Я веду дневники с анализом причуд, и они зашифрованы. Я их тоже храню в надежном месте! Но если тебе так будет удобнее, мы можем просто поговорить! Почему бы тебе не присоединиться к нам за обедом? Все будет хорошо, правда, ребята?       Группа, которую учителя в шутку прозвали декусквад, выражает свое согласие. Шинсо немного обескуражен дружелюбием ребят, особенно тем, как Мидория легко хвалит его причуду.       — Конечно — отвечает Шинсо. — Звучит здорово.       — Отлично — он улыбается еще шире и ярче. — У меня много вопросов!       Так Шинсо оказывается в компании друзей Мидории. Он выглядит немного неуверенным и растерянным, но на его лице играет улыбка, которая говорит о том, что ему это немного нравится. Хорошо, он хочет, чтобы его протеже подружился с его детьми. Так ему будет проще, когда Шинсо поступит на курс героев.       Шоте тоже было очень приятно, что у него есть друзья, которые принимают его таким, какой он есть.       Это чертовски ценно.

***

      Устроить стычку с Мидорией Инко проще простого. Шота осматривает пекарню, пока не замечает пухленькую женщину с очень знакомыми зелеными волосами. Она похожа на мать, думает Шота. Конечно, матери бывают разных форм и размеров, но эта мягкость и нежность, с которой она обращается к сотруднице за прилавком...       Но да, на самом деле Шота не знает, как еще это описать. Однажды он слышал, как Каминари назвал Урараку "человеком, который от природы склонен к дружбе". Очевидно, что Шота слишком много времени проводит с этими ребятами, слишком много им уделяет внимания, слишком сильно о них беспокоится. Он знает, что это будет его первый класс, за которым он будет наблюдать все три года обучения в UA.       Может быть, он становится сентиментальным, но понимает, что ему не хватает решительности, чтобы беспокоиться о последствиях. Большинство этих маленьких агентов хаоса проникли в его сердце.       Он вздыхает, развалившись на стуле и смотрит на пирожные в форме кошек в витрине. Крем из темного шоколада не слишком сладкий, а пирожные очень милые. Он размышляет, сколько штук взять, когда в него врезается Мидория-сан.       — О! Простите, пожалуйста, сэр! — восклицает она, не обращая внимания на то, что Шота даже не споткнулся. На ней строгий деловой костюм, но заколка с цветком в волосах придает ей особый шарм.       — Всё в порядке — говорит ей Шота, а затем на секунду задерживает на ней взгляд. Женщина ерзает и теребит руки, совсем как её сын. — Мидория-сан.       Ее зеленые глаза округляются, но в то же время она немного напрягается. Так ведут себя все женщины, когда незнакомый мужчина называет их по имени. Черт, как же Шоте хотелось бы лучше разбираться в социальных взаимодействиях.       — О! Простите. Мы встречались? Я... я не припоминаю.       — Нет. Официально нет. Но ваш сын похож на вас. Я его классный руководитель, Айзава Шота.       Он видит, как в ее голове всплывает его имя. Ее взгляд становится более открытым, а плечи расслабляются. Она улыбается ему, давая понять, что именно от него ее сын унаследовал свою фирменную ухмылку и кланяется: "О! Айзава-сан. Очень рада с вами познакомиться. Я Мидория Инко. Изуку много о вас рассказывал. Пожалуйста! Позвольте угостить вас кофе или чем-то еще. Не хотите присоединиться?"       В ней все еще чувствуется какая-то тревожность, как и в Мидории. Шота задается вопросом, в этом ли вся ее сущность или за этим кроется что-то еще.       — Звучит неплохо — соглашается он. — Хотя вам не нужно ничего покупать для меня, Мидория-сан. Я сам справлюсь.       Женщина, похоже, готова поспорить, но Шота по-своему берет верх, угощая их обоих кофе и выпечкой. Она немного расслабляется, когда видит, что он взял слоеную булочку в форме кошки, как будто он прошел какой-то кулинарный тест.       Рядом с пекарней и другими заведениями есть небольшая зона отдыха. День солнечный, лето выдалось жарким и Шота достает солнцезащитные очки, которые носит на поясе. Яркий свет иногда раздражает его глаза. А если свет попадает прямо в глаза, то к концу дня может начаться головная боль.       — Ваш сын сказал, что вы работаете в юридической фирме неподалёку? — спрашивает Шота, не желая сразу переходить к тому, зачем он выследил Мидорию-сана.       — О! Он упоминал об этом при вас? - радостно восклицает она. — Да. Я работаю помощником юриста в небольшой фирме. Прямо сейчас все улажено, поэтому я ночую в квартире коллеги, чтобы мне не пришлось возвращаться домой на поезде после полуночи. Изуку беспокоит такое и честно говоря, я тоже чувствую себя не очень комфортно, отправляясь в поездку так поздно. Хоть мне и не хочется оставлять его одного дома, он никогда не давал мне повода усомниться в том, что я могу доверить ему эту ответственность. А родителям важно поощрять самостоятельность ребенка! Хоть я и волнуюсь. О боже, вы, наверное, просто хотели быть вежливым, Айзава-сан. Прошу прощения.       Ее щеки розовеют, а неизменная улыбка на лице становится более неуверенной.       Что ж, это определенно говорит о том, что Мидория во многом похож на свою мать.       — Вы ответили на вопрос, который я задал. Извиняться за это нелогично.       Она удивленно моргает, а потом усмехается — Полагаю, что так. Но я так и не смогла избавиться от этой привычки. Боюсь, что и Изуку она досталась от меня.       Несколько минут они сидят в тишине, попивая кофе и наслаждаясь послеполуденным солнцем. Молчание нарушает Мидория-сан.       Мидория-сан смотрит на него зелеными глазами, которые на тон темнее, чем у ее сына — Я хотела узнать, как дела у Изуку в вашем классе? Он сказал мне, что на днях вы оставили Кацуки после уроков.       — Да — он смотрит на свой кофе и на женщину, сидящую напротив. Он мог бы проявить деликатность в разговоре с матерью Проблемного Ребенка. А мог бы быть честен. В любом случае второй вариант может привести к тому, что он получит от нее то, что ему не нужно.       Но Мидория ценит честность. Он предполагает, что мать этого мальчика такая же. Честно говоря, он не может себе представить, с каким количеством несправедливостей пришлось столкнуться Инко Мидории с тех пор, как ее сына объявили бездарью. Сколько препятствий встало у нее на пути только потому, что она из тех матерей, которые хотят для своего ребенка самого лучшего.       Но мир жесток. У этих детей были достойные причуды. Мидория до недавнего времени был беспричудным и для тех, у кого маленький ум и большое эго, он был бесполезен.       От этого у него кровь закипает.       Ни один ребенок не является ни в коем случае бесполезным.       В этой ситуации Шота решает быть честным. У него такое чувство, что учителя никогда не давали ей ничего подобного. Он ставит на стол чашку с кофе.       — Позвольте мне быть с вами откровенным, Мидория-сан. Сущий Мик сказал, что я встречусь с вами здесь и я пришел с этой целью. С вашим сыном все в порядке, но я надеялся, что вы проясните для меня кое-какие моменты. И я хотел сделать это не на родительском собрании. Ваш сын только начал мне доверять и я боялся, что это может его оттолкнуть.       Мидория-сан долго смотрит на него. Так долго, что Шоте начинает казаться, что он ее разочаровал.       Но она кивает с задумчивым видом — Спасибо, что были со мной честны. Что бы вы хотели узнать?"       — Выяснилось, что Бакуго издевался над вашим сыном. Я уже поговорил с ним и его родителями, а также позаботился о том, чтобы они не работали в паре на уроках и не сидели вместе в классе. На самом деле мы договорились о целом ряде мер, в том числе об отстранении от занятий. Я могу отправить вам все документы позже. В ходе расследования я выяснил, что предыдущие школы, в которых учился ваш сын, были не самыми лучшими для него.       — Нет — с грустью соглашается Мидория-сан. — Они не были. Один из партнеров моей фирмы попытался подать в суд на его младшую школу после того, как я рано вернулась домой и обнаружила у Изуку ожоги и царапины. Но он отказался давать показания, а в школе заявили, что их записи обновляются каждые сутки.       — Незу, директор UA, уже собирает доказательства против начальной и средней школы Альдеры. Если вы расскажете об этом юристу из вашей фирмы, который помогал вам с первоначальной жалобой, он будет рад помочь и дальше.       Мидория-сан смотрит на него. Ее губы дрожат. О нет, она сейчас заплачет, да? Разве не Хизаши говорил, что именно из-за этого у Проблемного Ребенка такой неиссякаемый источник слез? Черт. Черт. Шота не умеет справляться со слезами.       Она протягивает руку и берет его за ладони. Ее хватка крепка, по щекам текут слезы.       — Спасибо — говорит она с жаром и благоговением, словно молится, словно он исполнил ее желание. Сердце Шоты сжимается от жалости к этой женщине, у которой был ребенок, о котором весь мир говорил, что он ничтожество, но которого она любила и лелеяла, несмотря на всю эту ненависть. Черт, наверное, она чувствовала себя такой одинокой.       — Мне жаль, что никто не сделал этого для вас раньше, Мидория-сан — тихо говорит он. — Однажды ваш сын станет лучшим из нас.       Это не ложь и не логическая уловка. Это звучит как констатация факта, пророчество, что-то в этом роде. Если ему удастся заставить Мидорию обуздать свои саморазрушительные наклонности и больше доверять другим, то он действительно сможет стать лучшим из них. Иногда его класс напоминает ему сад, которому еще только предстоит расцвести. Если приложить усилия сейчас, они расцветут. Может быть, даже изменят мир, особенно с таким лидером, как Проблемный Ребенок.       Ну разве это не потрясающая мысль?       Он достает салфетки, которые взял с собой и она вытирает слезы.       — Я беспокоюсь за своего сына — признается Мидория-сан, когда немного успокаивается. Ее глаза немного опухли, а лицо покраснело. — Ему пришлось нелегко. Мы думали, что у него нет причуд, потому что она проявилась так внезапно и поздно. По всем правилам, так и должно было быть. Я не знаю, как и почему это произошло. Но он всегда хотел стать героем. Наверное, я не поддерживала его так, как могла бы. Как и его учителя. Но в UA ему хорошо.       Она тоже понятия не имеет, как у ее сына проявилась причуда. А если и подозревает что-то, то не делится с ним своими догадками.       В мире подпольного героизма есть две легенды.       Насколько они правдивы?       Она смотрит ему в глаза и в ее голосе звучит удивление, которое еще больше разбивает сердце Шоты.       — У него есть друзья и поддерживающие его одноклассники. Он приходит домой такой счастливый и рассказывает мне, как прошел его день. У него есть заботливые учителя. И… я так переживала после инцидента в USJ. Но вы их защитили. Мне становится легче, когда я знаю, что у него есть такой человек, как вы, Айзава-сан. Пожалуйста, продолжайте заботиться о нем.       Шота не из тех, кто утешает словами. Хизаши, этот болтун, говорит, что Шота проявляет свою заботу действиями, прикосновениями и тысячей других мелочей, которые отражают его чувства к тем, кто ему дорог.       Он склоняет голову перед женщиной.       — Я обещаю, что сделаю все, что в моих силах.       Потому что это единственное обещание, которое он может дать женщине и которое он знает, как сдержать.