Глава 1. Возвращение в Хогвартс
16 января 2026 г., 17:37
Поезд тронулся с платформы девять и три четверти с тем же глухим толчком, что и всегда, но Гермионе показалось — что-то в этот раз изменилось.
Не внешне.
Внутри.
Она сидела у окна, аккуратно сложив на коленях пергаменты и книгу по продвинутой теории чар — читать не получалось. Слова расплывались, смысл ускользал, а мысли упрямо возвращались к одному и тому же: шестой курс. Последний год, когда ещё можно притворяться, что всё по-прежнему.
— Ты вообще спала этой ночью? — спросил Рон, развалившись напротив.
— Немного, — ответила она автоматически.
Он кивнул, удовлетворённый ответом, и снова повернулся к Гарри, обсуждая квиддич и состав команды. Гермиона слушала вполуха. Раньше она бы обязательно вмешалась, уточнила, поправила, задала вопросы. Сейчас — не хотелось.
Джинни сидела рядом, подтянув ноги под себя, и молча листала «Ежедневный пророк». Иногда она бросала на Гермиону быстрые взгляды — слишком внимательные, чтобы быть случайными.
— Ты нервничаешь, — наконец сказала она тихо, не отрываясь от газеты.
— Все нервничают, — пожала плечами Гермиона.
— Ты — по-другому.
Гермиона не ответила. Потому что Джинни была права, а признавать это вслух она пока не была готова.
Поезд наполнялся шумом, смехом, голосами. Коридоры были забиты учениками, старосты бегали туда-сюда, первокурсники жались к окнам, пытаясь разглядеть что-то за пеленой дождя. Хогвартс приближался — величественный, тёмный, неизменный… и всё же другой.
Когда поезд остановился, Гермиона первой встала со своего места.
— Я пойду, — сказала она. — Увидимся в замке.
— Ты куда так рано? — удивился Рон.
— Хочу помочь первокурсникам, — ответила она, и это была правда. Просто не вся.
На перроне было сыро и холодно. Небо висело низко, тяжёлыми серыми слоями, будто предупреждая: лёгким этот год не будет. Гермиона вдохнула глубже и поправила мантию.
— Грейнджер.
Голос был ровным, спокойным — и всё равно заставил её напрячься.
Она обернулась.
Блейз Забини стоял в паре шагов от неё, скрестив руки на груди. Его слизеринская мантия сидела безупречно, словно он и не ехал несколько часов в поезде. Тёмные глаза смотрели внимательно, оценивающе — без насмешки, но и без дружелюбия.
— Забини, — холодно отозвалась она. — Что-то нужно?
— Ты уронила, — он кивнул на землю.
У её ног лежал пергамент — список заклинаний, которые она составляла ещё летом. Гермиона быстро наклонилась и подняла его.
— Спасибо.
Она уже собиралась уйти, когда он добавил:
— Не знал, что гриффиндорцы так усердно готовятся заранее. Обычно вы предпочитаете импровизацию и удачу.
Гермиона медленно выпрямилась.
— А слизеринцы, полагаю, предпочитают яды и закулисные игры?
Уголок его губ дрогнул.
— Стереотипно. Но ожидаемо.
— Взаимно.
Между ними повисло напряжение — тонкое, почти невидимое, но ощутимое, как электричество перед грозой. Где-то рядом громко рассмеялся Малфой, Пэнси Паркинсон что-то язвительно прокомментировала, а Теодор Нотт стоял чуть в стороне, наблюдая молча — слишком внимательно, чтобы быть случайным зрителем.
— Увидимся на уроках, Грейнджер, — сказал Блейз наконец. — Шестой курс обещает быть… интересным.
— Не для всех, — ответила она.
Он развернулся и ушёл к своим, не оглядываясь. Гермиона поймала себя на том, что смотрит ему вслед дольше, чем следовало бы.
— Он на тебя пялился, — заметила Джинни, подойдя сбоку.
— Он провоцировал, — резко ответила Гермиона.
— Конечно, — кивнула Джинни, но в голосе прозвучало сомнение.
Кареты уже ждали у дорожки, выстроившись тёмным рядом. Фестралы фыркали, переступая с ноги на ногу, почти невидимые для тех, кто не мог их видеть. Гермиона на мгновение задержала взгляд на пустых оглоблях — она давно привыкла к их присутствию, но каждый раз ощущала лёгкое сжатие в груди.
Хогвартс возвышался впереди, освещённый редкими вспышками молний. Замок казался всё таким же величественным, но теперь — строже, темнее, словно заранее знал, что этот год будет иным.
Гермиона сжала пергамент в руках и поднялась в карету вместе с Джинни и остальными гриффиндорцами. Колёса тронулись, мягко скрипнув по мокрой дороге.
Она ещё не знала, что этот год начался не на перроне и не в поезде.
Он начался в тот момент, когда она впервые поймала на себе взгляд слизеринца — слишком спокойный, слишком внимательный, слишком личный.
Карета качнулась, увозя её к замку, где зелёный и алый уже перестали быть просто цветами.
И Хогвартс, казалось, это заметил.
