Глава 42. Роды
22 февраля 2026 г., 05:01
Это началось глубокой ночью.
Гермиона проснулась от ощущения, что мир больше не держится на привычной оси. Не боль — скорее странное, тянущее давление, будто тело само приняло решение и не собиралось больше спрашивать разрешения.
Она лежала неподвижно, считая вдохи, пока вторая волна не накрыла сильнее.
— Блейз, — позвала она тихо, но голос всё равно дрогнул.
Он проснулся мгновенно, будто и не спал вовсе. В комнате не зажёгся свет — он и так всё понял по её лицу.
— Уже? — спросил он, садясь рядом.
— Да, — выдохнула она. — Кажется… да.
Он не суетился. Не говорил лишнего. Просто накинул мантию, подал ей руку, проверил сумку, которая стояла у двери уже несколько недель.
— Тогда едем, — сказал он спокойно. — Всё будет хорошо.
Портал перенёс их быстро, но Гермиона всё равно вцепилась в его руку, когда очередная схватка пришла резко и глубоко. Боль была иной, чем раньше — не резкой, а всепоглощающей, будто тело работало на пределе.
— Дыши, — напомнил Блейз. — Со мной. Вот так.
Больница Святого Мунго встретила их мягким светом и запахом зелий. Здесь не было суеты — только чёткие движения, уверенные голоса и ощущение, что каждый знает своё дело.
Мадам Помфри ждала их у входа в родильное отделение.
— Вовремя, — сказала она, быстро осмотрев Гермиону. — Всё идёт правильно.
— Пойдём, дорогая.
Время потеряло форму.
Часы растянулись, сжимались, исчезали. Схватки приходили волнами, и с каждой новой казалось, что сил больше не осталось. Гермиона кричала — не громко, не истерично, а так, как кричит тело, когда работа становится слишком тяжёлой.
Блейз был рядом всё время.
Он держал её руку, вытирал лоб, говорил с ней тихо, ровно, будто его голос был якорем, не дающим ей утонуть.
— Ты справляешься, — повторял он. — Я здесь. Я никуда не уйду.
В один из перерывов, когда боль ненадолго отступила, Гермиона посмотрела на него мутным взглядом.
— Мне страшно, — прошептала она.
Он наклонился ближе.
— Мне тоже, — сказал он честно. — Но я с тобой. До конца.
Это было важнее любых обещаний.
Когда наступил решающий момент, мир сузился до дыхания, усилия и голоса мадам Помфри.
— Сейчас, — сказала она уверенно. — Ещё немного… вот так… хорошо… ещё…
Гермиона больше не думала. Она просто делала. Толчок. Ещё один. Всё тело горело, дрожало, сопротивлялось и одновременно отпускало.
И вдруг — Звук.
Тонкий, хриплый, удивлённый крик.
Гермиона замерла, не сразу понимая, что всё закончилось.
— Всё, — сказала мадам Помфри с улыбкой, в которой было настоящее тепло. — Поздравляю. Вы справились.
Блейз выдохнул резко, будто держал дыхание все эти месяцы.
— Кто? — спросил он хрипло. — Кто у нас?
Мадам Помфри посмотрела на ребёнка, а потом — на них.
— У вас девочка, — сказала она мягко.
Слова будто зависли в воздухе.
Девочка.
Мадам Помфри аккуратно положила ребёнка Гермионе на грудь.
Тёплая.
Маленькая.
Живая.
Гермиона смотрела вниз, не моргая. Внутри всё перевернулось — не болью, не страхом, а чем-то огромным и тихим.
— Привет, — прошептала она. — Мы так тебя ждали…
Блейз коснулся крошечной ладони кончиком пальца, осторожно, будто боялся нарушить магию момента.
— Она… — его голос дрогнул. — Она идеальная.
Девочка перестала плакать, будто прислушиваясь к их голосам.
Мадам Помфри отошла, давая им несколько минут тишины.
За окном занимался рассвет. Первые лучи света легли на стены палаты, и Гермиона вдруг поняла, что всё — абсолютно всё — привело именно сюда.
— Мы сделали это, — тихо сказала она.
Блейз наклонился к ней, прижался лбом к её лбу.
— Мы стали семьёй, — ответил он.
И в этот момент Гермиона знала точно — каким бы сложным ни был путь, какой бы жестокой ни казалась реальность, эта жизнь стоила каждого шага.
