Последняя партия

Радиостанция (Советую слушать: Girl in Red — “Girls”) Уилл нервно стучал пальцами по холодному металлу маминой машины. Ритм выходил неровный, сбивчивый — как и его дыхание. Металл был ледяным даже сквозь джинсы, и это ощущение странным образом удерживало его здесь и сейчас. Он кусал губы, иногда слишком сильно, так что потом ощущал во рту горьковатый привкус. Это было заметно сразу, даже со стороны: напряжённая челюсть, сжатые плечи, взгляд, который никак не мог зацепиться за что-то одно. Уилл нервничал. Сильно. Так, как нервничают не из-за контрольной или ссоры, а когда внутри есть что-то, о чём страшно даже думать. Дверь радиостанции открылась, и Уилл мгновенно повернул голову. Он не планировал этого — тело среагировало раньше мыслей. Робин вышла наружу, и в тот же момент он поймал себя на том, что действительно ждал именно её. Не кого-то ещё. Только её. Робин заметила его сразу. Она шла к машине спокойной походкой, но взгляд у неё был внимательный, цепкий — она уже понимала, что что-то не так. Подойдя ближе, она без лишних слов села на капот и махнула рукой, приглашая Уилла присесть рядом. Робин расставила руки по обе стороны от себя, упираясь ладонями в металл, и слегка приподняла лицо, будто ловя воображаемое солнце. На секунду она выглядела так, словно действительно находилась в Хокинсе, а где-нибудь на пляже, где можно просто лежать и ни о чём не думать. Потом она повернулась к нему и осторожно положила руку ему на плечо. Прикосновение было лёгким, ненавязчивым, но в нём чувствовалась уверенность.  Он молчал. Поднял голову и уставился в серое, тяжёлое небо. В горле пересохло, будто все слова испарились. Он сглотнул, чувствуя, как напрягается шея. — Да… — наконец выдохнул он, почти шёпотом. Робин не торопила его. Она знала: если давить, он закроется ещё сильнее. Прошло несколько секунд. Для Уилла они показались вечностью. — Случилось… — продолжил он тише, будто боялся, что его услышит кто-то ещё. — Помнишь, ты говорила мне о Темми? Он повернулся к ней, наблюдая за её лицом, будто от её реакции зависело что-то очень важное. Робин отвела взгляд, нахмурилась, вспоминая, а потом тихо хмыкнула. — А-а… да. Помню. Уилл глубоко выдохнул, словно решаясь идти дальше. — У меня есть… особенный человек… — слова давались тяжело, будто каждое из них нужно было вытаскивать изнутри. — И я думал: может, это просто моя Темми. Но… — он покачал головой, не глядя на неё. — Нет.  Робин тут же придвинулась ближе и приобняла его. Этот жест был не неловким и не смущённым — скорее тёплым и защищающим. Почти материнским. Она сразу поняла: он говорит не о девушке. Само словосочетание  «особенный человек» уже всё сказало. — Уилл… — она слегка сжала его плечо. — Я прекрасно могу тебя понять. Она сделала глубокий вдох, словно собираясь сказать что-то действительно важное. — В наше время очень распространена гомофобия… — продолжила она. — Иногда ты даже сам себе не хочешь признаваться, что и правда любишь свой пол. А уж говорить об этом кому-то… — Робин коротко хмыкнула. — Это кажется просто самоубийством. Но… — она посмотрела на него мягко. — Я правда тобой горжусь. Ты смог сказать хотя бы мне. Уилл почувствовал, как глаза предательски защипало. Слёзы подступили неожиданно, но это были не слёзы боли. Это было облегчение. Тёплое, почти болезненное осознание того, что его приняли. Но радость продлилась недолго. — Роб… — его голос дрогнул. Она тут же посмотрела на него. — У него есть девушка… — Уилл опустил взгляд. — Он точно не может любить меня… Робин медленно вздохнула. Не резко — вдумчиво. — Может, ты и прав… — сказала она после паузы. — А может — и нет. Уилл нахмурился, не понимая. — В смысле? Робин соскочила с машины и встала перед ним. Она начала жестикулировать — живо, почти резко, как всегда, когда внутри у неё начинался настоящий мыслительный процесс. — Смотри. Есть два объяснения. Первое — он би. — Би? — переспросил Уилл, сбитый с толку. — Би. Бисексуал. Это когда человеку нравятся и парни, и девушки. — Она пожала плечами. — Честно, я им завидую. Это многое облегчает. В общем, это первый вариант. Она на секунду замолчала, поджав губы. — Второй… более проблематичный. Робин прикусила губу и вдохнула через зубы. — У него может быть внутренняя гомофобия. Уилл хотел что-то сказать, но она тут же продолжила: — Да, у тебя она тоже была. Но ты всё-таки смог — криво, косо, но принять себя. А есть люди, которые не могут принять себя вообще. Ни за год, ни за десять лет. И… — она замолчала. — Ненавидят себя за любовь не к «нужному» полу. Она посмотрела на него внимательно, почти серьёзно. — Он может быть из таких. Но тут уже нужно анализировать ситуацию. Я тебе говорила: взгляды, прикосновения, разговоры. Как он относится к тебе и как относится к остальным. Я могла бы помочь… но если ты не хочешь говорить, кто это, я не буду лезть. Уилл слушал её и чувствовал, как внутри становится чуть тише. Не лучше — просто спокойнее. Будто он больше не один с этим. Он покачал головой и тихо хмыкнул. — Спасибо… Роб. Она протянула ему кулак. Уилл отбил его своим.  Изнанка (Послушайте «Main Title» — Jeff Russo) Джонатан держал Ненси за руку изо всех сил. Он не отпустит её ни за что. — Ненс, обопрись на ту балку, — он кивнул в сторону, где она находилась. Ненси попыталась, но под её весом балка прогнулась. Однако другой рукой она успела схватиться за край крыши. Ладони были мокрыми от пота, пальцы дрожали, и рука начала медленно выскальзывать. Ещё секунда — и… Стив схватил её за вторую руку. Вместе они наконец вытащили Ненси из пропасти. Все рухнули на бетон, задыхаясь, пытаясь прийти в себя. Сердца колотились так громко, будто Изнанка слышала каждый удар. Дастин, который только что подбежал, смотрел не на них, а на мерцающую сферу. — Вы же её не повредили? Стив повернулся к Ненси и Джонатану. Ненси, чуть отдышавшись, ответила: — Нет… не успели. И… — она потерла переносицу, словно пытаясь унять головную боль. — Когда я упала, ружьё… выпало. Дастин заметно расслабился. — И слава богу. Ненси возмутилась, резко подняв голову: — Слава богу?! Я без оружия осталась! Дастин снова глубоко выдохнул. — Я не про это. Вы не повредили сферу — и это главное. Джонатан нахмурился, не понимая. — А зачем нам вообще её оставлять? Дастин тут же полез в рюкзак и достал какую-то книгу. Он держал её так, будто это было величайшее сокровище человечества. — Потому что я нашёл это. Никто ничего не понял. Все посмотрели на него с немым вопросом. Ненси даже наклонила голову набок, словно так могла что-то осмыслить, но тщетно. Дастин цокнул языком и потряс книгой. — Это дневник Бреннера. Он начал листать его, пока не нашёл нужную страницу. Показал её остальным и другой рукой указал на сферу. — Он писал здесь об этом. Речь Дастина стала быстрее, взволнованнее. — Тут буквально всё описано. Всё! — он снова пролистал страницы. — Если бы вы повредили эту сферу, мы бы все здесь погибли. Если говорить в общих чертах… Он сглотнул. — Изнанка — это как кроличья нора. Соединяющая тропа между двумя мирами: нашим и миром Векны. Если Изнанка исчезнет, миры сольются в один. А вы понимаете, что тогда нам всем… конец. Сверху раздался крик — детский, девичий, истошный. В голосе Холли слышался настоящий, необузданный ужас, который сжимал сердце. Ненси вскакивает мгновенно, едва не теряя равновесие: — Холли! Она видит, как девочка падает на мерцающую сферу. Холли дрожит, глаза огромные, слёзы блестят в отражении света, руки беспомощно размахивают в воздухе. — Ненс! Помоги! — кричит она, голос дрожащий от паники. Изнанка снова содрогнулась. Холли начинает скользить вниз по скользкой поверхности сферы, а её крик рвёт воздух на части. Ненси, не думая ни о чем, подходит к краю крыши, сердце колотится так, что кажется, оно вот-вот вырвется наружу: — Холли! Не бойся! Мы тебя словим! Но Джонатан хватает Ненси за руку, останавливая: — Давай лучше мы. Стив и Джонатан подходят к краю, протягивая руки. Время растягивается в одну бесконечную секунду. Сердце Ненси выскочило бы из груди, каждый нерв кричит, чтобы схватить сестру. В итоге девочку удаётся вытащить. Ненси мгновенно накрывает её собой, обнимает так, словно боится, что если отпустит, девочка снова исчезнет. — Всё хорошо, всё хорошо… — шепчет Ненси, пытаясь заглушить дрожь собственного голоса.  Холли прижимается к сестре, рыдает беззвучно, но так, что сердце Ненси разрывается от жалости и страха. Они обе плачут, не в силах сказать ни слова, только держатся друг за друга. — Холли… — тихо, почти сквозь слёзы, шепчет Ненси. Она целует девочку в лоб, чувствуя, как маленькое тело дрожит от ужаса и усталости. Портал из Изнанки они нашли не сразу, но всё же нашли. Робин и Уилл сидели на машине, когда на горизонте появились они — Дастин, Стив, Джонатан, Ненси и Холли. Джонатан обнялся с Уиллом. Робин — со Стивом. Только Холли и Ненси остались стоять. Они переглянулись с немым вопросом в глазах: «А где Майк?» Робин и Уилл переглянулись между собой. В доме было слишком тихо. Не та спокойная тишина, а глухая, давящая — будто стены знали больше, чем говорили. Уилл открыл дверь, и Ненси вошла в комнату. На радиостанции остались Холли, Стив, Робин, Джонатан и Дастин. Майк лежал неподвижно. Слишком спокойно. Его грудь едва заметно поднималась, но если не всматриваться — можно было подумать, что он не дышит вовсе.  Ненси сделала шаг. Потом ещё один. Ноги подкашивались, будто дом сопротивлялся каждому её движению. — Он… — Уилл начал говорить, но замолчал. Слова застряли где-то в горле. Ненси опустилась на колени у кровати. Колени больно ударились о пол, но она этого даже не почувствовала. Она взяла Майка за руку. Холодную. Слишком холодную. Пальцы Ненси задрожали. — Нет… — почти беззвучно выдохнула она, словно отрицая не происходящее, а саму реальность. Она сжала его руку сильнее, будто могла согреть его своим теплом, удержать здесь. Где-то в глубине дома скрипнула доска. Звук отдался в ушах, как выстрел. Слёзы капали на простыню, оставляя тёмные пятна. Ненси даже не пыталась их стереть. — Векна… — прошептала она, с трудом выговаривая имя. — Он показывал мне это… Голос сорвался. — Он показывал, как ты… как мама… как Холли… Она закрыла глаза, и перед ними вспыхнули образы: те что ей когда-то показал Векна. Они были ужасны. — Я видела это… — Ненси задышала чаще. — И я ничего не сделала. Она наклонилась ближе к Майку, почти касаясь лбом его руки. — Прости меня… — прошептала она. — Я должна была быть рядом. Я должна была защитить тебя.