Дочь врага

      Сириус поцеловал дочь в висок и вышел из её спальни. Хорошо, что удалось потушить пожар без магии. Это означало, что пока что они могут не переезжать. Но если Дел и дальше продолжит в таком духе…       Он вздохнул.       Спонтанная магия особо не отслеживалась. Она была как природная. Не будет ведь американский аврорат срываться с места по поводу каждой пляски лесных фей. Их интересовали именно случаи применения волшебной палочки.       Но если бы пожар разгорелся сильнее, Сириусу пришлось бы применить «Глациус», чтобы потушить его, как в тот раз, пару лет назад. После того случая они переехали вдаль на два штата, и Дел ещё неделю ходила пришибленная и всё твердила про свой сон — огромное женское лицо в вышине, окружённое огненными змеями. Должно быть, ещё младенцем Дел видела в небе Тёмную метку, и во сне эти воспоминания почему-то пробудились. Вот только почему женское лицо вместо черепа? Впрочем, какая разница? Это просто сон.       Магия рвалась из Дел с ужасающей силой. Сириус понимал, что нельзя закрывать на это глаза. Но были причины… Были обстоятельства, из-за которых он не хотел, чтобы она училась магии.       Он спустился на первый этаж их съёмного домика и опёрся руками на барную стойку, которая заменяла тут обеденный стол.       Захотелось выпить, но он одёрнул себя. Чувствовал, что это пристрастие крепнет, и не хотел ему поддаваться. Если разрешить самому себе одну рюмку, можно не заметить, как уйдёт полбутылки. А пить пиво в одиночку было слишком грустно. В его юности пиво тесно ассоциировалось с дружескими посиделками, но друзей у него давно не осталось. Поэтому если он выпивал, то что-то крепкое.       Он накинул кожанку и вышел во двор под ночное небо. Здесь, в Новом Свете, были совсем другие созвездия. Почему-то за тринадцать лет Сириус так и не смог к ним привыкнуть. Тринадцать лет… Иногда это число просто не укладывалось в голове.       К собственному стыду, с годами он всё реже вспоминал Мародёров, всё реже думал о сыне Джеймса — своём крестнике. Первое время его постоянно жгло изнутри виной за то, что не смог уберечь друзей и не воспитывает Гарри, как подобает крёстному. Но теперь, спустя годы, всё это было словно поблёкшая фотография.       У него была нынешняя мирная жизнь, была Дел. Любовь к ней постепенно исцелила душевные раны, и скорбь, которая прежде казалась Сириусу вечной, осталась в прошлом. Наверное, он даже был по-своему счастлив, насколько это вообще возможно при его образе жизни и темпераменте.       Конечно, забрав девочку у Дамблдора и добравшись с нею до штатов, Сириус далеко не сразу смог по-настоящему принять её. Первые месяцы он чертовски злился на себя за то спонтанное и самонадеянное решение. Возиться с чужой двухлеткой? Ну с какого бодуна ему взбрело это в голову?!       Но со временем он прикипел.       Ему в память безумно ярко врезался один момент. Дел тогда было лет пять или четыре. Он уже достаточно давно заботился о ней и старался не облажаться. Но она была чужим ребёнком. Не его дочерью, не его крестницей. Лучшее, что он мог, — это не перекладывать на неё вину Беллы и свою ненависть к той. Старался видеть в Делфи просто невинного ребёнка, который заслуживает заботы и доброго обращения. И давал ей их, как мог… Но в глубине души хотел видеть на её месте Гарри.       А потом как-то зимой они были в одном из северных штатов, и там стукнули резкие для Америки морозы. Дел кувыркалась в сугробах, заливисто смеялась. Нашла каких-то друзей — ей это всегда легко удавалось. Было уже поздно, и Сириус велел идти домой, но она хотела играть дальше. Он решил: «Почему нет? Ребёнку весело». Ладно, он и сам увлёкся флиртом с одной из молодых мамаш там, на детской площадке.       Дельфи постоянно скидывала шапку, сколько он не надевал её обратно — и он забил. «Наверное, ей жарко, раз снимает».       Он помнил, какая румяная и счастливая она была в тот вечер, как снежинки усыпали её чёрные кудряшки, как сияли глаза. Что-то кольнуло его тогда под сердце.       А на следующий день Дел предсказуемо разболелась. И две недели потом лежала в постели с температурой и кашлем. Он места себе не находил. Вот тогда он и понял, что никакая она не чужая. Это его ребёнок, его дочь. И не важно, кто её зачал и кто её родил. Той зимой он полюбил её.       Последние несколько лет Сириус даже не запрещал Дел праздновать Хэллоуин. 31 октября было для него днём траура, но Дел неимоверно влёк этот праздник, как и всё магическое. Ей хотелось наряжаться ведьмой, вырезать рожицы из тыкв. Когда ненависть Сириуса к годовщине смерти Сохатого поугасла, он стал позволять девочке развлекаться, но сам не участвовал.       Но Дел неумолимо взрослела. Это жутковато для любого родителя, наверное. Дитя, которое прежде бежало к тебе с любой невзгодой, внезапно перестаёт в тебе нуждаться. Бунтует, дерзит... Ну не Сириусу, конечно, жаловаться на такое — иронию своего положения он понимал. Сам он в шестнадцать окончательно рассорился с семьёй и сбежал из дома.       Что ж, сейчас его величайшим страхом было, что Дел поступит так же.       Но было в её взрослении и ещё одно болезненное обстоятельство. С каждым годом, с каждым месяцем она всё больше походила на мать. И дело не только в чёрных глазах и узнаваемом овале лица. В каком-то смысле она даже потеряла часть сходства, взрослея: волосы перестали виться, стали прямыми.       Но её взгляд, манера речи, чувство юмора… Иногда Сириуса бросало в дрожь от её слов или выходок, а иногда он буквально слетал с катушек от ярости.       Ещё эти мальчишки, с которыми повадилась общаться Дел… Умом Сириус прекрасно понимал, к чему всё идёт и что это нормально. Дел взрослеет, природа требует своё. Но эмоциями даже близко не готов был принять эту новую реальность. Чтобы его малышку Дел облапал какой-нибудь грязный подросток?! Кровь вскипала в жилах от подобной мысли.       И вновь он сравнивал юного себя с нею. Он очень рано познал женскую любовь — наверное, даже слишком рано. Когда-то секс был способом почувствовать себя взрослым. Теперь — способом убедиться, что ты всё ещё молод.       Может, это придурь, но его радовало, что он по-прежнему мог без труда склеить девушку в клубе. Иногда это были подруги на одну ночь, иногда они с Сириусом становились парой на месяц-другой, до нового переезда. Он всегда старался на берегу объяснить, что долгих отношений точно не получится. И всё равно иногда девушки истерили и бранили его, когда он ставил их перед прощальным фактом. Некоторые даже плакали или просились поехать с ним. В таких случаях он обычно говорил: «Милая, ну ты же понимаешь, тебе будет лучше без меня. Дорожная жизнь — это сплошной дискомфорт. Но я буду тебя помнить». Так или иначе ему удавалось от них отделаться.       Но была одна девица, которая поступила иначе. Она не просила ни о чём, она просто собрала вещи в спортивную сумку, пришла к его фургону и со всей дерзостью заявила: «Я еду с вами. Твоя дочь? Не имею ничего против». И, откровенно говоря, Сириус тоже был только рад. С Рейчел ему было как-то теплее и спокойнее, чем с другими.       Это были, наверное, самые долгие отношения в его жизни. Рейчел колесила с ними по Америке больше года. Сириусу очень повезло с ней, на самом деле. Она пришлась очень кстати, когда Дельфи взрослела — на время она заменила ей мать. Объясняла всякие женские штучки, типа где купить тампоны, что-то такое. Сириус не вникал, но был безумно благодарен Рэйчел за то, что она провела эти беседы. Сам бы он не знал, как выкручиваться.       Она была флегматиком и взрывному характеру Сириуса противопоставляла невозмутимое спокойствие. Иногда это просто до чёртиков бесило. Когда на все крики, эмоции тебе отвечают просто «Ну что, проорался?», хочется швыряться мебелью. Но когда понимаешь, что её даже это не проймёт, приходится выпустить пар и взять себя в руки.       Но в конце концов даже она не выдержала безумный ритм жизни Сириуса, стала разочарованно напоминать о несдержанных обещаниях. На что он опрометчиво ответил: «Я предупреждал, что жизнь со мной будет не сахар. Если хочешь вернуться в Даллас, я подкину до вокзала». Её ледяной взгляд до сих пор царапал ему память. Совсем не то она хотела услышать — это ясно. Хотела, чтобы он пошёл на уступки ради их отношений, а не выпроваживал её. Но он всё думал, что рано или поздно они всё равно расстанутся, так чего тянуть кота за хвост, верно? Словно ждал подходящего момента, чтобы порвать с ней, хотя почему — сам не знал. Им было хорошо вместе. И другой такой терпеливой девушки, наверное, не существовало. Да и Дел она нравилась, хотя обычно та нос воротила от подруг Сириуса. В общем, зря он так...       Думал даже съездить за ней, отыскать, извиниться... Но не решался, а потом стало уже как-то поздно. Ну найдёт он её, а у неё другой мужик. Или просто резонный вопрос: «Чего ждал?» Короче, всё, поезд по имени Рейчел ушёл.       Однажды, уже спустя месяцы после расставания, ему даже приснился Джеймс и сказал: «Ну как же так, Бродяга? Ты упустил свою Лили».       Оставалось утешать себя мыслью, что эти отношения были изначально обречены. Не удерживая её, он просто помог Рейчел не тратить годы на эту ошибку.       …На крыльцо, где он стоял, погрузившись в мысли и воспоминания, налетели москиты. Они были настоящей напастью в штате, где они с Дел сейчас остановились. Жала такие длинные, что, кажется, и кожанку могли прокусить. Прихлопнув парочку, Сириус вернулся в дом.       Время клонилось к двум ночи. Он побрёл наверх и рухнул в кровать в надежде, что усталость возьмёт своё и сон придёт быстро. Надежда не обманула.              Поутру он обнаружил, что Дел уже куда-то свалила. Он заварил себе кофе и раскрыл добытую недавно магическую газету.       Когда появлялась возможность, он пробирался в виде пса на ближайшую колдовскую улочку, чтобы стащить пару газет. Чувствовал необходимость быть в курсе значимых новостей, мало ли что. Конечно, в основном удавалось узнавать только про местные события, но иногда отголосками долетало что-то и с других краёв магического мира, в том числе из Британии.       Вот и теперь он отхлебнул кофе и заскользил взглядом по газетным колонкам. «Виктор Крам, болгарская звезда квиддича, поразил всех на чемпионате в Вашингтоне», «Выведена новая модная порода низзлов!», «Нашествие пылевых демонов в Аризоне»... Он перелистнул несколько страниц, читая некоторые из статей, и вдруг его взгляд застыл, а глоток кофе застрял в горле. На колдографии был изображён зловещий треугольник Азкабана.       «Усиление мер безопасности в Эвервейсе» — гласило название статьи. Так называлась Американская магическая тюрьма.       Взгляд Сириуса заметался по тексту, выхватывая фразы:       «Петиция набирает всё больше голосов…»       «Население взволновано массовым побегом заключённых из Британской тюрьмы»       «Напоминаем читателям, что побег состоялся ещё в январе, и на свободе оказались личности, известные как члены британской преступной группировки “Пожиратели смерти”. За прошедшие месяцы ни один из них так и не был пойман»       «Старший смотритель Эвервейса уверяет, что честным гражданам СШМА опасаться нечего». Дальше шло интервью тюремщика, которое Сириуса уже не волновало.       «...известные как члены британской преступной группировки “Пожиратели Смерти”» — прочитал он снова и хлопнул кулаком по столу.       Салазаровы потроха! Кто из них сбежал?! Есть ли среди них… она? В памяти раздался шелест чёрных кружев, который сменился истеричным хохотом Беллатрисы из-за решётки. Нет, ради Мерлина, она должна была там сдохнуть!       И всё же, как им это удалось? Одно дело — улизнуть анимагу. Сириус понимал, как провернул это. Но совсем другое — массовый побег! Кто-то помог им? Но зачем? К тому же разве за столько лет эти уроды не должны были изгнить там в ничто?       На мгновение из его воспоминаний повеяло холодом и безнадёгой. Проведи он в Азкабане столько лет, наверняка спятил бы. Он невольно коснулся выпуклого клейма на шее. Уродливый номер заключённого. Маглы принимали его за татуировку, и Дел считала так же. В детстве ей нравилось разглядывать символы, которые оставила на нём тюрьма, и он готов был подыграть, лишь бы не нагружать её правдой. Рассказывал байки, как в юности на спор с друзьями набил эти татуировки.       Внезапно он услышал, как Дел возится ключами в замке, и спрятал газету. Нужно сделать вид, что всё в порядке. Он поспешил на кухню, чтобы быстро приготовить что-нибудь.       В конце концов, Пожиратели и Британия — всё это осталось на другом конце света и в другой жизни. Они с Дел — вот, что по-настоящему важно.