Дочь врага

      Сириус мчал на мотоцикле через ночь. Верный «Харлей» ревел под ним, послушно откликаясь на каждое прикосновение к панели управления. Ветер развевал волосы за спиной и равномерно давил на грудь, закрытую кожаной курткой. Каждый вдох приносил новые запахи: то моторная вонь, то травы и цветы.       Его ладонь всё ещё пульсировала от единственного удара. Не потому что тот был сильным — нет. По большому счёту, просто символическая оплеуха, которая не оставит даже следа. Но всё равно это никуда не годилось. Он должен был держать себя в руках! Салазар побери, ну куда же улетели те годы, когда Дел была просто малышкой? Сейчас её характер портился с каждым месяцем, и Сириус в душе не ведал, как с ней обращаться.       Он вспомнил, как мать наказывала его — такое не забывается. Уж чего-чего, а её ошибки он повторять точно не хотел. Но выкрутасы Дел выводили из себя. В том платье, с тем взглядом она сделалась невыносимо похожа на Беллу и явно этим наслаждалась. Нарочно бесила его! Конечно, это не оправдание. Но последние недели ему регулярно снова и снова хотелось ей вдарить. И вот, наконец, он не сдержался. Что стало последней каплей? Платье? Кривляния? Или тот парень, который полез целоваться к ней? Сириус снова начал закипать, вспомнив увиденную на заправке сцену. Да этот хмырь вообще знает, что ей нет шестнадцати?! Он слепой? Или дегенерат? Разве не понятно, что Дел ещё ребёнок?!       «Ты-то сам в пятнадцать помнишь, что вытворял? — едко спросил внутренний насмешник. — Помнишь ту старшекурсницу с Когтеврана?»       «Это другое», — отрезал Сириус мысленно и резко поддал газу, под визг шин обходя неповоротливую фуру.       Но правда состояла в том, что Дел неумолимо взрослела, хотел Сириус того или нет. Переходный возраст в «лучшем» виде. Сигареты, парни, скандалы… Эмоции дочери казались сумбурным калейдоскопом. Сейчас она смеётся и лезет обниматься, в следующую минуту может устроить истерику, а ещё через минуту угрюмо замолчать. Это вообще нормально для подростков?       Ясно одно: запреты будут только подначивать её — в этом можно не сомневаться. Чем сильнее он будет удерживать её при себе, тем яростнее она начнёт вырываться.       Нужно научиться относиться к её взрослению иначе, если он не хочет потерять дочь.       «Ладно, допустим. У неё появится парень. — Сириус съехал с шоссе на слабо освещённую вертлявую трассу. — Предположим, даже вон тот с заправки, хотя могла бы и получше подобрать. Так пускай она сначала познакомит меня с ним! Это ведь так делается!»       «Ага, конечно. Может, он ещё её руки придёт у тебя просить?»       Сириус вздохнул, чувствуя постепенно нарастающую тоску. Шипы гнева таяли, медленно обращаясь ею.       Разум продолжал накидывать варианты, почему Дел нельзя быть с местными парнями. Вдруг она ранит кого-то из них неконтролируемым выплеском магии? Вдруг расскажет слишком много, или вдруг парень сам увидит её магические особенности? Это пустит псу под хвост всю многолетнюю конспирацию.       Во-вторых, что если парень окажется с прибабахом? Мало ли какие маньяки водятся здесь? Да и если не сгущать краски, вдруг Дел забеременеет или заразится чем-то?       Но... трезво размышляя, Сириус понимал, что всё это лишь отговорки и попытки оттянуть неизбежное. Единственный реальный способ защитить Дел — это принять её новый возраст и спокойно обсудить с ней все эти опасности.       Нужно вернуться домой, извиниться за пощёчину, а завтра на свежую голову сесть и поговорить с дочерью. Да, простым этот разговор не будет, но главное — держать себя в руках. Не вестись на её провокации, не поддаваться эмоциям. В конце концов, кто из них двоих взрослый человек?       «Надеюсь, Рейчел рассказывала ей про предохранение», — подумал Сириус вскользь. Мерлин... объяснять такие вещи дочке он готов не был.       Надо купить ей какую-нибудь книгу по теме. Точно. Жаль только сейчас, за полночь, магазины, конечно, не работают.       Внезапно его осенила гениальная идея. Отвратительная идея. Но других всё равно не было. Взрезав ночь визгом шин, Сириус развернул мотоцикл и помчал в обратную сторону.       Секс-шоп бесстыдно мигал красными сердцами и белыми кроликами. Обычно Сириус посещал такие магазины без капли смущения, но сейчас невольно озирался, словно его могли за чем-то застукать. Девушка с пирсингом по всему лицу, скучающая за прилавком, окинула его оценивающим взглядом.       — У нас акция, — сказала она вместо приветствия. — Два страпона по цене одного.       — Ну это разве что тебе на подарок, — автоматически сострил Сириус.       Продавщица облизнула кольцо в нижней губе.       — Я получаю процент с продаж, так что подари, красавчик. В хозяйстве пригодится, — она ухмыльнулась. — Сам чего хотел прикупить? Чего похитрее резинок и смазки, а? Иначе чего краснеть? Да ты не смущайся. Пробовать новое — полезно для мозга, знаешь ли, — она оперлась локтем на прилавок и положила щёку на подставленную ладонь.       — Резинок и смазки будет достаточно.       — Точно? В прошлый раз ты заходил с таким видом, будто за хлебом. А сейчас...       — Потому что в этот раз не для меня, — огрызнулся Сириус. — А для девушки и первого опыта, так сказать.       — О, решил попробовать черри поппинг? Восемнадцать ей хоть есть?       Сириусу потребовалось приложить всю волю и самообладание, чтобы снова не пустить в ход кулаки.       — Так. — Он бросил взгляд на имя на бейдже продавщицы. — Лора. Давай без тупых шуток. А то я реально тебя сейчас страпонами нашинкую.       Она указала пальцем в потолочный угол.       — Тут камеры, окей? Давай-ка без угроз. А по случаю твоему у нас целый набор в продаже есть. Вот, зацени. Всё необходимое: и масла расслабляющие, и простыня специальная.       Сириус выругался. Меньше всего он хотел представлять детали того, как это будет происходить с Дел.       — Просто дай мне вон ту пачку, вон тот флакон и всё!       Заплатив фальшивыми деньгами, Сириус вышел из магазина и хлопнул дверью.       Что ж, наверное, это самое странное проявление отцовской заботы в мире, но он всё-таки хорошо разбирался в сексе и хотел, чтобы, если уж дочь спешит сойтись с парнями, то пусть хотя бы это пройдёт для неё безболезненно и без последствий.       Завтра. Он не представлял, как начнёт этот разговор, особенно после пощечины, но поговорить нужно. Завтра он постарается объясниться с ней.       Он так погрузился в мысли, что не заметил резкое движение впереди на дороге. Мотоцикл тряхнуло и повело в сторону. Выругавшись, Сириус выровнял его ход, затормозил и обернулся. За колесами тянулся буро-красный след. Кровь?.. Чья? Он не мог понять, на кого наехал, но на душе потемнело. Включив фонарь, он проследил его лучом размазанную алую дорожку и увидел вывернутый нутром наружу сплющенный трупик. Крыса.       Воздух вырвался из лёгких, оставляя грудную клетку сжатой.       Всякий раз, когда Сириусу казалось, что он готов жить дальше, призраки прошлого напоминали о себе.

***

      Время перевалило за полночь, за окнами шумела гроза. Дожидаясь отца, Дельфи сжимала в руках маленькое распятие. Она давно пожалела, что решила позлить его там, в магазине. Лишь бы вернулся целый, не пропал в аварию, не натворил глупостей! Костяшки пальцев белели оттого, как сильно она сжимала крест.       Это распятие Дельфи «сныкала» много лет назад в какой-то церкви, куда их позвали послушать службу и перекусить. «Сныкать» означало незаметно положить в карман понравившуюся вещь и отойти с самым независимым видом. В мире Дельфи такой поступок не считался чем-то плохим. В магазинах воровать нельзя, можно попасть в тюрьму. А здесь…       Маленькая Дельфи придумала для этого целую теорию: если вещь не продаётся, значит, у неё нет цены, и значит, можно её взять просто так. Пока очередная «девица» отца, Рейчел, не объяснила ей, что брать чужое без разрешения — всегда воровство, наклеен на вещи ценник или нет.       Распятие Дельфи, конечно, вернуть уже не могла и время от времени доставала его, когда было очень страшно — вот как сейчас! — когда отец злился и оставлял её дома одну, или когда его покусал свирепый пёс, а ей не разрешили остаться в больнице…       Только бы он был жив! Только бы он был жив! — выстукивало в голове вместо молитвы. Дельфи попыталась, как делала иногда, дотянуться до отца своими мыслями, но поблизости от дома его не оказалось, а далеко искать она не умела.       Побродив по второму этажу вне себя от тревоги, Дельфи заглянула в спальню отца. Его кровать была гладко заправлена, и девочка аккуратно присела на край, а потом упала, подгребая к себе подушку и вдыхая запах перца и табака.       Под подушкой её рука неожиданно наткнулась на что-то твёрдое. Один раз взглянув, Дельфи тут же вспомнила, что видела эту шкатулку и раньше, у призрака матери. Что такого секретного мог хранить её отец, кроме просроченных счетов?       Может быть, в шкатулке фото мамы? Дельфи обязана узнать! Крышка ожидаемо не поддалась. Стал бы отец оставлять незапертой шкатулку там, где тайник в любой момент могли найти. В одном фильме Дельфи видела, как шкатулку вскрывали скрепкой. Можно попробовать. Она поискала замочную скважину — ничего. Стало ещё любопытнее. Ящичек должен как-то открываться. В своей голове Дельфи представила копию шкатулки и осмотрела со всех сторон. О, вот с этой стороны как будто маленький красный огонёк, совсем не горячий! Дельфи мысленно потрогала огонёк. Он пропал, и крышка шкатулки отскочила.       Внутри не оказалось ничего интересного: кусок дерева вытянутой формы, как указка, и осколок зеркала. Кусок дерева был прямой, отполированный, на тёмной поверхности Дельфи различила какие-то вырезанные рисунки, иероглифы или руны — кто их разберёт.       Дельфи зажала указку в кулаке, как это делала в снах её мать, и вытянула руку в сторону окна. Из кончика деревяшки вырвался сноп красных искр, словно бенгальский огонь, потом повалил едкий вонючий дым. Отбросив жуткий предмет на кровать, Дельфи едва не рванула вон из дома. Её остановила только мысль, что, вернувшись, отец обнаружит беспорядок в комнате, вскрытую шкатулку и отругает её. Опять. Надо прибрать всё на место.       Осколок зеркала, на который Дельфи поначалу не обратила внимания, выкатился на покрывало и лежал, мигая странным голубым светом. Дельфи с опаской подошла, чтоб взглянуть ближе. Голубое сияние пошло рябью, как экран телевизора, и внезапно она увидела очень чётко чей-то огромный глаз с длинными чёрными ресницами. Изображение отодвинулось, показался кусочек щеки, ухо, прядь кудрявых тёмных волос.       — Дельфи! — зеркало завыло, как испорченный радиоприёмник. — Дельфи-дельфи-дельфи-дельфи-и-и!       Вокруг творилось что-то невообразимое: воздух стал густым, как суп, и замерцал искрами лунного света — иначе Дельфи не могла описать это холодное серебристое сияние. Стоило ей протянуть руку, и ледяные искры облепили пальцы.       — Подойди к порталу! — взвыло из зеркала, затем на кровать из ниоткуда шлёпнулась потрёпанная книжка. Дельфи никогда таких не видела: корешок был сделан из тёмно-коричневой кожи, а страницы толстые, как у альбомов для фотографий, антикварные даже на вид. Дельфи прочла надпись вверх ногами: «Сказки барда Бидля». Вроде бы ничего опасного. Откуда взялась книжка? Может, упала с чердака сквозь щель в потолке? Задрав голову, Дельфи вспомнила, что чердака у них нет. Из зеркала по-прежнему доносились потусторонние звуки, но уже гораздо тише.       — Возьми портал! — взвыл голос и умолк.       Никакого портала, по крайней мере того, что подходило бы под это слово, поблизости не было. Только книга на кровати. Дельфи ухватилась за корешок кончиками пальцев, чтобы подтащить к себе поближе, и почувствовала, как её рука примёрзла к обложке. Ледяные искры побежали к плечу и дальше — по всему телу, запахло грозой. Дельфи один раз видела короткое замыкание, когда из розетки, куда она воткнула утюг, посыпались огоньки. Сейчас происходило нечто подобное, только розеткой была она сама. Ещё секунда — и всё вокруг начнёт искрить. Её вдруг потянуло куда-то. О, нет!       Дельфи ухватилась свободной рукой за спинку кровати и попыталась оттолкнуть ужасную книгу. Всё произошло в долю секунды: раздался треск, как раскат грома, Дельфи отбросило в сторону, а книга упала обратно на покрывало и осталась лежать: просто старый хлам, а никакой не колдовской портал или что-то там ещё.       Внизу послышался рык мотоцикла. Дельфи, не успевая отдышаться, скомкала покрывало вместе с книгой и заметалась, подбирая деревяшку, осколок зеркала, запихивая всё в шкатулку, а шкатулку на место, под подушку.       Выбежав из комнаты отца, Дельфи забросила свёрток с книгой к себе и захлопнула дверь. Сирил уже поднимался по лестнице, тяжело топая кожаными ботинками.       — Привет, пап! Как покатался? — это прозвучало настолько жалко, что Дельфи готова была сама себе отвесить оплеуху.       Отец окинул её с головы до ног странным взглядом. Усталым? Ласковым? Тревожным?       — Утром поговорим, — сказал он и скрылся в своей спальне. Спустя секунду раздался его рёв: — Ты рылась в моих вещах? Где покрывало?       — Не волнуйся, пап! Я решила его постирать! Всё в порядке!       Тяжёлое тело обрушилось на кровать, грохнули об пол ботинки, и Дельфи выдохнула с облегчением: если уж он вырубился, то до утра не проснётся.       Отец не пошёл за ней, чтобы поговорить и помириться. Ему всё равно. Он упрямый, ни за что не признает свою ошибку. Ну а Дельфи не собирается сидеть здесь и ждать всю жизнь, пока до него дойдёт. Она сбежит. Возможно, прямо сегодня…       Тем не менее, спустя час, когда густой храп уже вовсю слышался из комнаты отца, энтузиазм её поутих. Дельфи вдруг стало так грустно, что даже пара слезинок выкатились из глаз. Он всегда защищал её: от чужих людей, от дурных снов, даже от неё самой. Что случилось теперь? Неужели то дурацкое платье и поцелуй на заправке так его разозлили? Разве он сам не целует своих девушек при ней? Ну и что, что он взрослый! Дел тоже скоро станет совершеннолетней.       Как! Как всё могло так измениться за один день, что отец теперь буквально её ненавидит?       Нет, они должны помириться! Она пойдёт и скажет, как любит его. Прямо сейчас!       Дел решительно пересекла неширокий коридор и вдруг замерла, притихнув. Здесь пахло землёй, которая осыпалась с его ботинок, мокрой шерстью и сигаретным дымом. За приоткрытой дверью доносилось сопение.       Дельфи протянула руку и всё-таки толкнула тяжёлую створку. Свет из коридора упал на стену за кроватью, на потемневшее от времени деревянное распятие. Помедлив на пороге, она вошла. Сирил лежал на самом краю постели. На ногах джинсы, облепленные грязью, которые он так и не снял. Грудь приподнималась и опускалась в ритме дыхания — вверх, вниз. Татуировки, которые Дел так любила разглядывать в детстве, сейчас будто стёрлись во тьме. Ей показалось, что его глаза открыты, но нет, так падали тени.       Не думая больше ни о чём, она подошла, присела, потом прилегла, вздрогнув от лёгкого скрипа пружин. Голова удобно опустилась на его руку. Отец вздохнул, согнул локоть и притянул её к себе ближе.       — Ты пришла! — он пробормотал ей в волосы и захрапел.       — Отец… — Дел прошептала, пытаясь вывернуться из-под тяжёлой руки. Стало только хуже. Сирил перекатился, подмяв её под себя. Дельфи придушенно пискнула и вытаращила глаза. Тело на ней ощущалось таким горячим, почти обжигающим. Если бы только Дел могла разбудить его осторожно, не разозлив. Она начала слегка извиваться, пытаясь вытащить руки, на что Сирил протестующе замычал, сдавив её ещё сильнее.       — Папа… Проснись! — она сказала это в полный голос, уже не заботясь о последствиях.       Сирил поднял голову, и свет из коридора упал на его лицо, вначале испуганное, затем — искажённое от ярости.       — Ах ты!.. Какого Мерлина!.. Что ты здесь делаешь?!       — Это ты на меня залез! Что ТЫ делаешь?!       Дел решила, что надо сразу поставить его на место. Лучшая защита — это нападение, так ведь?       — Что ты задумала, дементор тебя забери? — отец таращился на неё, и Дельфи показалось, что отличным выходом будет всё обратить в шутку.       — Похоже, у тебя слишком долго никого не было, папочка. Не думала, что ты готов запрыгнуть на каждую девушку, приблизившуюся к твоей постели.       Сирил вскочил с кровати, отпрянул от неё, как от опасного насекомого, прямо к выходу из спальни и с грохотом пнул дверь, завопив:       — Выметайся! Ты ведёшь себя как шлюха. Запрыгиваешь в кровать к мужчине, полураздетая. Неудивительно, чего ещё ожидать от дочери шлюхи!       Теперь пришёл черёд Дельфи беззвучно открывать рот, как только что выловленная рыба. Полураздетая? Да на ней обычная пижама, которую Сирил сам же и покупал!       — В таком случае, — наконец смогла выдавить она, — не ты ли её убил и теперь скрываешься от закона? А может, ты не мой отец?       Какое-то мгновение Сирил казался раздавленным, напуганным, но потом он сделал шаг к кровати, схватил Дел за руку и, протащив через коридор, швырнул в её комнату. Да так, что та врезалась в стол и упала на пол.       Он рычал и брызгал слюной, ругался — Дельфи не понимала половину слов. Медленно, кое-как, она поднялась. Гнев прожигал ей глаза, по комнате разнёсся запах дыма. Сдерживаясь изо всех сил, она вцепилась пальцами в локти. Выплеснув свою ярость, отец слегка успокоился.       — Если ты попытаешься выйти из этой комнаты, то я… — очевидно, он ещё не придумал действенную угрозу, — накажу тебя.       — Лучше я выпрыгну из окна, чем буду тебя слушать! Если ты попытаешься выйти из комнаты… — Дел скривилась, передразнивая его тон. Он считает, что может запугать её? Ошибается!       — На твоём месте я бы обдумал своё поведение, — отец старался говорить спокойно, но Дельфи уже не могла остановиться.       — А на твоём месте я бы сдохла и оставила меня в покое! — выкрикнула она.       — Поговорим утром, — он захлопнул дверь.       Дел села на пол прямо там, где стояла, и лишь спустя пять минут поняла, что скулит, как потерявшийся щенок.       Нет, так дело не пойдёт! Дельфи дала себе ещё минутку, потом встала. Тело не слушалось, её трясло, как от озноба. Вот бы сейчас чашку горячего шоколада, чтобы согреть пальцы! Раньше она могла бы сунуть ладони в карманы отцовской куртки. Там всегда валялся какой-то мелкий мусор, но зато так тепло!       Всё, хватит! Кажется, ей уже давно пора принять окончательное решение. Она могла бы сбежать, прямо сейчас вылезти через окно, добраться до автобусной станции, а затем — куда угодно, подальше отсюда. Но Сирил найдёт её, всегда находил, будто бы обладал каким-то сверхъестественным собачьим чутьём. Не вариант.       Забыть всё, что случилось этой ночью? Жить дальше как ни в чём не бывало? Нет, она не сможет. Никогда больше не сможет посмотреть ему в глаза, обнять, как раньше…       Дел подошла к окну, чтобы взглянуть на звёзды, но небо было тёмным, безлунным. До рассвета далеко. Поговорим утром, сказал отец. Ей больше нечего ему сказать. Пусть на секунду, но она пожелала, чтобы он умер. Голос внутри прошептал: «Уходи. Всё кончено». Эта фраза звучала громче и громче, забивая своим треском все звуки вокруг, как помехи по радио. «Не глупи. Поговорим утром», — сказал бы отец. Он ещё не знает, что она достаточно глупа, чтобы закончить всё прямо сейчас. Никаких вторых шансов, сотых попыток. После таких слов, которые они друг другу наговорили, раньше вызывали на дуэль. До смерти. Она бросила бы ему в лицо белую перчатку, а он бы её убил.       Внизу, в кухне, скрежет старых часов отмерил пять утра. Словно какая-то тень пронеслась по комнате, мазнув по щеке мохнатым крылом. Дел, не задумываясь, подняла пальцы в древнем жесте, отгоняющем зло. Комок из покрывала в углу начал светиться. Книга! Тот самый загадочный портал в потусторонний мир, куда звала её мать. Она являлась трижды. В сказках всегда после трёх предупреждений герой отправлялся в путь.       Дельфи огляделась, ища знак, который мог бы ей помешать. Последний шанс остановиться, бежать к отцу, искать утешения, умолять его простить… Нет, она закончит это. Сейчас. Пусть ему станет так же больно, когда поймёт, что натворил.       Твёрдо и решительно она сделала шаг, вытряхнула покрывало. Таинственная книга с глухим стуком шлёпнулась на пол. Старик, нарисованный на обложке, больше не выглядел как добрый дедушка, он кривился злобно, словно тролль. Дел невольно шагнула назад.       «Ты не сможешь прятаться вечно!» — сказала она себе наконец, наклонилась и подняла книгу двумя руками, выставив перед собой, будто оружие. Холод растекался от кончиков пальцев, на этот раз гораздо быстрее. Обжигающие искры прошивали тело насквозь. Ладони стали полупрозрачными, сквозь них проникал лунный свет. Дельфи едва успела сделать судорожный вдох, как комната вокруг неё завертелась бешеной каруселью, тело вытянулось струной, грозя порваться… Дельфи закрыла глаза и приготовилась уснуть. Смерть похожа на сон, так ведь?       Не вышло. Она сама крутилась, словно флюгер под порывами ветра. Белый вихрь вокруг постепенно обретал краски. Дел затошнило, пришлось снова зажмуриться, да так крепко, что когда вращение прекратилось, она по-прежнему ничего не видела, ничего не ощущала. Ей приснилось, что она стоит посреди огромной мрачной комнаты, а рядом — чудовищное существо в чёрной сутане священника, с лысой головой и змеиными глазами.       — Всем отойти! — приказало существо. — Она в ступоре!       — Дельфини! — из темноты к ней шагнула женщина с длинными чёрными волосами. Мама.       — Ма…       — Девочка моя! — взвыла женщина, протягивая руки. — Дай обнять тебя. Наконец-то!       Дальше сон прервался и продолжился уже в другой комнате, где Дельфи сидела на кровати в груде подушек, словно пластмассовая кукла, которую решили уложить спать, но почему-то глаза у неё не закрывались.       — Я в аду? — спросила Дельфи в пустоту. — И демоны правда существуют?       — О, моя девочка! О чём ты говоришь? — мама, которая, оказывается, сидела рядом, дёрнула её на себя, сжав в объятиях. — Ты дома, в Магической Британии. Тебя похитили, когда ты была совсем крошкой. Этот ублюдок, Сириус, украл тебя из нашего дома! Но теперь мы снова вместе. Навсегда!       — Беллатриса! Остановись, у девочки шок! — ещё один демон в чёрной одежде, но на этот раз с человеческим лицом, стоял с другой стороны кровати. — Я дам ей зелье, чтобы она могла успокоиться и поспать.       «Беллатриса»... Значит, так зовут её маму? Красивое имя!       Дельфи в тревоге закрутила головой, выискивая других демонов, но в комнате больше никого не было.       — Мы волшебники, моя дорогая! Нас окружает магия, и ты скоро научишься ей пользоваться. Ничего не бойся.       Дел кивнула, будто всегда это знала. Она послушно открыла рот и проглотила жидкость с приятным ванильным ароматом, после которой её тут же потянуло в сон. Борясь из последних сил, Дел схватилась за ускользающую руку:       — Подожди! Ты правда моя мама? И больше никуда не исчезнешь?       — Я буду здесь, когда ты проснёшься, — женский смех прозвучал как перезвон колокольчиков. — Сладких снов, Дельфини!       Она проснулась среди ночи от того, что не хватало воздуха, хотела тут же вскочить и распахнуть окно во двор. Но тело вязло в слишком мягком матрасе, и Дел осознала: комната не её, чужая кровать, длинная ночная рубашка из слишком скользкой гладкой ткани. Первая связная мысль была: «Что я натворила?» Потом она вспомнила лицо женщины с тёмными волосами — радостное, открытое. Женщина смеялась и тянула к Дел руки. Мама. Дельфи захотелось представить, как бы они смеялись вместе, всё равно над чем. Интересно, сливались бы их голоса?..       Кто-то смеялся там, в её сне. Дел попыталась вспомнить и вновь ощутила тревогу. Это была старуха с кожей коричневой, как косточка сливы, и белыми волосами. Мексиканская ведьма, увешанная амулетами, бруха, которую они с отцом встретили на границе с Техасом.       Ночь тогда выдалась холодной, и, завидев в пустыне огонёк костра, Дел устремилась к нему, ощутив непреодолимую потребность согреться, понежиться в тепле, источаемом золотистым сиянием. Огонь искушал, хотелось протянуть руки и погладить трепещущие язычки. Когда тёмная куча поблизости зашевелилась, Дельфи оцепенела от ужаса. Отец спал. Она вышла из машины на минуту отлить и размять ноги и думать не думала ни о каких опасностях. Старуха, не глядя на Дел, поковырялась в костре длинной палкой, потом забормотала что-то на испанском: «Инсендио», разобрала Дельфи. Огонь внезапно взвился вверх, заставив её отпрыгнуть. Ведьма наконец обратила к ней своё лицо с тёмными провалами вместо глазниц. Деревянные бусы на шее и в волосах глухо стукнули друг о друга.       — Огонь ведёт тебя… — сказала бруха по-английски. — Я не смогу тебе помочь, девочка, моя сила от земли.       Дельфи только открыла рот, чтобы возразить: она-то не просила никакой помощи. Но старуха продолжала:       — Огонь ведёт тебя. Вода расступается перед тобой. Земля стелется тебе под ноги. Ветер развеет твою печаль… Это всё. Теперь уходи.       Конечно, Дел тут же убежала. Забралась в машину и накрылась с головой одеялом. Отец так и не проснулся.       Странно, что Дел забыла об этой встрече и не вспоминала до сегодняшней ночи, когда ведьма смеялась над чем-то в её сне. Теперь тот, кто называл себя Сирилом, далеко, а мама рядом. Несмотря на шок, Дельфи сразу почувствовала, что мама говорит правду — она настоящая волшебница, не то что глупая старая мексиканка.       «Мама» — это слово наполняло её теплом и надеждой. Дел уснула.