Дочь врага

      Злость бурлила в груди Сириуса, как зелье в котле. Гребаная неуправляемая девчонка! Он несколько раз ударил кулаком по стене, сбивая костяшки в кровь, но почти не чувствуя боли. Это был хоть какой-то выход для ярости, которая иначе грозила взорвать ему голову.       Часы на первом этаже пробили пять раз. Да охренеть, уже почти утро. Внезапно он почувствовал магические вибрации из комнаты дочери и услышал шум.       — Дельфи! — снова рявкнул он и бросился туда.       Не хватало, чтобы она снова подожгла дом!       Задним умом Сириус понимал, что всплески магии — это не её вина, и вообще это гораздо более глубинная проблема, чем единичный пожар. Но здесь и сейчас он был на взводе и не мог прислушаться к голосу разума.       Он ворвался в её спальню и окинул пространство бешеным взглядом. Дельфи нигде не было. Он снова выкрикнул её имя и принялся распахивать всё: шторы, дверцы шкафа. Скинул одеяло с кровати, заглянул под её остов. Дочь будто испарилась. Окно при этом было плотно закрыто. Куда, Салазар подери, она могла деться?!       Со злости он схватил чашку с прикроватной тумбочки Дел и швырнул об стену. Буравящим взглядом уставился на осколки, а следом осмотрел и весь бардак, царивший в комнате. В углу комком валялось его, Сириуса, одеяло. Он нахмурился, чувствуя, что уцепился за некую «улику». Подошёл, встряхнул одеяло, осмотрел его — ничего.       Но ясно было одно: Дел точно забирала его не в стирку. Ей что-то надо было в его спальне, что-то… Внезапно его осенила мрачная догадка, и он бросился обратно к себе. Отбросил подушку и с облегчением заметил, что шкатулка на месте. Но, схватив её, тут же снова напрягся: она была не заперта. С замиранием сердца открыл. Палочка и зеркало лежали на месте. Но Дел точно брала их, теперь в этом уже не было сомнений.       Сириус засунул палочку за ремень брюк. Похоже, придётся воспользоваться ею, чтобы проявить следы Дел. Снова рисковать тем, что американские авроры сядут ему на хвост, но что поделать. Другого выхода она не оставила.       Он уже готов был захлопнуть шкатулку и вернуться в комнату Дел, как вдруг движение в зеркальце привлекло его внимание.       «Дамблдор? Неужели старик наконец решил выйти на связь?»       Он осторожно взял зеркальце и повертел перед собой, наклоняя так и эдак, пытаясь увидеть собеседника. За волшебным стеклом находилась дорого обставленная старомодная комната. Свет канделябров плясал на тканевой отделке стен. Наконец, найдя правильный угол, Сириус увидел людей, вот только вовсе не Дамблдора. Приглушённый стон вырвался из его горла.       «Нет-нет-нет, только не это!»       Там за стеклом была перепуганная Дельфи в компании женщины, которую Сириус надеялся никогда в жизни больше не увидеть. Беллатриса Лестрейндж держала дочь за плечи, повелительно возвышаясь над ней. Более худая, более озлобленная, чем Сириус её помнил. Тёмные мешки под глазами, угрюмые складки вокруг губ и седые пряди в копне кудрей — вот что сделали годы и Азкабан. Лишь безумная улыбка осталась неизменной.       Белла не прекращая говорила что-то, но через зеркало Сириус не слышал слов.       «Где они?! — судорожно подумал он. — Гребаный Мерлин, где они?!»       Он присмотрелся к декору комнаты, снова вертя зеркальце. Змеи и яблоки на тканевых обоях, резная чёрная мебель… Всё это выглядело смутно знакомым. Но это точно не было поместьем, где он вырос. Те интерьеры он помнил слишком хорошо и ни с чем бы не спутал. Нет, комната в зазеркалье навевала мысль, что он гостил в том доме когда-то в детстве. Впрочем, жилища чистокровных слизеринцев по-своему все похожи.       Внезапно в зазеркалье открылась дверь и в комнату вошла ещё одна женщина. Чёрные пряди элегантно вплетались в золотистую платину её локонов. Нарцисса Малфой.       Сириус оскалился. Теперь он знал, где искать дочь.              Когда пламенеющая ярость схлынула, Сириус остался перед холодным фактом: Дельфи в Лондоне среди врагов, а он на другом конце света. И как вызволять её? Мало того, что Пожиратели — серьёзные противники, так ведь Лондон к тому же кишит аврорами.       Если он ступит на Британскую землю, его тут же схватят! Разве затем он столько лет терпел жизнь в бегах, чтобы в конце собственноручно доставить себя аврорам? На мгновение ему вспомнился стылый холод Азкабанской темницы, и по шее пробежали мурашки.       Возвращаться в Лондон — безумие! Но и оставлять Дельфи с её психопаткой-матерью нельзя.       Меряя шагами коридоры дома, Сириус беспорядочно размышлял о том, как же ему поступить. Что он вообще мог сделать в текущей ситуации? К кому обратиться? Какую магию применить?       Все идеи были слишком сумбурными. Они вспыхивали в разуме, пару минут казались гениальным решением, но затем в них обнаруживался роковой изъян, и Сириус в ярости отбрасывал их. Он не знал, понятия не имел, как ему теперь быть. И эта беспомощность неимоверно бесила.       Наконец он понял, что уже брезжит рассвет. Бессонная ночь ощущалась гулкой тяжестью в затылке.       Он вышел во двор в надежде, что свежий воздух и прохлада проветрят его мысли и подкинут идею. Вместо этого он обнаружил новое затруднение — щенка, которого взяла Дельфи. Едва завидев Сириуса, тот бросился к нему и, тявкая, стал прыгать вокруг. Его взгляд выражал обожание. На несколько секунд Сириус впал в замешательство. Всё и так валилось из рук, а тут ещё забота о зверьке.       Повинуясь порыву, Сириус поднял щенка на руки и обнял. Мокрый нос ткнулся ему в лицо.       — Мерлин…       Он испытал вину перед этим существом. Его любовь была совершенно незаслуженной. Позаботиться о нём Сириус никак не мог. Лучшее — это отвезти обратно в приют. Наверное, именно это и придётся сделать.       Это решение принесло странное спокойствие. Буря эмоций ненадолго улеглась, давая короткую передышку. Он почесал щенка за ухом. Восторг, с которым тот смотрел на Сириуса, был точь-в-точь как у человеческого ребёнка.       — Я должен отправиться за ней, верно, Бадди?       Щенок облизал ему нос.       — Других вариантов тут просто нет.       

***

      Ранним утром к Дельфи в спальню зашла мама. Она принесла кофейник и две чашки на серебряном подносе. В чёрном кружевном платье с длинной узкой юбкой Беллатриса выглядела неотразимо элегантной. Облако вьющихся чёрных волос она оставила на свободе.       Отпив глоток из чашки, Дельфи навсегда решила, что британцы ничего не смыслят в кофе. Эту едва тёплую мутную жижу невозможно было проглотить. Мама нетерпеливо постукивала по полу острым носком туфли. Разумеется, чёрной.       — Вчера тебе пришлось нелегко…       Под её взглядом Дел поёжилась. Слишком прямо и слишком пристально.       — Этот выродок, Сириус, который называл себя твоим отцом, неплохо преуспел в своей лжи!       Дельфи сморщилась, словно от боли; глаза Беллатрисы торжествующе сверкнули.       — Почему ты не объявлялась столько лет, мама? — голос сел, и вместо крика из горла вышел сдавленный шёпот.       — Сириус и его дружки упрятали меня за решётку, в Азкабан! А оттуда, уж поверь, выбраться не так просто!       — Ты сидела в тюрьме? За что?       — Мерлин, ну и вид у тебя! Решила, будто я ем на завтрак маленьких девочек? — она расхохоталась, показав острые белые зубы. — Я всего лишь верно служила своему Господину, и за это меня отдали дементорам!       — Кто такие?.. Неважно! Ты должна мне рассказать всё о себе по порядку!       — Конечно, детка! — в улыбке Беллатрисы было столько сахара, что даже противный кофе приобрёл сладость. — Не беспокойся, у нас будет для этого вся оставшаяся жизнь.       Она подобрала длинную юбку и присела на край кровати. От неё пахло разогретым воском и какими-то травами. Дельфи внезапно захотелось прижаться ближе, чтобы наконец вдохнуть полной грудью.       — Я хочу знать, как ты жила все эти годы! Расскажи мне! — приказала Беллатриса.       И Дел начала говорить. Сначала медленно, будто через силу, продираясь сквозь чащу отчуждения и смущения. О Нью-Йорке, о Пенсильвании, о маленьких городках, где им случалось ненадолго оседать в своих бесконечных скитаниях.       Беллатриса улыбалась, потом начала смеяться, взвизгивая, как ребёнок, которого щекочут подмышками.       Только об отце… о Сириусе Дельфи старалась не упоминать лишний раз. Ветер в волосах и пропахшую горячим маслом кожу его байкерской куртки под своей щекой Дел благоразумно оставила себе.       — Ты столько всего повидала, моя маленькая девочка! — в голосе Беллатрисы, кажется, даже прозвучало чуточку зависти.       Дельфи покачала головой:       — Я всегда ощущала, будто мне чего-то не хватает. Тебя.       — Я бы хотела путешествовать вместе с тобой… Возможно, когда-нибудь… Следовать за солнцем, с востока на запад и с запада на восток, не думая ни о чём… — Беллатриса выдохнула. Внезапно тело её, как и голос, стало твёрдым: — Но моя жизнь подчинена великому замыслу. И, пока цель не будет достигнута, никто из нас не успокоится!       — Что ты имеешь в виду?       — Чистокровные волшебники — а наш род восходит к самому Мерлину! — не должны прятаться от маглов в подвалах и на чердаках, словно крысы. Я сделаю всё возможное! Мы сделаем… Магия будет править миром, как и предначертано!       Видимо, на лице Дел отразилось сомнение, потому что Беллатриса вскочила с кровати и уставилась на неё, уперев кулаки под рёбра.       — Я знаю, что говорю! Могущество Лорда несокрушимо. Он восстал из небытия, чтобы править нами! Каждый чистокровный волшебник должен вступить в его войско! Ты тоже!       Дел почувствовала себя хрупкой, как стекло. Она собиралась сказать, что не хочет воевать ни за каких волшебников. Ей всего лишь нужна мама, и всё. Но другая мысль искрой мелькнула в голове:       — Ты ведь не отдашь меня ему? Си… риусу. — прошептала она. — Даже если он заявится сюда?       — Не волнуйся. Предателю крови не проникнуть за эти стены! — заявила Беллатриса.       — Ты не знаешь, какой он…       — Я прекрасно знаю, какой он. Сириус — мой кузен, — перебила мама. — Что бы ты ни думала, он не самый сильный волшебник. К тому же, живя среди маглов, наверняка разучился колдовать… Я никогда не отдам тебя ему! — пообещала она.       — Ненавижу его! — пробормотала Дел, зарываясь лицом в подушку. Голова заболела от слёз, которые так и остались невыплаканными.       — Приведи себя в порядок! — приказала мама, прежде чем выйти за дверь. — Я зайду через час, чтобы представить тебя остальным.       Что значит «приведи в порядок»? Её пижамные шорты и футболка куда-то исчезли. Выход в ночной рубашке наверняка не предполагался. Дельфи сползла с кровати и распахнула дверцу гардероба, уставившись на пустые полки. Что она ожидала увидеть? Свою одежду, оставшуюся за океаном? Или наряды, сотканные из волшебства, как у Золушки? Присев за туалетный столик, Дел уставилась на отражение в круглом зеркале. Вид у неё был растерянный и бледный. Лицо, и без того похожее на яблоко, опухло, глаза покраснели. Гладкие тёмные волосы свисали безжизненно.       — Ты уродина, знаешь? — почти безразлично сказала Дельфи. — Вонючая жирная корова.       Не то чтобы она ненавидела собственную внешность. Чаще всего на разглядывание внешнего вида у неё не оставалось времени. Но здесь, рядом с изысканной, похожей на богиню, мамой, Дел казалась себе настоящей жабой. Нелепой самозванкой, которую по ошибке посчитали волшебницей.       — Ты даже душ не приняла? — мама вернулась, бросив на кровать чёрное платье, похожее на её собственное. — Не думала, что у моей дочери привычки тролля. Впрочем, чего ожидать от воспитания Сириуса! — она вздохнула.       — Изви…       — Нет времени, — мама покачала головой. — Одевайся, пока подгоним по фигуре. Надо будет заказать тебе гардероб. Мерлин, как я не подумала об этом раньше!       Дельфи распустила шнуровку на корсете, ощущая дежавю. Всего лишь день назад она так же надевала чёрное платье в примерочной магазинчика… Вот чёрт! Мама носит чёрное. Может быть, поэтому отец увидел Дел в платье и разозлился? Не время гадать. Мама выше ростом, платье на Дел волочилось по полу, а рукава закрывали пальцы.       — Мультикорпорс! — Беллатриса взмахнула неизвестно откуда явившейся палочкой, и наряд сел как влитой. — Экскуро!       Дельфи почувствовала, как кожу на мгновение обожгло, будто кипятком плеснули.       — Очищающее заклинание, — пояснила мама. — И надо что-то сделать с твоими волосами, это просто невыносимо! Кречер кабело!       Волосы Дел неожиданно зашевелились и начали удлиняться, пока не достигли пояса, завиваясь в тугие спирали. Мама сделала ещё пару взмахов палочкой, упругие локоны на голове Дельфи сами собрались в причёску.       — Неплохо!       Украдкой взглянув на себя в зеркало, Дел удивилась: она будто стала старше на пару лет и выглядела теперь не девчонкой с фермы рэднеков, а настоящей леди.       Спускаясь по лестнице следом за Беллатрисой, Дельфи смотрела вокруг во все глаза. Она никогда не бывала в таких домах. Или лучше сказать «особняках»?       Почерневшие перила главной лестницы буквально кричали о времени. Дел хотела бы провести по ним ладонью, ощутить кожей эту основательность и спокойствие. Но мамина прямая, как палка, спина впереди заставляла и её выпрямиться, отложив до более подходящего времени детское любопытство.       — Дельфини, дорогая, как ты? — незнакомая блондинка, похожая на увядшую розу, бросилась к ним навстречу. Позади неё Дел краем глаза приметила мужчину с белыми волосами, опиравшегося на трость, и парня с таким выражением лица, будто его заставляют есть дохлых крыс каждый день на завтрак.       — Дельфини, познакомься, — скомандовала мама, — Это твоя тётя Нарцисса, моя младшая сестра. Её муж, Люциус Малфой. Их сын, твой кузен Драко.       Что ж, к странным именам Дел было не привыкать. В конце концов, Навуходоносор выговаривать было бы сложнее. Угрюмый, неприступный вид новоявленных дядюшки и кузена сразу показал, насколько они рады её видеть. А мама со своей сестрой совершенно не похожи. Может, тётушка осветляет волосы с помощью магии?       — …Что ты намерена делать? — Нарцисса тревожно поёжилась. Дел поняла, что упустила начало разговора, занятая разглядыванием родственников.       Беллатриса пожала плечами:       — Ничего. Если он явится сюда, словно бродячий пёс, я разберусь с ним. Если только Лорд раньше его не прикончит. Пусть лучше прячется, как трусливая шавка, пока может… Все вокруг скоро узнают, что Повелитель возродился!       Лёгкий озноб пробежал по спине от этих слов, но Дельфи стряхнула его, как снежинки с зимней шапки. Ей на миг представилось тело в чёрной кожанке, безжизненно застывшее в снегу. Бред.       Смеясь и пританцовывая, Беллатриса направилась по коридору мимо множества закрытых дверей и распахнула крайнюю.       — Мой Лорд, — ликующим тоном воскликнула она, — Наше ожидание завершилось: Дельфини снова там, где ей подобает быть, со своей семьёй!       Тот, кого Дел поначалу приняла за демона, не поднялся из-за стола и вообще никак не отреагировал на слова Беллатрисы. Только сверлил Дельфи немигающим змеиным взглядом.       — Как вы себя чувствуете, мисс Блэк? — От тёмной стены рядом с едва тлеющим камином отделилась такая же тёмная тень и шагнула к столу. Человек, одетый с ног до головы во всё чёрное, с чёрными волосами и невероятно бледным, как у трупа, лицом окликнул её, очевидно ожидая ответа.       — Всё прекрасно, Северус, разве ты не видишь? — мама сердито затрясла головой. — Дельфини под моим присмотром. С ней больше не случится ничего плохого!       Дел показалось, что чёрный человек усмехнулся.       — Дельфини, а это Северус Снейп, наш червь в самом сердце логова любителей грязнокровок!       — Думаю, что подобные комментарии непозволительны, Беллатриса…       — Хватит! — тот, кого называли Лордом, прервал негодующую реплику Снейпа. — Мы рады, Белла, что твоя дочь наконец с нами. Надеюсь, в будущем она станет таким же верным соратником для нашего общего дела, как и ты. Подготовь её!       — Да, мой Лорд! — мама, улыбаясь, склонила голову. — Пойдём, Дельфини, с остальными ты обязательно познакомишься. Позже. А пока надо позаботиться о твоём обучении, чтобы ты смогла стать настоящей волшебницей, какой должна по праву рождения. С завтрашнего дня начнутся занятия. Лорд уже выбрал самых лучших учителей для тебя! — она хлопнула в ладоши. — У нас столько дел! А времени так мало.

***

      Прошла всего неделя, а Дельфи казалось, гораздо больше. «Мама» — поначалу она повторяла это слово по сто раз на дню, к месту и не к месту, радостная, что часть жизни, которую она считала потерянной навсегда, вернулась. Мама расчёсывала ей волосы перед сном! Мама пригласила портниху, чтобы та сняла мерки, и с помощью магии за один день у Дельфи появился целый гардероб платьев!       Она всё никак не могла привыкнуть, что вот эта высокая, ослепительно красивая женщина — её мама. Мама разрешила заходить к ней в комнату, когда понадобится, и Дельфи с удовольствием наблюдала по утрам, как мама делает себе причёску, выбирает наряд… Все платья были чёрного цвета, но это ей даже шло.       В спальне мамы всё было необычным: от мерцающих хрустальных флакончиков с зельями до кружевного чёрного балдахина. Эту комнату полагалось называть странным словом «будуар». Мама сокрушалась, что Сириус не дал Дельфи классического образования, и теперь ей придётся тяжело среди представителей чистокровных семей. А то, что её семья чистокровная, она подчёркивала постоянно, презрительно называя других людей «маглы» или «грязнокровки». Дельфи изо всех сил старалась ей подражать: задирала нос, выпрямляла спину, тренировала медленную походку — в длинном платье не побегаешь. Это было всё равно что играть в куклы. Наряжать, придавать изысканную позу, говорить тонким чужим голосом. Временами Дельфи казалась себе куклой, особенно среди старомодно одетых незнакомцев с колючими взглядами. Об этом она и мечтала, не так ли?       Дельфи не думала, что теряет себя, напротив, возвращается к тому, для чего она была рождена. Магия! Здесь она ощущалась так остро, пряно, как какао с перцем, как оранжевая курица в «Панда Экспресс». Оказывается, Дельфи скучала по этим забегаловкам с китайской едой, в «Панда Экспресс» всегда возникало ощущение праздника. Здешняя магия манила Дельфи, но оказалась приправлена слишком большим количеством пресных правил.       Например, учёба. Поначалу Дельфи впитывала всё, что ей говорили: хотелось как можно быстрее научиться всему. Но когда бледный мужчина с блёклыми волосами — мама называла его «Люциус, дорогой» — сказал, что ей предстоит выучить родословные всех чистокровных семей магической Британии — «Священные двадцать восемь», Дельфи едва не подавилась возмущением. Мистер Малфой также вручил ей толстенный том «История магии» Миранды Гуссокл и велел конспектировать каждый день по двенадцать дюймов. Естественно, Дельфи не стала этого делать, она и представить не могла, как конспект измерять в дюймах.       В библиотеке Малфоев (у них в особняке в самом деле была целая библиотека!) хватало куда более привлекательных книг в старинных золочёных переплётах. Дельфи целый час бродила там, рассматривая всё это великолепие, трогала корешки фолиантов и листала хрупкие страницы. Она будто попала в фильм! Больше всего её заинтриговала тонкая книжка в змеиной коже, написанная не буквами, а странными гипнотическими символами. Чем дольше Дельфи вглядывалась в них, тем сильнее ей казалось, что она слышит шёпот.       «Дитя… Сила бурлит в тебе, не сдерживай её. Она — мой дар. Распорядись ею с умом, иначе рискуешь всё потерять».       Странно, но на следующий день Дел уже не смогла отыскать эту книжку. Может, ей приснилось?              — Итак, мисс Лестрейндж, покажите мне ваш пергамент, — мистер Малфой расхаживал по библиотеке, заложив руки за спину, словно журавль по болоту.       — Что? Вы имеете в виду конспект? Я его не делала. Глупо переписывать книгу, если можно просто прочитать её и запомнить.       Люциус остановился, словно наткнувшись на препятствие, и смерил её презрительным взглядом:       — Напоминаю, мисс Лестрейндж, что ваша мать просила меня восполнить пробелы в вашем образовании! Не вам рассуждать о том, что необходимо и что нет. Своего сына я бы давно уже наказал, если бы Драко осмелился перечить мне!       — Слава Богу, я не ваша дочь! Можете наказывать своего сына, но не меня! Сейчас конец двадцатого века, а вы хотите, чтобы я переписывала книги гусиным пером? Давайте лучше займёмся тем, что действительно важно. Я хочу научиться колдовать!       Их спор предсказуемо перерос в скандал. Мистер Малфой, задрав нос, удалился, пообещав рассказать всё Беллатрисе. Дельфи правда не понимала, что она такого натворила. Если ей велят делать глупости, не должна же она ползать на брюхе, как щенок перед хозяином. Может, ещё из окошка выпрыгнуть, когда прикажут?       А ведь «Люциус, дорогой» может наврать три кучи, и тогда мама разозлится на неё. Лучше рассказать всё первой. Почти не запутавшись в переходах особняка, Дел поднялась на второй этаж и постучала в дверь спальни мамы.       — Входи, Дельфини! Как продвигаются твои занятия? — приветливый голос Беллатрисы вселил в неё неуверенность. Но мама, похоже, не ждала ответа. — Надо подобрать волшебную палочку, чтобы я могла учить тебя заклинаниям. Уверена, совсем скоро отец сможет гордиться тобой!       Отец? Значит, он существует и, скорее всего, находится где-то неподалёку? Почему же Дельфи до сих пор не познакомили с ним?       В первые дни, когда Дел начала задавать вопросы, мама всё объяснила:       — Разумеется, Сириус не твой отец! Он похитил тебя у нас, чтобы лишить предназначенного тебе великого будущего!       Ярость, похожая на чувство, будто падаешь с высоты, охватила её тогда. Как посмел Сирил, то есть Сириус, скрывать от неё столько лет мир магии, для которого она была предназначена! Зачем он скармливал ей ложь про паранормальные способности, телекинез, пирокинез, только бы не выдавать свои тайны? А сам всё это время хранил в шкатулке волшебную палочку! Гнев Дельфи стремительно рос: она наконец обнаружила истинную себя. Не странную девочку, которая переезжала с места на место, каждый раз отрывая кусочек души, а сильную колдунью, которой от рождения были даны способности управлять магией. Магия прорастала сквозь неё, как стебель сквозь асфальт, расцветала — когда-нибудь Дельфи научится управлять своими способностями и начнёт пожинать плоды. Каждый день, проведённый здесь, рядом с матерью, она становится сильнее, увереннее, крепче. А Сириус, который собирался отнять у неё всё это навсегда, будет наказан! Белла найдёт его и… что случится дальше, Дельфи не могла представить, но была уверена: он получит по заслугам.       Но если её отец не Сириус, то кто?       — Мам, ты ведь скажешь, кто мой отец?       Хотя они обе были в маминой спальне, Беллатриса прижала её голову к своей груди и прошептала:       — Тссс… Об этом никто не должен знать. У твоего отца слишком много врагов, они могут попытаться навредить ему через тебя!       Белла развернула дочь к себе и смотрела пристально, испытующе, словно сомневалась, можно ли ей доверять.       — Твой отец много вытерпел. Он стольким пожертвовал ради благой цели! Он заслуживает, чтобы о нём заботились и защищали, понимаешь? И ты, Дельфи, ты должна стать лучшей! Оправдать его доверие! Если, глядя на твои неловкие попытки контролировать свой дар, маги будут смеяться, это бросит тень и на него. Стань достойной!       Она слышала нечто подобное от отца… от Сириуса: веди себя прилично, чтобы не привлекать внимания; контролируй себя; держи себя в руках. Дельфи верила ему. А сейчас он ей отвратителен, потому что, если бы Сириус не похитил её от родной матери, Дельфи УЖЕ добилась бы всего, чего от неё ожидают.       — Проклятый предатель!       — Ты о ком? — Белла рассеянно поглаживала дочь по голове.       — Сириус! Он отнял у меня возможность учиться магии с детства!       — Ты тратишь слишком много времени на сожаления и гнев, — упрекнула мама. — Ты должна учиться каждую свободную минуту!       Мгновенный румянец опалил щёки Дельфи до выступивших слёз:       — Прости, мама! Ты права. Но я злюсь, и ничего не могу с этим поделать. Как же я хочу, чтобы прямо сейчас он был здесь, и я могла высказать всё в лицо! Столько лет я думала, что Сирил мой отец! Я заботилась о нём: стирала одежду, готовила, убирала в доме, кормила его псов. А он в это время говорил, что ты умерла, и мы скрываемся от твоих убийц! Его ложь отвратительна! Пусть придёт сюда и ответит за всё!       — Дельфи, если ты обучишься магии в полной мере, Сириус никогда больше не сможет тебе навредить.       — Да, но…       — Не спорь! Мерлин, какое же терпение нужно с этими детьми! Он испортил тебя своим воспитанием, приучил, что старшим можно возражать! Что за глупые споры с Люциусом? Ты считаешь, что непослушанием можно чего-то добиться?       Дельфи не узнавала мать: минуту назад Беллатриса гладила её по голове, а теперь отталкивала, выкрикивая обвинения. Круглые глаза Беллы превратились в узкие щели, как у змеемордого, источающие угрозу:       — Жаль, что не я воспитывала тебя в детстве! Пара Круциатусов живо исправила бы твой характер!       В той куче заклинаний, которым её пытались обучить, Дельфи не запомнила, что значит «Круциатус», но подозревала: это что-то плохое. Внезапно Белла смягчилась:       — Малышка, тебе столько пришлось пережить без мамы. Никто не объяснил маленькой Дельфи, что старших следует уважать. Иногда я об этом забываю, да поможет нам Салазар! Я не должна сердиться на тебя, ты ведь ещё только учишься. Всё будет хорошо!       Дельфи снова склонила голову, успокоенная материнскими руками, но семена страха уже проросли в ней, вцепившись в душу живучими корешками. Мама может быть резкой, может злиться и угрожать. Маму нельзя раздражать непослушанием.