Дочь врага

      Пытки Беллы меркли в сравнении с горечью. Слишком остро резали душу осколки воспоминаний.        «Она тебе не дочь», — повторял Сириус мысленно снова и снова, пытаясь избавиться хотя бы от боли предательства. Но как?.. Ради всего святого, как она могла?! После всех сил, что он вложил в её воспитание, после всех лет, всех слов о взаимной любви, ей хватило пары грёбаных недель с Беллатрисой, чтобы сбросить отцовство Сириуса, как старые туфли!        Ах, впрочем!..       Чего ещё было ждать от отродья этих двоих?! Ведь он знал, давно знал, кто настоящий отец девчонки. Каким же дураком надо было быть, чтобы столько лет закрывать на это глаза и видеть в ней нормального человека! Первое впечатление тогда, в моменте, было верным. Нужно было следовать ему.       Был долгий переезд, и Дел совсем раскапризничалась. Ей семь; она успела подружиться с кем-то из школьного класса, но Сириус в который раз вынужден увезти её в другой город.        Он остановил фургон на заправке и, перегнувшись через водительское сиденье, обернулся к заплаканной дочери.        — Ну всё, вылезай. Пойдём купим тебе мороженое или игрушку какую-нибудь, ага? Давай, не реви.       Он выпрыгнул с высокого сиденья, открыл дверцу перед Дел и, взяв её на руки, вытащил из машины. Девочка крепко обняла его за шею и прохныкала:       — Я хочу обратно!       — Нам нельзя обратно, Делли. Нас там схватят.       Накануне Сириус действительно видел волшебника, который ошивался возле их дома. Никаких мантий, конечно. Просто человечек в клетчатом костюме, который огляделся по сторонам и, думая, что никто его не видит, вытащил палочку. Постучав ею по наручным часам, он поднёс их ко рту и стал что-то нервно наговаривать.       После этого Сириус, собственно, сорвался с места и ринулся в очередной переезд вместе с дочкой. Если американские авроры схватят его, то экстрадируют в Британию, а там… На мгновение образы прошлого встали перед мысленным взором: грёбаная дуэль с Петтигрю, арест, балахоны дементоров, лязг цепей, промозглое отчаяние Азкабана. Сириуса передёрнуло. Нет, он не собрался возвращаться в тот ад.       Он поставил дочку на асфальт, взял за руку, и вместе они вошли в придорожный магазинчик. Тут пахло дешёвым кофе из автоматов, и играла старенькая хрипучая колонка. На одном из стеллажей пестрели раскраски, куклы и сладости. Здесь же крутилась женщина с ребёнком, тщетно пытаясь убедить мальчишку, что местный мармелад совсем не вкусный. Сириус присел на корточки рядом с дочкой.       — Ну как, нравится что-нибудь?       Она сосредоточенно скользила взглядом по полкам.       — Выбирай, ладно? Я пока возьму нам сэндвичей или что у них тут есть.        Он отошёл к прилавку с едой и начал сгребать почти всё. Уезжал в спешке, поэтому жратвы с собой толком не захватил.       Внезапно за спиной — там, где осталась Дел — раздался визг. Кричала та дамочка. Бросив всё, Сириус вернулся к детскому стеллажу, ожидая чего угодно, только не… этого.        Разноцветные мармеладные змеи сыпались из пачки в руках мальчика и проворно ползли по полу к Делли, точно живые, а та, уставившись на них, странно шипела, широко открывая рот.       — Хас-с-с ш-шифис-си уш-ш…       Она змееуст?..        Огромная тяжесть навалилась Сириусу на плечи, во рту пересохло, а края зрения на миг потемнели. Он не хотел верить в то, что видел, но умом уже понял страшную правду. Раньше самым неприятным в происхождении Дельфи была её мать — умалишённая кузина Сириуса, садистка Беллатриса, ныне заслуженно прозябающая в Азкабане. Предполагаемый отец девочки, Рудольфус Лестрейндж, был фигурой непримечательной по сравнению с Беллой. Однако теперь выходило, что всё это цветочки по сравнению с настоящим отцом Дельфи. Ведь если она владеет парселтангом, значит, она наследница Слизерина, как и Волдеморт, и значит, вот кто на самом деле…       Сириус рывком преодолел расстояние, разделявшее его и девчонку. Он зажал ей рот и яростно растоптал мармеладных змей.       — Не смей!       — Что?.. — пискнула Дельфи.       Сириус встряхнул её.       — Никогда! Не смей! Ты поняла меня?!       Огромные чёрные глаза, почти щенячьи, уставились на него с ужасом и вмиг налились слезами. Сириус и сам не знал, что на него нашло. Вернее, всё он знал… Признавать сам себе не хотел, насколько испугался.       — Делли… — пробормотал он, ослабляя хватку и смотря на девочку со смесью вины и ужаса.       За спиной голосила та дамочка и её сын. Хвост Салазара, ещё с ними что-то делать сейчас!..       Сириус резко выдохнул и поднялся. Нельзя, чтобы они кому-то рассказали об увиденном. Как удачно, что всё это дерьмо произошло во время переезда, когда самые ценные вещи у Сириуса с собой, в заплечной сумке. Буравя женщину взглядом, он на ощупь нашёл в сумке продолговатый футляр, щелчком пальцев открыл его и вытащил палочку. Женщина уставилась на неё, скривилась и продолжила надрываться, размахивая руками. Сириус не вслушивался, но там было что-то про понаехавших и их неуправляемых детей.       — Обливиэйт, — сказал он, очертив палочкой круг, чтобы магия подействовала на всех маглов в магазине. Женщина, её сын, пара других покупателей и парнишка на кассе обмякли, с глупыми улыбками уставившись в пространство. Это давало фору в несколько минут, прежде чем они очнутся.       От заклинания по руке до локтя пробежала приятная дрожь. Мерлин, как же давно Сириус по-нормальному не колдовал, как соскучился по этому ощущению! Но использование волшебных палочек отслеживалось американским авроратом куда строже, чем другие виды магии. Поэтому теперь им с Дел придётся гнать быстрее и дальше, чем он планировал.       Грёбаный хвост Салазара!       Он обернулся к Дел и собирался схватить её за руку, но девочка отступила на несколько шагов и смотрела на него с абсолютным ужасом. Как на врага.       — Делли, мы должны уходить отсюда.       — Почему ты кричал? — спросила она тонким голосом. — Что ты сделал с ними?       Сириус вздохнул. Сейчас было не место и не время всё это обсуждать.        Он наставил палочку на девочку. Она сжалась, втянув голову в плечи, но больше не отступала.       — Обливиэйт, — повторил Сириус, и новая вспышка магии вырвалась из его палочки. В этот раз она ударила в глаза Дельфи. Девочка замерла в трансе.       Сириус подступил, чтобы поднять её на руки и унести отсюда, но замер. Перед его глазами встал образ из прошлого — лицо, которое вечно мелькало в газетах. Монстр, сеявший ужас на улицах Лондона. Выродок, убивший Джеймса и Лили. Вот чья кровь в её жилах.       Выращивая её, разве не предаёт он покойных друзей? На её месте должен быть Гарри! А этот ребёнок… её вовсе не должно существовать! Твари вроде Волдеморта и Беллы не должны!..       Сириус зажмурился и мотнул головой, прогоняя эти мысли.       Твари вроде его собственных родителей тоже «не должны». Вот где правда. Он такой же, как Дельфи — вернее, она такая же, как он. Нельзя обвинять её в том, кто её родители. Ни их, ни даже Сириуса она не выбирала. Лучшее, что он может сделать, — это дальше растить её как родную.       Он мягко погладил дочку по лбу, убирая прядь чёрных волос. В горле пересохло от переживаний. Подняв её на руки, он захватил продукты и поспешил к фургону.       И всё же тёмное происхождение девочки не давало ему покоя. Общение со змеями, наследие Салазара Слизерина… Всё это не оставит ей шансов на светлое будущее. Это древние и чёрные силы, с которыми нельзя взаимодействовать.       Многие недели Сириус мучался размышлениями о том, как же ему быть с этим наследием, пока не пришёл к горькому, но правильному решению: в жизни Дельфи не должно быть магии. Никакого Хогвартса или его американского аналога. Никакой волшебной палочки. Только так можно будет уберечь Дел от тьмы, которая тянется к ней из глубины веков.       Так он решил тогда, восемь лет назад.       Как же он заблуждался! Нужно было сразу понять, что ничего путного из девчонки не выйдет, как ни прячь её от магии! Нужно было действовать жёстко!..       Избавиться от неё? Как-то. Уж точно выкинуть из своей жизни.       Сейчас, сидя в стылой камере и уже не надеясь ни на побег, ни на скорую смерть, Сириус не мог перестать думать и вспоминать. Но каждый образ прошлого был отравлен, и соприкосновение с ним причиняло новую боль. Все годы, проведённые в Америке, были неразрывно связаны с Дел, и любое воспоминание о тамошней жизни мгновенно возвращало его к мыслям о предательстве «дочери». Более ранние годы — Азкабан, война — были полны потерь сами по себе. Оставался Хогвартс. Недолгое подростковое счастье Сириуса. Но и эти мысли горчили оттого, как ужасно сложились судьбы его друзей. А кроме того всё это было слишком давно. И к собственному ужасу и стыду Сириус понимал, что не может чётко вспомнить лица.       Поэтому лучшее, что он мог, это смотреть на блики, бегающие по металлу. Он сам не заметил, как отключился. На этот раз вместо кошмаров Морфей словно в насмешку подарил ему светлый сон.       Побережье. В туманной дымке не видно дальнего берега, но, кажется, это озеро. Погода безупречна. Ни палящего солнца, ни духоты, ни ветра. Идеальное застывшее безвременье.        Песок шуршит от лёгкого прибоя, и серо-голубая вода лижет небольшую лодку, которую Сириус с Джеймсом удерживают возле берега, пока дети забираются в неё. Лили уже сидит внутри. Делли и Гарри брызгают друг в друга и смеются. Вот только смеха не слышно.        Внезапно Сириус понимает, что оказался под водой, и сквозь неё все звуки — просто гул пустоты.       Его вырвал из сна звук шагов — снова. Первые мгновения он не мог сообразить, где он и что с ним. Осознание ударило как обухом.       Руки мерзко ныли от наручников.        Образы из сна продолжали звенеть в сознании, и от острого понимания, как много он потерял и никогда не вернёт, на глаза навернулись слёзы. Он быстро утёр их, потому что последнее, чего хотел, это показывать слабость своим тюремщикам. Сейчас дверь откроется, и значит, его ждут новые унижения и боль. Он постарался отрешиться от этого, сделать вид, будто ему нет никакого дела.        Дверные петли скрипнули, и в проёме он увидел силуэт Беллы. Что бы такое сказать ей, чтобы она сразу пустила Аваду, а не пытала его?       — Давай по-быстрому, Белла. Тебе ещё постель змеерожему греть.       Браво, Бродяга. Этим ты только спровоцировал её дольше тебя мучить. Сириус криво усмехнулся, глотая желчь, подступившую к горлу.       Ответ последовал после заминки.       — Я не Белла.       Голос дочери. Сердце Сириуса пропустило удар. Мгновение надежды опалило душу ещё более острой горечью. Слишком хорошо он помнил, что это она позвала Пожирателей, которые схватили его. Он оскалился, чтобы не показывать боль.       — Значит, сегодня ты вместо неё? Всем её трюкам уже научилась, а?!       — Не так-то просто учиться магии, когда от тебя всю жизнь её скрывали, — едко ответила она.       От переизбытка эмоций Сириус ударил кандалами о стену, так что звенья цепей оглушительно задребезжали.       — Зачем ты пришла?! Практиковаться?! Мелкая мразь! А вырядилась! Как любимая мамочка!       Внезапно его накрыло мрачное озарение. Так вот зачем его держали в живых всё это время! Чтобы она — лично она! — убила его. Чтобы на нём освоила убивающее. Это ведь так в их духе! Так изощрённо логично!       — Тебя за этим отправили, да? За этим?!       — Меня никто не отправлял.       Но он не слышал её слов. Горе, боль и истощение затуманили его разум. Он расхохотался.       — Салазаровы потроха! Я просрал на тебя тринадцать лет жизни, Делли! Тринадцать лет в грёбаный унитаз! Высиживал тебя, сука, как змеиное яйцо для этих двух вшивых психопатов! — он сплюнул. — Лучше бы я умер тогда вместе с Джеймсом. Или надо было убить тебя, как только я узнал, чья ты на самом деле. Просто придушить тебя, пока ты никому не могла навредить!       Он не различал в контражуре лица Дельфи, но чётко увидел движение — она направила на него палочку. Он сжал зубы.       — Алохомора, — произнесла она дрогнувшим голосом. В нём звучали слёзы, это было ни с чем не спутать.       Словно ледяные брызги, единственное слово отрезвило Сириуса. Оковы по-прежнему холодили запястья, но её попытка… Ужас от только что произнесённых оскорблений сдавил ему грудь.       — Делли, прости, я…       — Замолчи!       У неё вырвался всхлип. Она убрала палочку, быстро шагнула к Сириусу и положила руки на кандалы. Он наконец смог рассмотреть её лицо, и, Мерлин, сколько же на нём было написано боли! Совесть сжала ему внутренности. Поспешно, пока она стояла рядом, он попытался оправдаться:       — Я совсем тут замучился, Дел. Я не хотел этого говорить.       — Но сказал, — отрезала она, не глядя на него.       С глухим щелчком наручники под её руками вдруг дёрнулись и раскрылись. Металл, звеня, посыпался на каменный пол. Вокруг Сириуса словно включили незримый свет, и робкие шепотки магии начали проклёвываться в глубине его сущности.       Она сунула ему в руку маленький флакон зелья и палочку — его палочку. Её угловатая древесина отозвалась на прикосновение теплом и радостными искрами. Сириус стиснул её в кулаке так крепко, будто она в любой момент снова могла исчезнуть.       — Ты должен уходить. Это Феликс Фелицис. Он поможет.       Боясь поверить своему счастью, Сириус по стенке поднялся на ноги. Слова благодарности никак не приходили на ум. Он так давно не верил, что есть хоть призрачный шанс спастись, что теперь был словно слепец, впервые увидевший свет.       — Делли…       — Убирайся!       Её тон был пощёчиной.       — Пойдём со мной!       Дельфи наконец встретилась с ним взглядом. Никаких следов слёз не осталось, теперь её чёрные глаза мрачно пламенели.       — Ты правда думал о том, чтобы убить меня в детстве?       — Конечно нет! Я!.. сморозил это сгоряча. Прости, зайка! Прошу тебя!..       — Нет, — она сглотнула. — Спасайся, но я с тобой не пойду. Теперь здесь мой дом.       — Делли, я не уйду без тебя. У меня нет другой жизни, кроме тебя. Пожалуйста!       — Эгоист, как всегда. «Ты-ты»! Может, хоть раз подумаешь, чего я хочу?       — Чего угодно, только не служить этим мразям! Здесь ты никогда не будешь свободна, никогда не!..       — Здесь я обрету истинную силу! Буду следовать своему предназначению, которое ты всегда от меня скрывал! Стану великой колдуньей, а не буду кататься на твоей вонючей развалюхе и побираться по помойкам!       — Вот значит как? Захотелось могущества? Решила стать своей в этой кучке садистов и извергов?!       Она небрежно мотнула кудрями.        — Здесь моя настоящая семья. Мои настоящие родители. Я не слепая, я вижу, что они жестокие! Но думаешь, ты сильно лучше?! Здесь мне по крайней мере не лгут!       Бессильная ярость перекрутила душу Сириуса в тугой жгут. Несносная упрямая девчонка!        — Они сделают из тебя убийцу, как ты не понимаешь?!       — Ты сам — убийца! Они сделают из меня могущественную волшебницу! А ты — бродяжку!       — Дел, люди, среди которых ты росла, все они для твоей новой «семьи» просто мусор под ногами! Пойми ты!..       — Заткнись!       Ещё миг он подбирал слова, а потом запал вдруг иссяк, и накатило отчаяние.       — Я настолько облажался, да?..        Он вспомнил их постоянные переезды, снова и снова отрывавшие Дел от людей, к которым она едва успела привязаться. Вспомнил собственную ругань и приступы угрюмой злобы, которые с самого детства были частью её жизни. Неужели он рассчитывал, что в такой обстановке она вырастет доброй и сострадательной? Салазаров дебил. Пожинай плоды, как говорится.       — Похоже на то, — горько заключил он.       Ему представилась Дельфи в змеином величии Наследницы Салазара — правительница нового тёмного мира. От такого образа брала оторопь. Дочь была чудовищно прекрасна. Всё нутро Сириуса восставало против такого будущего, но вместе тем он не мог не признать, что Дельфи смотрится в роли змеиной королевы как влитая.       — Я остаюсь, — сказала она твёрдо. — А ты, если хочешь жить, должен валить отсюда. Сейчас же!       Сириус окинул её последним горьким взглядом.       — Я ненавижу тот мир, который ты собираешься строить, — хрипловато проговорил он, — но я не могу ненавидеть тебя. Поэтому, пожалуйста, Дел... Пусть так или иначе, ты будешь счастлива.