Дочь врага

      — Тёмная Мать, призываю тебя! Приди! Даруй обещанное могущество! — прошипел Лорд.       Трон, на котором сидела Дельфи, содрогнулся, потому что Нагайна переползла выше, обвившись теперь вокруг её коленей. Ощутив змеиное прикосновение голой кожей, Дел оцепенела от ужаса. Время словно замедлилось. В голове закрутились нелепые мысли: этот ритуал нужен вовсе не для того, чтобы вернуть ей колдовские способности — нет, её принесут в жертву какому-нибудь жестокому древнему богу. Мысли показались настолько идиотскими, что Дельфи тут же их отбросила. Стала бы Беллатриса учить дочь и заботиться о ней, если бы собиралась убить? Бред! В это мгновение Белла повернулась, их глаза встретились, и Дел обжёг стыд. Не могла мама желать ей зла. Думать о таком было всё равно что окунуться в жирную липкую грязь.       БАМ! Вторая капля зелья упала на камень.       — Приди! — Нагайна прошипела вместе с Лордом и переползла выше, теперь её кольца обвивали Дел уже до пояса. Словно острые шипы впились в нижнюю часть тела. Рот открылся в крике боли, но наружу не вышло ни звука. Боль достигла своей наивысшей точки, затем облегчение нахлынуло мощным потоком.       БАМ! Третья капля.       Нагайна одним рывком сдавила грудь Дел и перенеслась вместе с ней к костру, на большой плоский камень. Рука Лорда с зельем оказалась прямо над лицом. Пламя угасло, теперь флакон казался абсолютно прозрачным.       — Пей!       Дел замотала головой, задыхаясь. В живот, который и так болел от напряжения, тут же вонзилось что-то острое, она вскрикнула, и в открытый рот полилась жидкость. Дельфи пыталась не глотать. Язык и нёбо жгло невыносимо, словно это был чистый неразбавленный виски, затем жар потёк в желудок, вызвав рвотный рефлекс.       Дел увидела над собой лицо Беллы, ликующее, открытое. Она радостно смеялась и уговаривала немного потерпеть. Скоро всё пройдёт.       Дел извивалась в змеиных путах. Слишком поздно. Во рту скопилась слюна, целый океан горькой слюны. Нестерпимое желание приблизиться, прижаться к тёплому телу матери. Пить, глотать, нежиться в источаемой ею любви…       — Это зелье высвободит твою магию. Потерпи, Дельфини, — Беллатриса с нежной улыбкой погладила её по голове.       Пожалуйста, пожалуйста… Она не хочет никакой магии, пусть не будет этого разрывающего тело огня! Пить, пить! Дел готова валяться в ногах у них, у своих родителей. Лишь бы только её избавили от невыносимых мучений.              ***              Путь по подземному лабиринту мог бы затянуться на часы, а то и вовсе привести всех четверых к бесславной кончине в пасти Квинтолапа, если бы не мастерство Билла Уизли. Расчерчивая рунами каждую развилку, он чётко определял, куда идти и где ждать ловушек. В результате Сириус и спутники добрались до пещерного зала с высоким сводом меньше чем за час.       — Есть два входа, — тихо сообщил Билл, сверяясь с парящими в воздухе рунами. — Оба эти тоннеля ведут к месту ритуала.       — Значит, разделимся, — постановила Тонкс.       Быстрым жестом она обозначила, что Билл и Сириус идут в левый тоннель, а она и Аманда — в правый.       — Я буду отвлекать внимание. Аманда, страхуешь меня щитами. Вы двое ждёте удобного момента и забираете девочку. Атаковать только если увидите, что мы под ударом и никак не справляемся. Всё ясно?       — Как ты собираешься отвлечь их? — спросил Сириус.       Тонкс усмехнулась. Её лицо и фигура вдруг начали причудливо меняться и за пару секунд она преобразилась в седобородого старика — точь в точь Дамблдор.       — Например, так, — сказала она мужским старческим голосом. Ещё пара секунд и на месте Дамблдора стояла утончённая блондинка — Нарцисса Малфой. — Или так. — Тонкс вернула собственную внешность. — Пусть они думают, что противников много или что в их рядах предатели.       Сириус одобрительно кивнул.       — Будьте осторожны, — напутствовал Билл, прежде чем они разошлись.       — Ага. А вы двое не наделайте глупостей, — дружески поддела его Тонкс.       Пробравшись сквозь завалы последнего кругового тоннеля, Сириус и Билл оказались на своеобразном балконе, с которого открывался вид на широкий сумрачный зал. Казалось, такое пространство не могло возникнуть само собой и точно было создано волшебниками. Гладкий каменный пол подошёл бы для вальсов, а сталактиты, которыми скалился потолок, по расположению напоминали дворцовые люстры. Зеленоватый свет, шедший от них, усиливал сходство.       Но всё это слабо волновало Сириуса. Его взгляд мгновенно приковали две фигуры в центре пещеры. Белла и высокий лысый мужчина с иссиня-белой кожей. Судя по тому, в какой подобострастной позе Белла стояла перед ним, это мог быть только Тёмный Лорд. Сраные биологические родители Дел. Но где же она сама? Неужели они опоздали?       — Мерлин… — пробормотал Билл за спиной Сириуса. — Ждём, пока Тонкс и Аманда…       Пока он говорил, Сириус наконец увидел дочь, и его сердце болезненно заколотилось. Дел лежала на большом каменном алтаре, и её оплетали змеящиеся путы.       Волдеморт шагнул ближе и навис над ней. То, что произошло дальше, на мгновение вышибло весь воздух из лёгких Сириуса.       Змееподобное лицо Тёмного Лорда растянулось в неестественную гримасу. Его рот раскрывался шире и шире, нижняя челюсть уже спустилась до уровня ключиц и не останавливалась. Чёрный зев казался воронкой. Он склонился над прикованной Дел, и эфемерные золотые нити потянулись от неё в его чудовищную пасть. Дел дёргалась в оковах и кричала.       Все приказы, правила и планы мигом вылетели из головы Сириуса. Поля зрения сузилось от гнева. Он видел лишь, как нелюдь, убивший когда-то его лучших друзей, вытягивает жизнь из его дочери. Этого монстра нужно было остановить, стереть с лица земли, а всё остальное не имело значения.       Сириус вскинул палочку, наставив её на Волдеморта. Ненависть и ярость вибрировали в его теле. Сгусток ядовитой магии набух в кулаке и ринулся сквозь древко к кончику палочки. Она сама вильнула в пальцах, написав в воздухе молнию-росчерк, и тихим шёпотом крамольные слова проклятья сорвались с губ.       Однажды Сириус уже применял его. Однажды человек уже погиб от его рук. Предатель Петтигрю.       Пусть же это повторится!       Искрящий зелёный луч вырвался из его палочки и стремглав пронёсся сквозь пещеру. У Билла вырвался возмущённый возглас. Это не имело значения.       Молния смерти без промаха ударила в Тёмного Лорда, и… ничего. Тот даже не дрогнул.              ***              — Она до сих пор сопротивляется, — змеиное шипение Лорда ворвалось в бесконечное страдание, возмутив, заставив ответить судорожным всхлипом.       Уступить искушению, поддаться соблазну. Выпустить то, что так долго скрывалось внутри. Ни один человек не может бесконечно сдерживать лавину. Она пыталась, честно пыталась быть обычной, хорошей девочкой. Папа, я буду хорошей! Я только хотела поговорить со змейками. Смотри, как их много! Они такие милые! Он пытался защитить её. Но в конце она всегда оставалась одна. «Огонь ведёт тебя!» Дел повлекло, потянуло к свету костра, мягкому и тёплому. Беззвучный крик растворился во тьме. Её затопило наслаждение, чистое удовольствие, к которому примешивался кислый привкус вины. Обострившимся зрением Дел различала в толпе Драко, Люциуса, Роули, мужчину, у которого умер отец, тех, у кого были дети, и тех, кто сами ещё были детьми. Мужчину, у которого болел живот, и того, кто мечтал о блинчиках на завтрак. Множество шепотков их мыслей сливались воедино. Голос Беллатрисы звучал громче всех: она хохотала и кружилась, словно расшалившийся ребёнок:       — Получилось! Получилось!       — Я горжусь тобой, Дельфини! — Волдеморт склонился над ней — зыбкая фигура в окружающей тьме. — Теперь ты должна поделиться своим могуществом. Отдай его мне!       Всё, что она различала прямо перед собой, — змеиные глаза, сверкающие такой алчностью, что Дел покоробило. Она по-прежнему не чувствовала ни рук, ни ног в объятиях Нагайны, спелёнутая, как младенец. Наполненная волшебством до краёв, но беспомощная и немая.       — Что ты задумал, Том?       Белла говорила так тихо, что Дельфи при всём её остром слухе, усиленном магией, едва разбирала слова.       Змеемордый пробормотал себе под нос что-то о ритуале. Затем со зрением Дел произошло нечто странное: она увидела то, чего не могло быть. Лицо Лорда начало неестественно удлиняться, челюсти раздвинулись, обнажая узкие длинные клыки. Раздвоенный язык потянулся к ней…       Шёпот матери:       — Остановись! Наша дочь наконец обрела свою силу. Разве на этом ритуал не закончен?       Дельфи вновь ощутила внутри себя разгорающийся жар — гнев растекался в ней, придавая слюне привкус горячего железа…       В первую секунду Дельфи приняла крики, раздавшиеся со всех сторон, за возгласы ликования. Луч проклятья вспыхнул и погас, утонув в мантии Лорда. Кто-то взвизгнул в истерике. В некотором отдалении послышался знакомый голос:       — Руки прочь от неё!       Воронка змеиной пасти захлопнулась. Лорд зашипел, раздосадованный помехой, и легко отбил летящие в него заклятия.       Что здесь делает Сириус? Нет!              ***       Медленно, будто удав, Волдеморт развернул своё искажённое растянутое лицо в сторону Сириуса. Того на миг сковала оторопь. Он слышал про неуязвимость и бессмертие Тёмного Лорда, но лишь увидев воочию, осознал эту силу.       Был во всём происходящем и хороший момент. Отвлёкшись, Волдеморт перестал тянуть силы из Дел. Его внимание теперь было сосредоточено на Сириусе.       Прогнав смятение, тот рявкнул:       — Руки прочь от неё!       Стиснув палочку, он сиганул из тоннеля на нижний ярус пещеры.       — Конфринго! — бросил он, едва приземлившись.       Сверху из тоннеля полетел Петрификус от Билла. Оба заклятья Волдеморт небрежно отбил. Вместо слов или ответных проклятий из его рта потекло макабрическое шипение.       — Нет! — воскликнула Дел, дёргаясь в оковах.       Билл спрыгнул в пещеру вслед за Сириусом.       Белла, прежде ворковавшая над Дел, оскалилась и подняла на них палочку.       — Явились предатели крови! — пропела она. — Круцио!       Сириус ожидал вспышки боли, но вместо неё услышал крик позади себя. Белла выстрелила проклятьем не по нему, а по Биллу.       — Ступефай! — раздалось с другого края пещеры. Тонкс в облике Нарциссы присоединилась к сражению. Белла отбила оглушающее и истерично захохотала. Пещеру заполнили вспышки боевых заклинаний.       Всё это проносилось мимо Сириуса, будто незначительный шум. Мыслей в его голове почти не осталось. Он просто видел врага и наступал на него, кидая новые и новые заклятья, не обращая внимания на то, что ни одно из них даже не оцарапало противника. Отбиваясь, Волдеморт по крайней мере не вредил Дел.       По ходу приходилось отбиваться от проклятий, летевших от Пожирателей, отвлекаться на схватки с ними. Протего, Ступефай, Экспульсо! На миг можно было поверить, что рядом, плечом к плечу, сражается Джеймс. Битва была своеобразным танцем, её ритм подхватывал и нёс тебя сам.       В какой-то момент посреди всей мешанины перед Сириусом возникла Беллатриса. Ненависть обожгла его мысли, сбив с ритма. Он взвёл палочку, но кузина оказалась быстрее. Нечто маслянисто-чёрное сорвалось с её древка и жалом устремилось Сириусу в грудь, петляя в воздухе, так что увернуться было невозможно. Но в последний миг между ним и проклятьем вдруг вспыхнула стена огня. Кто-то помог. Наверное, Аманда — она же по защите.       Сириус бросился сквозь огонь, но Беллатриса уже куда-то скрылась. Тогда он снова выбрал главную цель — лже-лорда. Путь к нему преграждали Пожиратели в масках. Сириус ринулся на них и смёл атаками. Теперь его взгляд был прикован к Волдеморту, словно они остались в пещерном зале один на один. Магия на лже-лорда не действовала — это ясно. Но что, если попросту обернуться псом и перегрызть этой твари горло?       Эта мысль кроваво-алым образом застыла в его воображении. Взгляд змеиных глаз Волдеморта сковал его и проник внутрь разума. Тонкие губы врага тронула улыбка, будто он говорил: «Каждому своё».       В следующий миг к Сириусу вернулась способность двигаться, но обернуться волкодавом он уже не успел. Огромная змея, скользнув по полу, вдруг взвилась в воздух и бросилась на него с разинутой пастью. Он увидел её лишь на подлёте, когда было уже слишком поздно. Два острых, как шилья, клыка вонзились ему в шею и пустили по венам вязкую боль.       Кто-то из союзников бросил в змею «Конфринго!», но заклинание лишь расцветило блестящую кожу огненными искрами, а не взорвало.       Палочка в руке Сириуса вдруг налилась свинцовым весом. Он судорожно втянул воздух. Под грузом надвигающейся тьмы он должен был, просто обязан был атаковать в последний раз. Ради Мерлина, ради Дел не сдаваться, но… Тяжесть наваливалась слишком быстро, а боль усиливалась с каждым ударом сердца. Он выронил палочку и следом за нею повалился сам — сперва на колени, а через несколько секунд ничком.       Тело перестало слушаться, но сознание оставалось чётким. Густым клубящимся дымом его заполняли отчаяние и ужас. Он видел полы мантии Волдеморта, видел змею, вьющую кольца у его ног, видел каменный алтарь, на котором по-прежнему лежала Дел. Он не сумел ей помочь. Гребаный Мерлин!       Сердце мучительными толчками разливало боль по его телу. Одежду заливало чем-то горячим — кровь?.. Хотелось кричать, но парализованное горло не могло издать ни звука. Место укуса на шее медленно опухало, и дышать становилось всё труднее.       Палочка лежала в паре дюймов от его руки, но дотянуться до неё Сириус не мог.