По расчёту

      Новшество степенно стало рутиной, обыденностью.       Распорядок дня для уже не молодожёнов изменился довольно сильно: Кайдо теперь не просто рано вставал, но и рано уезжал, Саша поднимался, когда уже приходила госпожа Уехара, обедал, – иногда даже успевал поужинать, – а потом с Сонтхи, сделавшим круг от Тиба до Токио и обратно, отправлялся в город. Саша теперь не провожал Кайдо на работу, но зато встречал с неё, чтобы потом ещё часа два-три провести на каком-нибудь благотворительном вечере. Теперь выходить «в свет» было почти обязательно.       После того вечера последовала череда других таких же – чуть более камерных и менее масштабных. Светские разговоры, опять полунамёки о чём-то пространном – как же без них? – но явно уже без столь пристального внимания. Оставалось только гадать: Итиро-сан поведал ли о своей неудаче или всё же отлипать друг от друга весь вечер было просто заведомо самой выигрышной стратегией.       От Иноуэ-сама на рабочую почту Кайдо на следующее же утро пришло развёрнутое письмо-благодарность – на английском, так как предназначалось оно теперь, очевидно, чете Коикэ-Мглинских, а не лично господину Коикэ.       «Dear Mr. Koike and Mr. Mglinsky,       Thank you for attending the evening.       The wedding will take place on July 15 at a hotel on Lake Como. An invitation will be sent separately.       Mr. Inoue asked me to convey that he would be happy to discuss the possibility of cooperation on the project you mentioned a month ago. He is very hopeful of working with your companies, not only in Japan but also in Siberia. He will write you on Monday.»       – А он времени зря не теряет, – заметил Саша, когда Кайдо любезно переслал письмо на его почту – почты Александра у господина Иноуэ не было.       – Он умеет приспосабливаться. Этим и живёт. Yamada-sama проиграл ему как раз в гибкости и пластичности, – любезно пояснил Кайдо.       Обычный передел рынка. Выживает не сильнейший, а самый приспособленный – главное правило бизнеса. Да и жизни тоже. Какой бы устойчивой не была бы ниша, её всегда можно расшатать, пока остаётся конкуренция.       – Господину Ямада не хватает вложений? – учтиво поинтересовался Саша. Здешний рынок всё ещё был ему мало знаком.       – Ему не хватает смелости рисковать. Прибыльность уменьшается под столь осторожным руководством. Поправить дела он надеялся сотрудничеством, но выбор союзников у него довольно мал.       Саша кивнул, отстранённо поинтересовавшись:       – А от господина Ямада не пришло ничего?       Кайдо молча повернул к Саше свой экран ноутбука с открытой личной почтой. На экране высветилось явно официально оформленное письмо на японском:       «拝啓 小池様       この度は私どもの催しにご出席賜り、誠にありがとうございました。ご招待をお受けいただけましたこと、心より嬉しく存じます。今後ともご協力賜りたく、来週中にお目にかかれればと存じます。何かとお互いに申し上げるべきこともあろうかと存じます。»       Вежливо, осторожно, как-то даже дружелюбно, но с явным подтекстом. Даже не от госпожи Фудзико, а лично от Ямада-сама собственной персоной. Интриговать он явно не умел – это можно было понять ещё по его поведению на том вечере, – пусть и старался всеми силами. Нет таланта – так в пору было бы и не браться, ничего путного всё равно не выйдет.       Саша, конечно, понял, что дело было ещё в «финте» с почтой, но после любезно предоставленного мужем перевода был ещё больше удивлён чужой ушлостью.       – Он… питает какие-то надежды?       «Какие-то». Вряд ли какие-то неопределённые – вполне конкретные. Договориться, попридержать дочку лет пять – под какой-то залог, разумеется, чтобы не терять прибыли, соразмерной дивидендам от союза с Иноуэ-сама. А потом сыграть свадебку. Это всё ведь ненастоящее, да? Бутафорское настолько, что тратить на это больше пяти лет – уже как будто слишком странно.       Страннее, чем заключить фиктивный брак, просто чтобы потом через пять лет вновь подписать брачный договор – только с суммой и перспективами заметно меньше. Но зато с возможностью завести наследника вполне традиционным способом.       – Ā. Shikamo, yori yūri na torihiki o shiyō to shiterun da yo, – Кайдо помедлил, отвёл взгляд в сторону. Выражение его лица было нейтральным, но в глазах отражалось что-то сродни разочарованию – холодному, столь же нейтральному. С оттенком «я надеялся на лучшее, но получилось как всегда». – Ты тогда был прав.       – Я снова хочу за это извинится.       – За правду не извиняются, – Кайдо улыбнулся. Не с оттенком грусти, без игривости. А потом скосил взгляд на Сашу. Явно в ожидании его слова.       Повисло молчание – не тяжёлое, не лёгкое – интригующее. Было нечто такое во взгляде Кайдо, выжидающем, полном интереса, и взгляде Саши – непонимающем и полном желания угадать ход чужих мыслей.       – Ты хочешь послушать моё мнение на этот счёт и принять окончательное решение, так? – тихо спросил он. Не слишком уверенно. Неуверенность – это первое, что учатся играть, вступая в переговоры.       – Kimi no kangae o kikasete hoshiin da. Kono jōkyō o dō dakai suru ka, kimi no iken o kiite mitai, – прямо, явно без игривости в интонации.       Но с явным подтекстом между строк. Удивительно. Хотя, чего на самом деле удивительного? Предприниматели – те ещё интриганы.       Саша принял чужие правила довольно легко, но начал издалека.       – Если я попрошу тебя не отвечать? – отстранённо поинтересовался Саша.       Кайдо улыбнулся. Вновь искренне, но как-то неясно.       Это всё более и более походило на игру в покер. Блеф, ход, правда, полуправда, блеф – смиксовать, перемешать, расставить в случайном порядке и подавать шотами во время партии – лучше, если вперемешку с алкоголем.       Только это ощущалась игрой. Настоящей игрой, а не этим вот подобием «игры престолов» в реалиях биржи. Второе представляет из себя весьма смешное зрелище, на самом деле – Средневековье уже закончилось, а экономика и политика до сих пор зависят от того, кто с кем переспал, кто кому подал на лапу, кто кому шепнул на ухо обещание лучшего будущего.       Так и тянет сказать это вот изъезженное подростково-максималистское: «этот мир давно прогнил». А потом снова взяться за «карты».       – Скорее всего я проигнорирую письмо. Если позже при встрече не скажу Yamada-sama, что не читал личную почту, то в глазах Yamada-sama точно займу позицию Inoue-sama, – просто ответил Кайдо. И замолчал, явно ожидая следующего вопроса.       – А если попрошу ответить? – всё с той же отстранённостью в голосе спросил Саша, бросая на мужа взгляд искоса, явно стараясь уловить ход чужих мыслей.       – Весьма вероятно, я отвечу. Yamada-sama скорее всего приостановит сотрудничество с Inoue-sama, подумав, что я даю ему… как это у вас? – он сделал паузу, слегка помедлил. Осознав, что вся интрига и серьёзность постепенно перетекают в курьёз, Кайдо тихо выдохнул, устремив взгляд на Сашу.       «Зелёный свет? Повод?» – тихо предложил тот, улыбаясь широко и ясно. – «Что ты хочешь сказать?»       – Да, зелёный свет, – продолжил Кайдо, уже даже не пытаясь нагнать больше интереса и интриги, но всё ещё стараясь удержать на плаву оставшееся. – Inoue-sama посчитает, что я выбрал не его сторону – возможно постарается что-то сделать, возможно довольно быстро прекратит сотрудничество. Inoue-sama на самом деле довольно непредсказуем.       Кайдо замолчал, выжидая. Он смотрел на Сашу – пристально, внимательно. На сощуренные бледно-голубые глаза, из-за полутьмы кажущиеся серыми, на чуть приподнятые в немом удивлении брови.       – Прекрасно. Я слишком мало знаю ситуацию на вашем внутреннем рынке. И интриговать тоже не очень умею, – усмехнулся Саша. Кайдо на этих словах улыбнулся чуть шире, хитрее. – Госпожа Фудзико, конечно, заслуживает уважения, но вряд ли подобные «игры» хоть как-то улучшат её положение. Я бы… – Саша вздохнул, отведя взгляд в сторону.       Интриги, на самом деле, – дело весьма муторное и не то чтобы благодарное. Излишне часто прибегать к нему явно не стоило.       – Я бы обоим отправил благодарность, но ничего более. В таких тёрках лучше всего придерживаться нейтралитета, – иронически, но вполне чётко проговорил Саша. Подняв взгляд, он выжидающе посмотрел в чужие глаза.       Кайдо тихо коротко рассмеялся, качнул головой, разрывая зрительный контакт, явно удовлетворённый таким ответом.       Этот флёр с кисловатым привкусом дешёвых интриг быстро развеялся.       – Я того же мнения, – улыбнувшись, ответил он.       Саша тихо выдохнул, усмехнувшись.       – Тогда зачем было так нагнетать?       – Sumimasen, – Кайдо кашлянул, пожал плечами. – Мне правда просто… хотелось узнать, какой ты увидел выход из всего этого… из всей этой…       «Заварушки, ситуации,» – подсказал Саша, и Кайдо, благодарно кивнув, повторил: «Hai, да, заварушки».       – То есть, меня бы ты не послушался?       – У меня уже был примерный план действий на случай подобного… передела, – он сделал паузу, явно неудовлетворённый собственным ответом.       Саша не буравил Кайдо взглядом, хоть смотрел со вниманием. Его вряд ли бы оскорбило чёткое «да, не послушался бы». Слушать чужие мнения и поступать по-своему – вполне нормально. Для двух сформировавшихся взрослых мужчин с разными опытами и разными подходами – уж точно.       – Если бы go-danna-sama привёл доводы, о которых я бы даже не задумался, я бы мог рассмотреть другую точку зрения, – уклончиво и неопределённо.       Саша улыбнулся, едва подавив тихий смешок. Кайдо заметно нахмурился.       – Хвалёная японская вежливость, да? – подтрунивал Саша с прежней широкой лукавой улыбкой. – Отсутствие прямого отказа – ещё не есть согласие, так?       – Переубедить меня было бы сложно, – всё же согласился Кайдо, отведя взгляд в сторону. – Но мне правда интересно было, что бы ты выбрал, – и вновь взгляд искоса. Тёмный, но искрящийся.       Саша принял это молча. Молча, но с неширокой улыбкой и прищуром.       Они оба вернулись к работе и именно эту тему больше не поднимали в том виде, в котором она была поднята в первый раз.       Но зато постепенно начали чуть более откровенно говорить о делах друг друга. Да, да, светские беседы о работе в большей степени были лишь разговорами ни о чём. Пустые факты, пространные размышления и прогнозы, но так вот они медленно и очень аккуратно – в виде той же странноватой недо-игры – перетекли в что-то чуть более понятное и даже практическое.       Саша благодаря Кайдо постепенно узнавал тонкости и нюансы Азиатского рынка, Кайдо благодаря Саше познавал Европейский и Российский сектор – на словах больше, конечно, но всё же. Было довольно информативно. Интреесно общаться с человеком схожих взглядов на дальнейшее развитие, но использующего другие подходы в виду своего опыта, видения и инструментов влияния под рукой. Всё же если Единсиб брал больше необработанным сырьём и энергией, то Tenkai – конечным продуктом. Потому это сотрудничество в перспективе могло бы стать полноценным взаимовыгодным симбиозом.       Мировое распределение труда как-никак, не всё же строить свою суверенную экономику.       Кайдо, кстати, оказался невероятно внимательным и принципиальным в вопросах ведения своего дела. Он вполне стойко сносил беспорядок во время работы на столе, но никогда – в таблицах с отчётами. Тусклый, но всё ещё проскальзывающий перфекционизм – этакое стремление к порядку, но без перегибов, – ясно выражался в его привычках вести дела.       Вот только свою внимательность и хорошую память он применял ещё и в быту. И там, где лучше бы следовало забыть всё как шутку или небольшую перепалку, он обязательно всё запоминал.       И как-то вечером подал Саше аккуратную не слишком толстую папку с названием на английском. Медицинскую карту.       – Если тебе и правда интересно, – сказал он довольно небрежно. С лёгкой улыбкой на губах.       Перед заключением брачного договора так-то и без того нужно было предъявить и заверить справки об отсутствии заболеваний: кожных, передающихся бытовым и воздушно-капельным путём, половых. Последнее – для справки, галочки и общего вида, конечно же.       Так что Саша принял эту папку с заметным смятением и даже смущением. Кончики его ушей слегка порозовели, когда он открыл первый лист и сразу же захлопнул папку. Вроде бы ничего особенного – группа крови, рост, вес, предрасположенности.       Но это вообще-то было чем-то уж слишком личным. Не зря же придумали врачебную тайну.       – Я отошлю на твою почту электронную версию моей медкарты, – пообещал он, а потом, слегка помедлив, добавил: – Я прошу прощения за свою бестактность тогда. Это было неправильно с моей стороны. Я не имел права лезть в твою личную жизнь так глубоко…       Кайдо отрицательно замотал головой.       – Нет, всё на самом деле правильно. Некоторые и паролями от банковских карт обмениваются. Думаю, это, – он кивнул на папку, – базовый минимум. Я не подумал об этом ещё до того, как всё…       «Завертелось?» – хмыкнул Саша, и Кайдо благодарно кивнул головой.       – Hai, да, завертелось. По-хорошему… по-хорошему нужно было обменяться таким… материалом… заранее.       – Пароль от карты тебе тоже на почту скидывать? – Саша поднялся, чтобы отнести папку к себе в кабинет. И по-хорошему не открывать её. Просто знать, где лежит, на крайний случай. И помнить, что у Кайдо, оказывается, IV группа крови.       – Alekusanderu-sama…       Кайдо замер в некоем замешательстве, потом выдохнул, позволив себе усмехнуться.       – Если вы так хотите, – шутливо сказал он, улыбаясь.       Пароли от карт и счетов – ожидаемо – никому на почту так и не пришли. Но вот медкарту свою Саша всё же отправил. Но всё же удивился, когда увидел, как Кайдо распечатывает её на принтере и аккуратно заполняет листами похожую чёрную папку.       Саша шёл звать мужа на уже традиционные вечерние «посиделки» в гостиной. Постучал в закрытую дверь кабинета, дождался тихого «войдите», а потом замер в дверях, заметив титульный лист в чужих руках – с жирным «Александр Борисович Мглинский» двадцать четвёртым кеглем посередине.       Кайдо лишь пробежался глазами по второму листу – те же параметры: вес, рост, I группа крови. И принялся методично укладывать листы в файлы, почти не глядя.       – Мне спокойнее хранить некоторые документы в бумажном формате, – пояснил он, заметив чужой вопрошающий взгляд.       – А я считал, что это только у меня привычка зарываться в бумажки, – протянул Саша. Хотя его тяга к бюрократии, конечно, разительно отличалась от тяги Кайдо.       Но более они эту тему не поднимали, и даже не вчитывались. Оба решили придерживаться принципа неприкосновенности личной жизни и чужого здоровья в ситуации, когда этому самому здоровью ничего не угрожало. А медкарты в сейфах в кабинетах… Просто так, на всякий случай.       Возможно, ещё месяца через три они бы догадались и распечатанными паролями обменяться: от карт, от счетов, от аккаунтов. Тоже просто так. На всякий случай.       Все же супруги, связанные лишь брачным договором, так делают? Хотя… Кто знает?       Уж точно не Саша с Кайдо, расставившие свои личные границы слишком уж странно и слишком поздно. Не бизнес-партнёры, но и как бы не друзья. Так, просто… супруги.       Время за всякими однотипными мероприятиями, размеренными уютными вечерами, редкими прогулками, полными ярких огней вечернего Токио и зелени зацветающих парков, текло медленно, но неумолимо.       Апрель в Токио ознаменовался переменным дождём и пасмурностью. Небо, закрытое дымкой сереющих облаков, прояснялось редко. Часто с обеда накрапывала морось.       Но город под этими дождями не зачах, не превратился в серое меланхоличное нечто с поплывшей с низких бордюров почвой и бесконечными потоками воды на асфальте. Токио окончательно озеленел и расцвёл. Сакура распустила свои хрупкие белые лепестки и вовсю благоухала.       На заднем дворе в саду парочка деревцев, укоренившихся на не слишком пригодной каменистой почве, тоже зацвели, сменив на посту сливовые деревья, растерявшие свои последние лепестки.       Лес окончательно ожил, заиграв яркими зелёными красками. Утром тонкие тёмные стволы кутались в дымку тумана, на сочной юной листве и траве оседали хрустальные капли росы. Весна входила в раж. Расцветали первоцветы: не ландыши и подснежники, а бледно-розовые и сиреневые мелкие цветки – sakurasou.       Саша даже пристрастился утром – ну, то есть ранним обедом, – выходить на улицу и прогуливаться по саду. Иногда – очень и очень редко – выходил чуть раньше и успевал посмотреть, как персонал, обслуживающий внешнюю территорию дома, кормил карпов кои. Эти забавные, обычно столь медлительные, рыбы минут за десять до назначенного времени кучковались у берега в ожидании кормёжки. А когда начиналась сама трапеза, они устраивали настоящие баталии, так что вода расходилась волнами, раскачивающими зелёные блюдца кувшинок.       Прислугой на внешней территории дома были двое садовников: один чуть старше, другой чуть младше, очень похоже друг на друга вытянутыми лицами и вострыми глазами. Тихие, незаметные и весьма умелые, честно исполняющие весь перечень своих обязанностей. В принципе, как и весь персонал от клиннинга до службы охраны.       В Японии очень ценилась тишина и даже отстранённость. А лично Кайдо ценил ещё и некоторую камерность – в этом они с Сашей были довольно похожи. Минимум людей, минимум обслуживающего персонала. Для удобства, а не для демонстрации статуса.       Сашу официально – очень официально и даже как-то торжественно – представили на совете директоров. Уже не просто как акционера, а как торгового и коммерческого партнёра, возглавляющего другую компанию. Совместный логистический проект начал подавать плоды, так что презентация на этот раз была про интеграцию дочерних компаний Единсиба в логистику Tenkai.       Опять была бессонная ночь до – тихая, с голубоватым свечением от монитора ноутбука, с примесью чего-то неуловимого. На этот раз не пошёл спать уже Саша; презентацию составляли его сотрудники, прибывшие в Японию как раз для тесного сотрудничества. И на этот раз уже Кайдо спустился в гостиную посреди ночи – всё так же бесшумно и тихо. Остался сидеть рядом за кухонным островком, едва соприкасаясь с Сашей локтями.       Опять, как и тогда, повисла тишина. Кайдо уселся за стол, развалившись, или, скорее, даже разлёгшись. Он принёс с собой собственный ноутбук и теперь слипающимися глазами пробегался по тексту очередного договора-отчёта-соглашения-контракта.       – Ты мог бы идти спать, – шепнул Саша, краем глаза заметив, что Кайдо уже клюёт носом.       Время на панели управления ноутбука уже отсчитывало второй час ночи.       – Sore wa mō giri no mondai da, – Кайдо не удержался, зевнул, разве что не хрустнув челюстью. Повёл плечами, разминая затёкшие лопатки.       – Я и не заставляю тебя взваливать на себя эти гири.       Кайдо хмыкнул. Саша встретился с его взглядом, брошенным искоса, сонным, но полным прежней хитрецы. Этакой чертовщины. Неширокая лукавая улыбка заиграла на губах Кайдо, вновь удобнее устроившегося за кухонным островком.       – Мне тоже не спится, – тихо сказал он, лениво двигая пальцем по панели управления ноутбука – мышку он с собой не брал. Таскать её туда-сюда из кабинета и в гостиную было уж слишком муторно, легче было просто смириться с небольшим неудобством.       Вновь повисло молчание. За окном моросил дождь, и глухой стук капель по стеклу, шелест ветвей и завывание ветра отдавались в притихшем доме неясным свистящим эхом.       Свет от экрана играл на лице Саши, резко очерчивая скулы и выделяя глаза. Радужка, сбоку выглядящая почти прозрачной, бликовала, подсвечиваясь насыщенным голубым.       Кайдо, то лениво скользящий по тексту слипающимися глазами, то украдкой наблюдающий за чужими стараниями – или лучше сказать страданиями? – ненадолго завис, вглядываясь в бесформенную черноту за окном.       С новым особо сильным порывом ветра по стеклу хлестнула тонкая ветвь отцветшего сливового деревца. Дождевые капли ударили в окно – вразноброд, но будто бы стараясь попасть в один такт.       Кайдо отмер, приподнявшись. Потёр переносицу, проморгавшись, вновь всмотрелся в открытый документ, а потом перелистнул на презентацию – ту, что и нужно было представлять уже сегодня-завтра. Его палец негромко отстукивал на столешнице неясный ритм.       Черновой вариант на японском, составленный переводчиками с английской версии. На первом слайде – имена директоров, руководителей, сотрудников, готовивших презентацию.       Alexander Mglinsky. На английском, чтобы не пытаться мучать катакану или хирогану и чтобы было понятно незнающим русский директорам. И 小池怪道. На японском – из уважения к принимающей гостей стороне.       Кайдо тихо хмыкнул чему-то. Его палец замер в паре миллиметров от столешницы. Его взгляд сам собой вернулся к Саше, больше погружённому в чтение и без того с десяток раз перепроверенные слайды.       – Alekusanderu-sama, а ты знаешь моё имя?       – Что? – скорее машинально, чем и правда осознанно, спросил Саша. Ещё пару минут буквы плясали у него перед глазами на экране ноутбука. Синеватый полумрак неохотно складывался в неясные очертания чужого силуэта.       Кайдо вновь повторил, дождавшись, когда чужой взгляд стал чуть более осознанным и сфокусированным. Правда, ещё пару мгновений Саша осмысливал его вопрос, стараясь понять, что же от него требуется.       Кайдо, пару мгновений понаблюдав за чужими замедленными от усталости размышлениями, молча указал на презентацию.       Сашина реакция, конечно, запоздала, но он ясно успел ощутить, как сердце стремительно падает в пятки, а потом с невиданной скоростью вспархивает вверх, после того, как замылившийся взгляд разглядел название с припиской «черновая версия».       Увидеть вопиющую ошибку в последней версии меньше чем за сутки до презентации – настоящий кошмар.       – Это уже исправлено после проверок Saito-san. Просто… просто интересно. Смотри, – спешно пояснил Кайдо, заметив чужое беспокойство, и выделил курсивом четыре определённых иероглифа, чуть обособленных от остальных.       Фамилию и имя главного директора Tenkai – собственно Коикэ Кайдо.       «小池怪道».       Саша и правда устремил всё своё внимание к иероглифам. Весьма скудное внимание. Он вгляделся в эти неясные сплетения линий. Его склонность к романо-германским языкам явно не способствовала запоминанию иероглифической письменности и сопоставлению её с многообразием звуков.       Кайдо терпеливо дождался, когда тот рассмотрит представленные символы – в глазах Саши, очевидно, пока что бессмысленные, – и лишь после этого заговорил снова:       – Моя фамилия Koike, – сказал он мягко, как-то даже тягуче. – Как «маленький пруд».       – Весьма… камерно, – тихо сказал Саша. Чтобы выглядеть чуть более понимающим и осведомлённым. Он зажмурился, провёл рукой по лицу, потёр глаза, явно уставшие от созерцания светящихся в темноте экранов.       Кайдо улыбнулся, кивнув и сказав столь же негромкое «да».       – А моё имя Kaido – как «морской путь», – он выделил это особой интонацией. – А не «kai dou» – «путь призрака».       Кайдо удалил предпоследний иероглиф, и, пользуясь особенностью японской клавиатуры, вставил новый иероглиф – «海».       «小池海道» – красовалось теперь на слайде.       «Блять,» – выронил тихое Саша, а потом кашлянул, чтобы заглушить подобную минутную слабость. Жаль, не удалось. Эхо, задремавшее в уютной тишине, разбавленной редкими отголосками дождя, с радостью подхватило это.       В счастливом браке каждый день узнаёшь что-то новое, да?       Саша отвёл взгляд в сторону в неловкости и смущении. Кайдо лишь шире улыбнулся – всё так же ясно и добро.       – Я так понимаю, это как если бы ты написал бы моё имя как «Алексей», да? Меня надо четвертовать за то, что я не знаю имени своего супруга? – выдохнув, спросил Саша. Иронически, но с явно сквозящем в голосе удручением.       – Ни в коем случае. Я тоже скорее всего напишу твоё с ошибками, – поспешно ответил Кайдо. – Тем более, что это писал не ты.       – Да, – саркастично и чуть даже резко. – Я бы даже не написал.       Повисла тишина. И хотя дом молчал, в голове играло это остаточное эхо. Как после неудачной шутки или оставшегося без ответа комментария. Фраза будто бы заедает и начинает прокручиваться в разуме на повторе.       – Мне кажется, это вполне можно исправить, – тихо сказал Кайдо. Не твёрдо, но вполне уверенно. – Я покажу тебе, а ты – мне.       И тишина перестала давить на плечи.       Кайдо достал ручку, ранее заложенную в пружину тонкой папки, которая лежала на самом краю стола. Саша достал из вороха своих бумажек, как попало напиханных в его папку, половину листа А4 – с неровным краем, ведь вторая половина использовалась для записи очередного номера телефона кого-то там секретаря-бухгалтера-начальника отдела.       И следующие полчаса прошли в странном подобии каллиграфии вперемешку с чистописанием. Прекрасное занятие ночью прямо перед собранием совета директоров и презентацией первого внедряемого проекта начинающих сотрудничество фирм.       Но зато на холодильнике теперь красовалась бумажка, прикреплённая к дверце стикером, с «Александр Мглинский», написанным размашистым почерком, и «小池海道», выведенным на скорую руку.       Но вставать утром после этого небольшого занятия приходилось с трудом – едва ли не за уши отрывая себя от подушки. Даже Кайдо клевал носом за завтраком. И не отказался от растворимого кофе, хотя потом и сморщился от странного вкуса.       – Зачем ты это пьёшь? – спросил он, всматриваясь в бурую жижу.       На самом деле, растворимый кофе японской марки был довольно сносным. Даже не так: он было довольно хорошим. В сравнении со всей этой растворимой бурдой полукитайских-полуиндийских производителей.       – Бодрит, – зевая, сказал Саша, кивнув на стоящую на столешнице банку. – Это, правда, не так сильно. Нет столь знакомого привкуса картона.       Кайдо хмурым взглядом окинул чашку. Но выпил кофе: морщась, большими редкими глотками. Словно противный сироп от кашля или крепкий алкоголь.       В машине они оба всё же задремали. Завалившись друг на друга, прямо-таки висок к виску. Сонтхи бросил не один взгляд на зеркало заднего вида, но разве недоспавшие норму сна люди были в состоянии следить за этими взглядами украдкой?       Опять был этот холл с ресепшеном, множество «белых воротничков», с немым интересом наблюдающих необычную процессию, всё тот же зал ожидания с директорами и секретарями.       По очереди они подошли к Кайдо и к стоящему рядом Саше. Многие начинали на английском, но потом через пару фраз – с позволения Александра – переходили на японский. Приглядевшиеся в прошлый раз, они будто бы обрели смелость выражать свои прежние взгляды: заискивания, просьбы, советы, комплименты, просьбы.       Самые главные или старшие, в число которых входил Мацумото-сан, говорили не слишком много, но уверенно и весомо о чём-то более приземлённом. Один пожилой господин – Фукуда-сама – настойчиво попросил рассмотреть сотрудничество Единсиба с какой-то дочерней фирмой своего зятя. Кайдо молча кивнул ему, улыбаясь вежливо, но не слишком приветливо.       Более молодые – ровесники Кайдо и Саши – в большей степени пытались продвинуть свои проекты или себя самих. Один недолго, но упрямо отстаивал внедрение в процесс производства стерилизацию материала, другой намекал на своё повышение, третий пространно говорил о недочётах в проекте четвёртого. Ну так. Не прямо. Полунамёками-полуупрёками-полуиронией-полушуткой.       Просто Кайдо предпочитал молчать, так же вежливо улыбаясь, почти не останавливая ничьи потоки мыслей и просьб. На пару с Сашей они, медленно моргая, изредка кивали, будто бы всё ещё пребывая в полудрёме.       Зал для переговоров встретил всё той же неизменной обстановкой: тот же Токио за окном, тот же длинный стол, те же два больших экрана. С незначительными изменениями. Теперь серость величественного мегаполиса разбавилась зелёными кляксами парков, скверов и аллей. А экраны настраивали четверо специалистов из Единсиба.       Двоих из них – женщин-омег из отдела пиара – Саша знал по командировке в США, ещё одного – профессионального переводчика, бету – по конференции в Китае, третий же молодой мужчина был ему почти незнаком.       Списываться, согласовывать правки в основном тексте, скидывать материал, любезно предоставленный Кайдо, обговаривать все рабочие нюансы с ними было весьма интересно. Пусть это перекидывание фразами и не заходило дальше работы.       Но поговорить на русском ещё с кем-то после долгого общения лишь с мужем Саше было приятно. Пусть этот разговор и не ушёл дальше обмена короткими фразами в духе: «вот эту часть можете пропустить, если чуть затянется; вот тут сделайте акцент поочевиднее,» – до этого уже обговоренными в переписке и согласованными задолго до этого дня.       Только под конец, когда начали рассаживаться по своим местам последние директора, Саша решил позволить себе отвлечённый вопрос – после презентации ему следовало поскорее возвращаться домой на очередной созвон в зуме, так что поговорить с ними потом он явно бы не успел:       – А как там… – «в России» прозвучало бы уж слишком патриотично и меланхолично, так что Саша нехотя изменил изначально пришедшую ему в голову мысль: – в Москве?       – Слякоть, холодно. То дождь, то снег, – сухо ответил переводчик, на которого Саша украдкой посматривал чаще остальных, отчего тот, явно чувствуя некую вину, сглатывал и нетерпеливо теребил в руках папку с текстом. В очках, высокий, но слегка худощавый, с высокими скулами, узковатой головой, он выглядел весьма учёно и даже интеллигентно. И, видя ухмылку на губах Саши и редкие взгляды госпожи Сайто украдкой, явно припоминал собственный промах в черновом варианте презентации.       – Дела идут… не слишком хорошо, – уклончиво сказала Мария – пиарщица, которая и должна была презентовать проекты. – Хотелось бы верить, что совместные проекты поправят дела.       У Саши едва не вырвалось треклятое: «мне тоже»… Уходя на своё место – в середине длинного стола – он кивнул Марии и пожелал удачи. И больше, в принципе, ничего.       Сам же «брифинг» оказался до безумия скучным.       Вначале было вступительное слово от Кайдо, как от хозяина этого весьма причудливого «бала».       Была короткая речь Александра о всё том же – сотрудничестве, да, все уже успели запомнить, но никто уже не мог прекратить переливать из пустого в порожнее; на этом всём этом было построено всё это мероприятие. На английском Саша описал перспективы совместного развития, внедрения ресурсов Единсиба в производственную ленту Tenkai, рассказал об уже приносящих плоды реализованных проектах по сотрудничеству.       А уже потом была сама презентация. Обычная, с графиками, таблицами, статистикой. Всей этой весьма скучной, но весьма полезной бюрократической мишурой.       Саша едва удержался от того, чтобы так и заснуть за столом. Засыпать на словах собственного же сотрудника о надежде на дальнейшее плодотворное сотрудничество, конечно, было бы весьма… невежливо.       Кайдо не дремал и не засыпал – он медленно моргал. Незаметно так. Едва-едва клюя носом. Смотрящий со стороны, наверное, даже не догадался бы.       Под конец: сдержанные хлопки от слушателей-аукционеров, короткие комментарии – в большей степени положительные – от директоров и руководителей, опять что-то вроде торжественной речи о сотрудничестве. Этакий обязательный обряд, ритуал, после которого утверждаются все проекты, на самом деле окончательно утверждённые ещё в кабинете генерального директора.       Яркими красками во всей этой тягомотине играл только утренний Токио: посвежевший, оживший.       В остальном же всё было так же обыденно и даже уныло. Да, на другом языке, да, в другой стране с другим менталитетом, да, с не столь знакомыми людьми в костюмах-тройках. Но почти – почти – так же, как и в любом другом месте, где есть хотя бы зачаток корпоративной культуры.       Мацумото-сан правда после собрания, когда все уже расходились, подошёл и с прежним хитрым прищуром спросил – на английском, – лукаво улыбаясь:       – Kaido-sama, вы сегодня… весьма благосклонны?       Он выдержал паузу, окинул взглядом сначала Кайдо, потом Сашу.       Секретарь господина Дайсуке, стоящий за его спиной, улыбаясь, кивнул спешно подошедшему секретарю господина Фукуда с таким значительным взглядом, что тот почти сразу же ретировался. Господин Дайсуке явно это заметил, да и Кайдо с Сашей – тоже. Краем глаза, конечно.       – Или, скорее, устали, – продолжил Мацумото-сан. Он вновь окинул супругов своим хитром прищуром, теперь особенно внимательно вглядываясь в их глаза.       Кайдо громко вздохнул. Вальяжность вперемешку с усталостью сквозили в его медлительных движениях: в том, как он расправлял лацканы пиджака, в том, как чуть двигал плечами, стараясь размяться, в том, как сощуривал глаза.       – Первый совместный проект – это на самом деле весьма волнительное событие, – сказал он негромко. И слегка невпопад.       Саша хмыкнул – вроде как утвердительно. Но едва подавил зевок.       – Тогда могу поздравить вас. Презентация вышла весьма интересной. Мне будет приятно видеть плоды нашего дальнейшего сотрудничества, – господин Мацумото кивнул Саше, и Саша кивнул ему в ответ – чуть резковато, запоздавше.       Саша, не удержавшись, всё же зевнул, и Кайдо отвернулся, лишь бы подавить цепную реакцию. Задумка успехом не увенчалась.       Даже господин Мацумото едва удержался от того, чтобы зевнуть следом. Глаза его блеснули, едва заметно дрогнула верхняя губа, но он сдержался. И это всё скорее всего стоило ему неимоверных усилий.       – Но, видимо, ночь у вас была длинная, – заметил он сухо, но в словах его отчётливо угадывалась шутливость и некий акцент. – Что ж. Тогда не могу вас тревожить. Лишь хочу сказать, что вы можете дать Fukuda-sama ложное представление. Он так увлечён своей идеей, что видит знаки повсюду.       Он кивнул головой на прощание и удалился. Саша с Кайдо переглянулись лишь после ответных вежливых кивков. Долгое мгновение они смотрели друг другу в глаза – мыслительный процесс после бессонной ночи тёк очень и очень медленно, – и лишь потом, додумавшись, обменялись неловкими улыбками.       – Господин Мацумото умеет подбирать слова, – внезапно сказал Саша, отмерев. Чтобы нарушить повисшую тишину.       «Длинная ночь» – «long night» – заело, будто на повторе.       – Иногда я сам удивляюсь его красноречию, – ответил Кайдо несвоевременно, запоздало бросив взгляд вслед уже почти удалившемуся господину Дайсуке. Явно хитро улыбающемуся. – Он так… часто шутит… в близком кругу.       – Что ж, это обнадёживает. Я вошёл в доверие к твоим родственникам.       – Уже давно, – тихо сказал Кайдо. Его голос прозвучал будто отголоском эха. – Наверное, сразу после первого визита.       Саша кивнул, неловко улыбнувшись. Его познание граней японского менталитета пока только начиналось.       Они с Кайдо разошлись – не прощаясь, потому что совсем уж странно супругам, расстающимся всего на рабочее время, пожимать друг другу руки. Кайдо уходил в офис, Саша отправлялся домой. Уже почти рутина.       Госпожа Сайто вежливо поклонилась, когда Саша сделал шаг к двери.       «Обнадёживает…» – сказал Кайдо себе под нос, едва слышно, – «Sono kotoba no imi ga, mada yoku wakaranain desu».       Господин Фукуда, до этого стоящий чуть поодаль и болтающий с ещё одним своим ровесником, внезапно махнул рукой своего секретарю. Тот резво подскочил к Кайдо, чуть отдалился Саша, и обратился к генеральному директору с глубоким поклоном.       Саша лишь мысленно пожелал мужу удачи, бросив взгляд через плечо, и встретился с такой усталостью и тоской в чужих тёмных глазах, что едва подавил тихий смешок.       Сайто-сан последовала за ним – проводить до выхода. Кайдо остался с воодушевлённым господином Фукуда и его резвым секретарём наедине.       Коридор до лифта – то застеклённый, с видом на кабинеты офисных сотрудников, то обнимающий со всех сторон белыми стенами, – сиял блеском негаснущих ламп. Редко снующие сотрудники останавливались: сначала просто замирали, потому что без Кайдо впереди не сразу угадывали нового акционера, кланялись, а после ответного кивка шли дальше.       У лифта скопилась небольшая группа людей. Вряд ли хоть кто-то из акционеров хотел бы спускаться с самой середины стеклянного небоскрёба пешком.       И так вышло, что Саша зашёл в лифт как раз с господином Мацумото. Сайто-сан и секретарь господина Дайсуке, почтительно склонив головы, принялись листать папки с документами.       Секретарь без папки с документами – вообще не секретарь.       Двери лифта бесшумно закрылись, скрывая толпящихся в холле офисных работников – по негласному правилу они пропускали руководителей вперёд. Саша с господином Мацумото обменялись вежливыми улыбками, но на диалог не шли: всё вроде как уже было сказано.       Лифт двинулся с места плавно, постепенно ускоряясь. Этажи на небольшом экранчике под потолком быстро убывали.       Двери открылись с тихой мелодией. Саша вышел также с господином Мацумото – почти плечом к плечу, если бы Александр не был выше того почти на голову. Они быстро минули холл, ресепшен, стеклянные двери. И так бы и разошлись каждый к своей машине, если бы господин Мацумото не приостановился.       Он кашлянул, явно чтобы привлечь внимание, приосанился, дождался, когда Саша бросит на него рассеянный взгляд.       Они вдвоём замерли напротив бокового входа со стеклянными дверьми. Сайто-сан остановилась ещё в холле и распрощалась с Сашей кивком, секретарь господина Дайсуке тут же отошёл к машине, а Сонтхи учтиво дожидался возле седана, не смея подойти и всё ожидая, когда понадобится открыть дверь.       – Я думаю и искренне надеюсь, что нам удастся встретится ещё в ближайшем времени, – на английском уверенно сказал Мацумото-сан. Как-то задумчиво. Прежний хитрый прищур приобрёл что-то более искреннее, пусть и по-прежнему скрытое внимательностью, изяществом и вежливостью, – но на всякий случай скажу это сейчас. Я желаю вам удачи во встрече с Miho-san. Я верю, что вы сможете найти с ней общий язык, тем более, если вы так легко нашли общий язык с Kaido-sama.