Пепел

Всем как всегда спасибо. Я кстати в прошлый раз натупила и не показала как выглядит К'саари в полном расскрасе мангкван, исправляюсь + видео к этой части. https://vt.tiktok.com/ZSug2xgxX/ https://vt.tiktok.com/ZSug2UFqU/ https://vt.tiktok.com/ZSug2S1CX/ https://vt.tiktok.com/ZSug2PdHk/ https://vt.tiktok.com/ZSug2heEG/ Жду отзывы! А то я так-то написала продолжение ещё глав на 5 вперёд , но сразу я их не покажу. А все потому, что вы общаться не хотите 🥲 Утро началось с привычной рутины, которая в семье Салли служила каркасом их жизни на рифах. После быстрого завтрака Джейк распределил задачи: ему нужно было занять сына, чтобы выбить из его головы лишние мысли. — Хватит сидеть без дела, Ло’ак. Собирайся, идем на охоту, — коротко бросил он. Паук, привычный к своей роли старшего брата-хранителя, увел Тук подальше от маруи, чтобы та не мешала взрослым. В доме остались только женщины. Нейтири внимательно осмотрела К’саари. Регенерация девушки поражала — раны затягивались буквально на глазах. Глубокий порез на ноге затянулся чистым шрамом и больше не нуждался в защите, лишь на руке еще оставалась свежая корка. К’саари сидела неподвижно, уставившись в плетеную стену. Рядом Кири сосредоточенно перебирала лекарственные травы, изредка бросая на гостью быстрые, изучающие взгляды. Ей было сложно начать разговор. Ло’ак тогда в порыве эмоций рассказал ей о судьбе мангкванши, и этот груз знаний мешал Кири быть естественной. Спросить «как ты?» казалось верхом глупости, а спрашивать о потере ребенка и вовсе было страшно. Тишину прервала Нейтири. Она подошла к К’саари, протягивая ей чистую, замысловатого плетения лесную одежду — по тонкой работе было ясно, что вещи принадлежат самой хозяйке дома. — Переоденься, — коротко велела она, и в этом голосе не было места для возражений. К’саари медленно перевела на неё взгляд, в котором читалось явное недоумение. Она не привыкла, чтобы кто-то распоряжался её внешним видом, тем более предлагая что-то своё. — Зачем? — её голос прозвучал хрипло, почти надтреснуто. — Твою одежду нужно было ещё тогда сжечь, — холодно отозвалась Нейтири, не сводя сурового взгляда с подранных черных сетей, едва прикрывавших тело гостьи. Для Нейтири эти лохмотья были не просто старой одеждой. Они стойко ассоциировались с металлическим смрадом человеческого города. Глядя на черные нити, Нейтири видела ту изломанную, оскверненную фигуру, которую она сама отмывала в холодной воде реки, пытаясь смыть грязь и чужие следы. Эта одежда была пропитана прошлым, которому не место в маруи семьи Салли. К’саари посмотрела на свои руки, а затем на мягкую, пахнущую лесом ткань в руках женщины Она поняла: это не был жест гостеприимства. Это был приказ. Девушка молча приняла одежду. Пальцы коснулись лесных волокон, и на мгновение ей показалось, что они обжигают кожу своей чистотой. Нейтири кивнула, удовлетворенная тем, что её приказ будет исполнен, и отошла к Кири, оставляя К'саари наедине с её новой «кожей». Девушка какое-то время молча рассматривала непривычный наряд. В клане мангкван всё было функциональным, грубым и мрачным, а здесь... Это не было рядовой одеждой. Видимо, у матери Ло'ака всё, даже повседневные вещи, отличалось особой красотой. К'саари никогда не носила ничего настолько сложного. Топ, прикрывающий грудь, состоял из искусно сплетенных нитей, изумрудных перьев и мелких бусин; он лишь частично закрывал тело и уходил к шее, закрепляясь там изящным узлом. Набедренная повязка глубокого фиолетового цвета была украшена такими же природными нитями, перьями и бисером. Нейтири даже положила сверху маленькое ожерелье с зеленым камнем и двумя полированными ракушками. Всё казалось непривычно ярким, почти кричащим на фоне старых одежд. Единственным привычным элементом в новом образе остались полоски на предплечьях девушки — память о её прошлом, которую нельзя было просто переодеть. К'саари медленно подошла ближе к хозяйке дома. Это вышло непроизвольно, словно новая одежда требовала одобрения того, кто её дал. Она чувствовала себя странно: лесные нити мягко касались кожи, не царапая её, как старые сети, и этот комфорт пугал своей новизной. Нейтири оторвалась от дел и окинула гостью долгим взглядом. На мгновение в её глазах исчез холод, уступив место простому женскому признанию. — Теперь ты выглядишь хорошо, — произнесла Нейтири и легко, почти неуловимо улыбнулась. Кири, сидевшая рядом с травами, замерла с пучком стеблей в руках. Она во все глаза смотрела на К’саари, на то, как яркие цвета лесного наряда преобразили суровую воительницу, выделив благородный оттенок её кожи. — Ты красивая, — невольно выпалила Кири, тут же смутившись своей прямолинейности. К'саари замерла. Слово «красивая» в её мире не значило ровным счетом ничего — там ценились только «быстрая», «смертоносная» или «полезная». Она не знала, как на это отвечать, и лишь неловко коснулась пальцами зеленого камня на ожерелье, чувствуя себя так, словно надела на себя чужую судьбу. — Давай я тебе волосы в порядок приведу, — неожиданно оживилась Кири. Она отложила травы и, поднявшись, за руку повела гостью в угол маруи, где та спала. В ярком наряде Оматикайя мангкван выглядела неожиданно милой и по-настоящему красивой. Исчез образ страшной убийцы, стерлось впечатление поломанной жертвы. Теперь перед Кири была просто молодая женщина, которой удивительно шли лесные цвета. К'саари опешила от такого напора. Она привыкла, что прикосновение к волосам было либо актом агрессии, либо предельной близости, которой она давно не знала. Однако она не отстранилась, позволяя Кири расплетать старые, спутанные косы и переплетать их заново, вплетая в пряди тонкие кожаные шнурки. — Я не люблю слишком плотные, — тихо произнесла мангкван, глядя в пол. — Самой не всегда выходит такие заплетать, поэтому я привыкла... — она внезапно замолчала, словно осознав, что начала делиться чем-то личным. — Брату понравится, — мягко произнесла Кири, продолжая свое занятие. Её пальцы двигались быстро и уверенно. К'саари вздрогнула и искоса посмотрела на девушку: — Почему ты это говоришь? Кири лишь слегка пожала плечами, на мгновение заглянув гостье в глаза с той проницательностью, которая всегда пугала окружающих. — Потому что это правда. Мангкван ничего не ответила, но внутри всё снова запуталось. Она привыкла быть целью для стрел или объектом для подозрений, но быть «красивой» для Ло'ака... Эта мысль была опаснее любой раны. Закончив работу, Кири присела напротив девушки, довольно оглядывая результат. — Так лучше, — она мягко улыбнулась. — Спасибо, — К'саари помедлила, словно пробуя слово на вкус. — Мне... приятно. Это признание прозвучало неожиданно для них обеих. К'саари тут же невольно отвела взгляд в сторону, словно устыдившись этой минутной слабости. Кири же ощутила, как внутри что-то отозвалось — странное, теплое чувство. Теперь она начинала по-настоящему понимать, почему брат, рискуя всем, привел её сюда. В этой женщине за слоями пепла и ярости билось живое сердце. — Ты не похожа на мангкван, — негромко произнесла дочь Салли, вглядываясь в лицо гостьи. — Ты не такая, как они. К'саари медленно вернула взгляд на собеседницу, и он мгновенно потемнел, утратив недавнюю мягкость. Она плавно, почти хищно коснулась руки Кири, чуть надавливая пальцами на кожу, и произнесла низким, предостерегающим тоном: — Тебе кажется. Не будь наивной, лесная девочка. Нейтири в это время сидела в стороне, делая вид, что полностью поглощена починкой сетей. Но её зоркие глаза не упускали ни одного жеста. Она видела, как Кири тянется к этой изломанной душе, и внутри у матери росла тревога. Сначала Ло'ак, теперь Кири... Она видела, как её старшая дочь тоже ступает на эту опасную «пепельную тропу», пытаясь найти свет там, где, по мнению Нейтири, остались лишь угли. — Я могу выйти? — вопрос сорвался с губ К’саари прежде, чем она успела его обдумать. Стены маруи, пропитанные запахом сушеных трав и чужого уюта, внезапно стали тесными, как капкан. Ей отчаянно не хватало воздуха, который не был бы пропитан добротой Кири или ледяным спокойствием Нейтири. Кири вопросительно взглянула на мать. Та помедлила, оценивая состояние девушки, и наконец тяжело выдохнула: — Ненадолго. К’саари сорвалась с места мгновенно. Она выскочила на настил, жадно втягивая влажный, просоленный воздух Океана. Мир вокруг обрушился на неё сотней звуков: ритмичные удары воды о сваи, гомон охотников, далёкий смех детей. Всё это было слишком громким, слишком настоящим. Она чувствовала, как теряет опору, как это странное «приятно» внутри разъедает её привычную броню. Неужели вся семья Салли такая? Неужели их искренность — это оружие, против которого у неё нет защиты? Она бросилась бежать, не разбирая дороги. К’саари неслась сквозь деревню, игнорируя недоуменные взгляды Меткаина, пока под ногами не зашуршал песок пляжа. Она остановилась у самой кромки прибоя, пытаясь усмирить бешено колотящееся сердце. — К’саари? — голос прозвучал внезапно, заставив её вздрогнуть. Ло’ак шел от берега, планируя забрать из дома новые сети, но замер на месте. Он смотрел на неё так, словно увидел перед собой призрака, внезапно обретшего плоть. Девушка медленно обернулась. Она видела его оторопь, видела, как в его глазах вспыхнул узнаваемый интерес. С вызовом приподняв подбородок, она медленно провела ладонью по яркому плетению лесного топа, заставляя перья на груди затрепетать. — Нравится? — в её хриплом голосе послышалась опасная, колючая усмешка. Ло’ак мгновенно залился густым румянцем. Одежда его матери, такая привычная и домашняя, на теле этой пепельной воительницы выглядела ошеломляюще. Она подчеркивала её гибкую, хищную силу, превращая из изломанной на'ви в нечто прекрасное и пугающее одновременно. К’саари сделала шаг к нему — плавный, текучий, сокращая расстояние до опасного предела. Она неожиданно протянула руку и коснулась его щеки. Её пальцы, привыкшие к рукояти ножа, сейчас были странно нежными. — Кто-то тут смутился, — прошептала она с лёгкой издёвкой, глядя прямо ему в глаза. — Где же твоя смелость, лесной мальчик? — Ничего подобного, — буркнул Ло’ак, пытаясь вернуть себе голос. Он хотел казаться суровым воином, но под её взглядом и этим мимолетным прикосновением чувствовал себя безоружным. — Просто... тебе очень идёт. Этот цвет. Кири была права. Ему действительно нравится... Ло’ак не сводил с неё глаз, совершенно забыв, зачем он здесь и кто может их увидеть. В этот миг тишина между ними стала густой и тягучей, нарушаемой лишь мерным шелестом прибоя, пока со стороны деревни не донесся резкий окрик, разбивший момент вдребезги. — Ло’ак! Ты шел за сетями! — голос Джейка полоснул по нервам. Мужчина приближался тяжелым, уверенным шагом. Картина, открывшаяся ему, заставила его сердце сжаться от нехорошего предчувствия. Его сын — вечно ищущий неприятностей, непокорный Ло’ак — стоял непозволительно близко к гостье, и в его позе не было ни капли осторожности. Сын не отталкивал её. Напротив, он словно ловил каждое её движение. Но больше всего Джейка задел облик К’саари. Яркая лесная одежда Нейтири сидела на этой пепельной воительнице как влитая, превращая её из избитой пленницы в кого-то, кто имел право здесь находиться. И это пугало его сильнее всего. — А ты, — Джейк остановился в нескольких шагах, его взгляд был жестким, лишенным всякого сочувствия, — должна сидеть в маруи. К’саари медленно опустила руку, её пальцы на мгновение задержались, прежде чем соскользнуть с лица юноши. Она выпрямилась, возвращая себе привычную колючую грацию. В её глазах, только что светившихся насмешкой, снова застыл лед. — Твоя жена позволила мне выйти, — спокойно произнесла она, глядя прямо на мужчину. Она не отвела глаз, не склонилась под его властным тоном. — Или в твоем доме слово женщины ничего не значит, Турук Макто? Джейк едва заметно стиснул зубы. Он видел, как Ло’ак напрягся, готовый в любой момент вклиниться в их спор. — В моем доме я отвечаю за безопасность, — отрезал Джейк. — Ты всё еще чужая. И пока ты здесь, ты будешь соблюдать правила. Живо в маруи. Ло’ак хотел что-то вставить, его грудь вздымалась от едва сдерживаемого гнева, но К’саари лишь коротко мазнула по нему взглядом — холодным и отстраненным, словно той секунды наедине никогда и не было. Она развернулась и, не проронив больше ни слова, пошла в сторону деревни, оставляя за собой шлейф аромата лесных трав и горький привкус недосказанности. — Что это было? — голос Джейка прозвучал низко, с той самой вибрирующей угрозой, которую он обычно приберегал для непокорных воинов. Он не сводил глаз с сына, чей хвост нервно хлестал по воздуху, выдавая его смятение с головой. Ло’ак сглотнул, всё еще чувствуя на щеке призрачное прикосновение прохладных пальцев. Он попытался вернуть себе маску безразличия, но голос всё равно предательски дрогнул. — Ничего, — тихо произнес он, глядя куда-то в сторону прибоя. — Я просто шел за сетями. Джейк шумно, раздраженно втянул воздух носом. Его бесило это «ничего». Он видел слишком много таких «ничего», которые заканчивались катастрофами. В его голове яркой вспышкой пронеслось воспоминание: К’саари в одежде Нейтири, её рука на лице его сына и та странная, почти интимная тишина, которую он нарушил. — Конечно, ничего, — процедил Джейк, делая шаг к сыну и заставляя того наконец поднять взгляд. — Ты хоть понимаешь, как это выглядит со стороны? Что могут подумать другие, когда вы стоите так близко? Ты — мой сын. А она... Джейк на мгновение замолчал, пытаясь подавить закипающую внутри ярость, но гнев всё равно прорывался сквозь каждое слово. — Ты позволяешь ей трогать себя. Позволяешь подходить так близко, словно она — твоя пара, — процедил он, и в его голосе послышалось разочарование, которое ударило Ло’ака больнее любого упрека. — Включи голову! Хоть Тоновари и признал тебя взрослым среди Меткаина, ведешь ты себя как ребенок. Юноша до боли сжал кулаки. Внутри всё перевернулось. Снова. Стоило Ло’аку на мгновение поверить, что отец наконец начал его понимать, принимать как равного, как всё рушилось под грузом очередных нотаций. Слышать про «пару» было особенно нелепо и горько — перед глазами на миг всплыл образ Циреи, чистый и ясный, как воды рифа, и это сравнение с колючей, чужой К’саари казалось почти оскорблением. — Хватит! — Ло’ак резко вскинул голову, и в его глазах полыхнул тот же упрямый огонь, что и у отца. — Хватит, ясно? Он сделал шаг назад, пытаясь разорвать это давящее поле отцовского авторитета. — Она просто дразнилась, вот и всё. Я не ожидал увидеть её в одежде мамы, я вообще её не узнал сначала! — выкрикнул он, и его голос сорвался от обиды. — Ты ищешь угрозу там, где её нет. Она просто... она вышла подышать. Почему ты всегда ждешь от меня самого худшего? Джейк смотрел на сына, и его лицо оставалось непроницаемым, как каменная маска. Он видел, как Ло’ака трясет от несправедливости, но его собственная память, полная картин войны и предательств, не давала ему смягчиться. — Я жду от тебя ответственности, — холодно ответил Джейк. — Иди за сетями. Живо. И чтобы до конца дня я тебя рядом с ней не видел. Весь день Ло’ак старательно изображал из себя невидимку. Тогда он влетел в маруи за сетями как ошпаренный и испарился прежде, чем кто-то успел открыть рот. К ужину он всё же вернулся, но сидел на краю циновки с таким видом, будто его заставили жевать морские водоросли вместо рыбы. Джейк сидел напротив, напряженный, как натянутая тетива. Его взгляд то и дело возвращался к центру круга, где развернулась сцена, достойная самого странного сна. Кири с упоением вещала о свойствах морских губок, а Тук буквально вросла в К’саари. Малышка устроилась между колен мангкванши, а та, почти не глядя, машинально перебирала пальцами косички девочки и подкармливала её лепешкой, словно маленького илу. Паук, заметив, как Ло’ак сверлит взглядом свою миску, толкнул друга плечом. — Эй, бро, полегче. Ты так дыру в настиле прожжешь, — хмыкнул он, понизив голос. — Посмотри на это. Кажется, у Тук появилась новая любимая игрушка. И, судя по всему, она кусается, только если её не кормить. Ло’ак лишь хмуро дернул хвостом. — Она не игрушка, Паук. — Да ладно тебе! Смотри, как они спелись. Еще пара дней, и Кири научит её плести корзинки из кораллов, а Тук заставит её играть в «догони духа», — Паук хитро прищурился. — Кстати, лесная одежда на ней... ну, скажем так, Нейтири идет больше, но на К’саари она выглядит так, будто она сейчас встанет и вызовет твоего отца на дуэль. Просто из принципа. Ло’ак невольно фыркнул, вспоминая их дневной разговор на пляже. — Она дразнится. Постоянно. Это её способ защиты, понимаешь? — О, я вижу, как она «защищается», — Паук закинул в рот кусок рыбы, довольно жмурясь. — Ты весь день бегаешь от собственного хвоста, а она сидит тут, как королева пепла, и кормит твою сестру. Слушай, а если я попрошу её заплести мне дреды так же круто, как она заплела Тук, она мне руку не откусит? Или это привилегия только для членов семьи Салли? — Не смешно, — буркнул Ло’ак, хотя губы его предательски дрогнули. — Она вообще-то воин. — Воин-нянька — это новый уровень, бро. Твой отец сейчас лопнет от подозрительности, — Паук кивнул в сторону Джейка. — У него на лице написано: «Код красный, мангкван в маруи, задраить люки». Джейк действительно не выдержал. Вид того, как рука чужачки, еще недавно сжимавшая нож, нежно гладит голову его младшей дочери, лишал его покоя. — Тук, хватит, — отрезал Джейк, его голос прозвучал слишком резко для семейного ужина. — Иди к матери. К’саари нужно отдыхать, её раны еще не совсем затянулись. Не надо на ней виснуть. Тук обиженно засопела, а К’саари мгновенно отдернула руку, словно та внезапно стала раскаленным металлом. Весь её облик мгновенно изменился: она снова стала тенью, холодной, серой и бесконечно далекой.