Часть 2. А люди могут попытаться
15 января 2026 г., 19:04
***
Надо сказать, мы разговаривали годами раньше. Нацуки хотела помочь мне освоиться в подростковом обществе, а бонусом подготовиться к скорому тогда устному экзамену, который я могла бы сдать только письменно… Вся инициатива исходила от Нацуки, а я поддакивала и иногда говорила. Но лучше бы я этого не делала. С каждой прогулкой я видела на лице возлюбленной все более угрюмые изгибы бровей и все более длинные паузы молчания после моих ответов. Так я решила окончательно замкнуться и бросить надежду наблюдать не издалека. Мой день начинался довольно спокойно благодаря попыткам успокоиться и не придавать такому большому значению все эти проблемы. Хотелось почувствовать себя обычным человеком, и чтобы это сделать, я оставалась дома и занималась привычными делами. Это делало меня более раскованный. Во время чтения литературы позвонила Моника. Больше ничем выходное утро не славилось. От погружения в книги мне удалось забыть об обещанном вчера Нацуки. Она должна была позвать меня к себе. Это была ее инициатива, ничто не мешало приготовить ей выпечку одной. Я знала, что есть вероятность, что она решит делать все отдельно, даже не увидившись, так что это обрадовало меня. Едва ли я была в силах уснуть вчера ночью, так что сегодня от нервного истощения я уже не реагировала так тяжело. Наконец, звонок поступил. Мобильный раздал легкий и позитивный рингтон. Обычно я держу его на беззвучном, чтобы он не зазвучал при людях… Руки быстро вспотели. Нежный голос Нацуки звучал как морской штиль на золотом пляже, или как голос, способной залезть мне в самые фибры души и согреть ее, заставить нежиться как кошка в лучах солнца на полу. Так или иначе, мы смогли договориться, в основном благодаря хорошему расположению моей собеседницы, снявшей волнение. Уже скоро пора было отправляться. Нацуки извинилась, что назначила такое скорое время. Ничего, я понимала эту дату еще год назад, как пророк. Октябрь вступал в свои права и кончилось бабье лето. Было холодновато и ветрено. Я надела пальто и мой серый шарф. Несмотря на его скучный цвет, Сайори однажды сказала, что он мне очень идет и красиво укрывает пряди волос. И еще что я мило прячу в него лицо, да… Как это бывает у таких людей, как я, любые слова в мой адрес запоминаются надолго и воспринимаются как несомненно правдивая аксиома. Тем более, что о моей личности говорят редко. Домашнее тепло пришлось оставить за спиной и выйти к беспечной осени. Через время уютные дворы и разноцветные деревья сменились стекленными многоэтажками, отражающими серо-голубое небо. Было безлюдно и скучно. Я прибыла на станцию метро и села на транспорт до района Нацуки. По дороге старалась не думать ни о чем и наблюдала в окно за плавным движением вагона по ровной линии.***
Пройдя по дворам, с нескольким трудом нашла дом Нацуки. Чем ближе к нему я была, тем сильнее дрожали руки. Настоящий компас. Я позвонила в звонок, и девушка встретила меня, пригласив внутрь. –Быстро ты! Заходи, только скорее, очень холод пропускается, – протараторила она в дверях. –Рада тебя видеть, – попыталась ответить я ей, раздеваясь и вешая пальто. Я скорее прогоняла мысли о том, что говорю что-то не то или что она не очень рада звать меня в гости. Так или иначе, она очень добра ко мне, раз делает это. Мы прошли вглубь дома, Нацуки забегала по комнатам, делая все необходимое, а я пыталась осторожно отойти, чтобы ей не мешать. Наконец, мы оказались на кухне, Нацу – с закатанными рукавами. Было холодновато. –Давай я дам тебе рецепт, и ты будешь готовить тесто на эту часть. Очень было бы кстати. Оказывается, мы готовили двуслойный шоколадный пирог. Я села за стол и принялась за ингредиенты, а Нацуки стояла ближе к плите. Выглядело довольно светски, так, что захотелось вести диалог. –Здорово, что мы сможем сделать что-то вместе, – сказала я, надеясь, что это ее не озадачит. –Я тоже. Ну, как у тебя дела?***
Я никак не могла понять, что в ее голове. Рада ли она?.. Мне нужно было держать себя хорошей и веселой собеседницей, настоящей подругой, что я с упорством и делала дальнейший час. Пирог уже был в духовке, когда речь зашла в странное русло, а я доедала оставшиеся шоколадные крошки с тарелки. –То есть ты не понимаешь, что я пропускала школу из-за отца? Мне казалось, это очевидно, я часто говорила об этом Монике. – Нацуки снова смотрела на меня с этим выражением лица, какое было у нее годами назад, означавшим ощущение, что мы с разных планет, а я для нее пугающе странная. Я помню его. Я не слышала ничего о ее семье, потому что обычно стояла далеко от всех в клубе. Я попыталась это объяснить. –И почему? Я так хотела, чтобы в клубе всем было комфортно. Строила из этого места второй дом. И от тебя, конечно, есть отдача, и думаю, ты делаешь все, что в твоих силах, – сменила тон Нацуки, –Да... Не переживай. Я запуталась, кого из нас она утешает. Меня бросило в жар. Мы обе мешкались. Выходит, я все это время не знала нечто, что занимают такую значительную часть жизни Нацуки? Я отчаянно винила себя и скорее хотела все узнать. –Прости, но, выходит, все так серьезно, что ты не можешь идти в школу или готовить? А эти синяки? Это из-за него? – Я была готова спросить даже о том, не морит ли он ее голодом, но девушка перебила меня. –Перестань! Я не хочу говорить об этом. Тебе все это время было плевать на проблемы всех членов клуба. Все справлялись с трудностями как могли, все эти года, и только ты не сделала и шага в нашу сторону, как бы мы с Сайори не пытались! –Нет, постой, я не так... – Голова опустела и я переставала понимать, что говорю. Все силы уходили на восприятие смысла слов Нацуки. Я продолжала пытаться говорить о ней. –Хватит, Юри, черт! Я совсем тебя не понимаю, вот что. Да, это все из-за отца! И он скоро вернется домой. Но я не стану идти к тебе только чтобы уйти из дома. – Она снова ненадолго замолкает, чтобы успокоить себя. –Давай ты сделаешь декорации сегодня вечером, а завтра каждая отнесет все свое Монике. А затем Нацуки в спешке вышла в коридор, указывая мне скорее уходить. Я оделась и вышла, не провожаемая ей. Она все стояла на кухне и следила за пирогом.***
Уже смеркалось. Неровно дыша, я шла по свету фонарей и думала о том, что произошло. "Я тебя не понимаю". Да, вот что было мне очевидно, и теперь она правда сказала это. Мы совсем разные. Я не смогла держать себя в руках, говорила лишнее, вела себя неправильно все это время. Хотите сказать, Нацуки всегда держала на меня обиду? Это так? Неужели все плохое – это моя вина? Поезд, казалось, ехал обратно вечность, и мой дом был еще дальше от ее дома. Я прожила всю жизнь в ожидании момента, который в итоге пролетел мимо и оставил меня ни с чем. Без целей и смысла. Я переоделась и села на кровать. Глаза были такими же уставшими, как и голова, живот крутило весь день. Я не переставала глубоко вздыхать и тереть глаза руками. Нужно сделать украшения для фестиваля. Звуки метро гудели в голове. В какой-то момент они пропали. Тогда в меня резко врезались некие мысли, будто ударив ножом в спину.
