Часть 6. Леди, которые знают все
21 января 2026 г., 21:35
***
Мне всегда хотелось быть для Нацуки кем-то таким особым, с кем она, например, могла бы встретиться на вечеринке у шведского стола, сказать "давай свалим с тобой отсюда", и мы бы ушли, и я была бы для нее словно теплое пальто, накинутое на вечернее платье. Так хотелось иметь хоть какие-то тесные моменты, в которых пусть даже только я одна видела что-то сакральное. В мае там или сентябре. Хочу выйти в магазин в 6 утра взять чего-нибудь попить, но по дороге обнаружить, что надвигается буря. И испугаться, что сейчас она все сотрет. Что весь мир сотрется.***
Нацуки спускается ко мне, одетая в куртку. Что-то особенное и грациозное было в ее шагах по лестнице. –Ну что, идем по городскому парку? –Давай, – принимаю я маршрут. Через минут 10 мелких разговоров мы дошли до места назначения и зашагали медленнее. Погода еще позволяла не мерзнуть. Тогда Нацуки стала говорить: –Юри. Возможно, ты посчитала меня разочаровавшейся в тебе. Но с моей стороны все выглядело совсем иначе. Я молчала и хмурилась от собственных сомнений и порой незнания, как подступиться к тебе, когда я не могу понять, что ты чувствуешь. В этом плане у нас с Сайори были общие сомнения. Но, – она вдохнула побольше воздуха, – в нашей вышедшей ссоре я совсем не имела в виду ничего, что ты могла подумать. Я лишь была на взводе из-за проблем в семье и не хотела затрагивать эту тему, особенно в тот день. Извини меня, если я ранила тебя. Нацуки впервые говорит со мной так долго, открыто и воистину легко. Мое тело словно обняли облака и впустили в кровь кислород. Я вспомнила мои раны на теле. –Я ранила сама себя своими тревогами. Наверное, мне не стоило так низко думать о мире. –Конечно. Я бы все сделала, чтобы ты перестала так думать. Понимаешь, я все еще очень мало тебе рассказала. – Она покручивала торс и слегка мяла руки, больше для вида. Мы в целом были спокойны. – Но я скажу позже. –Только не заставляй меня снова томиться в доводах, что же в твоей голове... –О, если это так мучает тебя... не буду. Я могу быть откровенна с тобой и сразу говорить все, что думаю. Но только потом, все зависит от тебя. – Она игриво улыбается. Стоп, стоп, стоп! Что-то она говорит совсем странно! Я зарываю лицо в шарф, как обычно от стыда. –Давай дойдем до той статуи с лавочками. – Кажется, сама Нацуки стала смущаться пуще меня. Откуда в ней такая уверенность в себе? Мы продолжали идти, и я незаметно старалась ускорить шаг, только бы скорее дойти до этой точки, где у Нацуки собирается сработать какой-то скрипт... Я заимела предположение. Раз мы сегодня нагло смелее всех людей планеты, –Мне кажется, ты собираешься сказать, что видела то, как сильно я смущаюсь тебя. –Да. Поэтому я сейчас такая смелая. Видишь, мы можем понимать друг друга с полуслова. И правда... Забавно, что в первый год в литературном клубе мы обе сочинили похожие стихи о пляже. –Я волнуюсь перед завтрашним стихотворным выступлением, – призналась Нацуки. Она сказала это с интонацией тезиса, которым собиралась поделиться. –Я тоже. Необычайно. Каждый год как в первый. –Я стала понимать, что значит смертельно бояться сделать что-то не так. Понимаю тебя. Эта девушка с небес – мой ангел, и она прямо рядом со мной. Она спустилась, даровала мне свои крылья, и теперь мы обе на равных можем летать по небу. Я не могу быть счастливее. Что бы ни имела в виду Нацуки в своих чувствах, я люблю ее по-новому, ощущая ответную любовь в любом ее виде. Мы сидим у скульптуры. По всем сторонам отсюда расходятся дорожки с деревьями, еще держащими свою листву. Мне вдруг хочется дать Нацуки что-то в ответ на ее отношение ко мне. Я неопытна в таких вещах и даже не читала о них. Разве что в одной манге. –Я хочу дать тебе кое-что, – опередила Нацуки. Она стала доставать что-то из сумки. Этим "чем-то" оказалась красная коробочка в виде сердца. У меня немного отказало мое собственное сердце. Я умерла и воскресла через пару секунд, наверное. –Этот шоколад я приготовила сама. По всем японским традициям это в теории признание в любви... –Знаешь, Нацу, я читала одну мангу. Не подумай, что я тебя сталкерю, просто моя мама работает в книжном, в который ты ходишь. Она стала считать, что мы подруги абсолютно случайным образом. В общем, я читала мангу о пироге с розовым сердцем. В такой рассказ я бы сама не поверила... Настал черед моей любимой смущаться. Она не знала, куда деться. –Ладно, но как ты узнала, что мне нравится эта идея с особым отношением к адресату... –Просто догадалась. Да и сейчас это сердце просто напомнило мне ту мангу лишь по форме. –Так я значит сама тебе только что проболталась?! Нацуки не спасется от моей любви. Я крепко обнимаю ее, а она меня. –Это еще ничего не значит! – она снова показала прежний тон. Теперь я поняла: это просто стеснение. Ничего страшного. Это лишь очень мило. – Но самое главное, – она снова заговорила с нежностью, – теперь я не боюсь. –Всегда хотела сказать, что, живя с тобой на одной планете, я чувствую себя лучше и смелее, – высказала я мои чувства. Теперь, что бы ни произошло, этой ночью я буду спать самым лучшим и приятным сном.***
Так и вышло. Плохо все или хорошо, одно в жизни стабильно: кровать кажется раем каждый вечер. Утро дня фестиваля выдалось как бы белым. Так показалось после того, как я зашла внутрь школы: там все пестрело, переливалось, кричало и веселилось. Я прошлась по нашему этажу – все двери украшены просто удивительно – и отправилась к литературному клубу. Внутри пока сидела только Моника. Она хмурила брови, листала ноты и кусала губы. На парте стояла пустая кружка от чая. –Как ты себя чувствуешь? – опередила мой же к ней вопрос Моника. –Еще не так давно была весьма опустошена. Не волнуйся, я уже оправилась для фестиваля, – опешила я, подумав, что все-таки важно ее этим успокоить, не знаю от чего. –Иногда отсутствие эмоций – признак восстановления. –Поняла. Мы промолчали. –Ты не много на себя возлагаешь? –До распада клуба и выпуска осталось недолго, наши пути все равно скоро разойдутся, – отрезала Моника. Она планировала расформировать клуб до начала зимы. –Просто береги себя. Благодарю за ценную компанию. –Спасибо. Может, мне стоит радоваться, что она вообще решила проводить это "время чая" со мной эти годы? Согревал ли ее этот чай хоть немного – я так и не услышала даже сегодня. Вечно занятая управленческой деятельностью и одинокая в кругу людей, Моника будто оставалась холодна ко всему. Но мне кажется, что у нее просто такой нрав. Что-то теплое внутри нее я чувствую. Да и она всегда и во всем помогала членам клуба с максимальной проницательностью. Такое могло появиться в ней не от добра, но глава никогда не делала ничего плохого. Она никогда не руководилась чувством жалости в своей помощи, за что я ее ценю. Лишь расчетами, никому не известными, говорившими, что так, как она делает, все и должно быть. Сама она вряд-ли считает что-либо в себе недостатком, значит, все на своих местах и можно не переживать. Эта ее механическая холодность вперемешку с глубоким анализом отличала нас. Во мне всегда бушует огонь. Зато у Моники теплые руки. А мои обычно в холодном поту. Вскоре прибыла Нацуки, а за ней и Сайори.***
Я поняла, что чувствую. Тоска по уходящему. Но будущее безусловно прекрасно.
Примечания:
2 главы за вечер🐈
