Обратная сторона ненависти

Лестница не хотела их пускать. Гарри заметил это не сразу. Слишком громко стучало сердце, слишком сильно хотелось верить, что они уже почти там, что ещё несколько пролётов — и Большой зал, и битва, и конец всему. Но после третьего этажа, когда вместо знакомого коридора они вышли в пустой, залитый лунным светом проход, которого Гарри никогда раньше не видел, он остановился. — Мы кружим, — сказал он. Драко замер рядом. Его пальцы всё ещё сжимали руку Гарри — так сильно, что костяшки побелели. — Замок нас не пускает, — тихо ответил он. — Или… не хочет, чтобы мы туда попали. Вокруг было тихо. Слишком тихо для замка, в который только что ворвались Пожиратели. Ни криков, ни взрывов, ни топота ног. Только тишина — густая, вязкая, как чернила, которые Гарри разлил в библиотеке в их первый разговор. — Это не Хогвартс, — Гарри огляделся. Каменные стены выглядели знакомыми, но что-то было не так. Воздух казался плотнее. — Или не совсем. — Что значит «не совсем»? — Не знаю. — Гарри провёл ладонью по стене. Камень был холодным, но под пальцами будто пульсировал — слабо, едва заметно. — Мы где-то между. — Между чем? — Между здесь и там. Между сейчас и… — он запнулся, потому что не знал, как закончить фразу. Драко посмотрел на него. В свете факелов его лицо казалось бледнее обычного, а тени под глазами — глубже. Он не спал несколько ночей — Гарри знал это, потому что сам не спал. Они оба не спали. Каждый раз, когда Гарри закрывал глаза, он видел паучьи лапы и слышал крик Драко, который тащил его за мантию из-под клыков. — Ты говоришь загадками, Поттер, — сказал Драко. В его голосе не было яда. Только усталость. — Это от страха или от удара головой? — Не знаю, — честно ответил Гарри. Он прислонился спиной к стене и сполз вниз, садясь на холодный каменный пол. Силы кончились. Не физические — другие. Те, которые заставляли его двигаться вперёд, когда всё внутри кричало «остановись». Драко стоял над ним несколько секунд. Потом, не говоря ни слова, сел рядом. Не близко — на расстоянии вытянутой руки. Но достаточно, чтобы Гарри почувствовал тепло его тела. — Что ты помнишь? — спросил Гарри, глядя в потолок, где плясали тени от факелов. — О чём? — О лесе. Тишина затянулась. Гарри слышал дыхание Драко — неровное, сбивчивое. И своё — такое же. — Всё, — ответил Драко наконец. — Я помню всё.

***

Три месяца назад. Запретный лес. Они не должны были там оказаться. Гарри помнил это с холодной, ненужной чёткостью: вечер, ссора с Роном, дурацкое желание побыть одному. Идиотская прогулка вдоль опушки, которая превратилась в блуждание между деревьями, когда стемнело быстрее, чем он ожидал. Пауки появились из ниоткуда. Один, второй, третий — огромные, мохнатые, с глазами, горящими в темноте. Гарри успел выкрикнуть «Протего», но щит разбился о лапу, которая обрушилась сверху. Он покатился по земле, хватая ртом воздух, и врезался спиной в ствол дерева. — Ступефай! — чей-то голос разорвал ночь. Красная вспышка ударила в паука, который заносил коготь над головой Гарри. Тварь отлетела, но на её месте возникли две другие. Гарри поднял голову и увидел Драко. Он стоял в десяти шагах, с палочкой наизготовку, бледный, с расширенными от ужаса глазами. Его грудь тяжело вздымалась, волосы растрепались, на губе запеклась кровь. — Малфой? — Гарри не поверил своим глазам. — Ты… — Заткнись и поднимайся, — прошипел Драко, не оборачиваясь. — Я не собираюсь умирать здесь из-за тебя. Он снова выстрелил — Конфринго, и паук, уже занёсший лапу над ними, вспыхнул. Гарри вскочил на ноги. Дальше всё было как в тумане. Они бежали. Пауки преследовали. Гарри сжигал паутину, Драко прикрывал спину. Они кричали друг на друга — «слева!», «пригнись!», «да что ж ты творишь, Поттер!». А потом Гарри споткнулся. Он упал лицом в мокрую листву, выронил палочку и понял, что не успевает её поднять. Паук навис сверху — огромный, чёрный, с острым когтем, который уже нёсся вниз. Гарри зажмурился. Удар не пришёл. Он открыл глаза и увидел Драко — тот стоял между ним и пауком, вцепившись в одну из лап твари обеими руками. Его лицо исказилось от боли и усилия, пальцы скользили по хитину, но он держал. Отталкивал. Не давал когтю опуститься. — БЕГИ! — заорал Драко. Гарри не побежал. Он нашёл палочку, поднялся и ударил Сектумсемпру — прямо в голову твари. Паук взвыл, дёрнулся и рухнул на землю, увлекая за собой Драко. Они покатились по листве, перепутались в каких-то корнях, и Гарри, уже не помня себя, рванул вперёд, схватил Драко за мантию и потащил прочь. Они бежали до тех пор, пока лес не кончился. У опушки, когда вдали показались огни замка, Драко вырвал свою мантию из рук Гарри и отошёл на несколько шагов. Его лицо было залито кровью — из разбитой губы, из царапины на скуле, из пореза на руке, который он зажимал пальцами. — Не смотри на меня так, — выдохнул он. — Как? — Как на спасённого. Гарри смотрел. И не мог отвести взгляд. — Ты спас мне жизнь, — сказал он. — Я спас свою задницу, — Драко отвернулся. — Если бы тебя убили, все бы решили, что это я. Меня бы посадили в Азкабан. Или хуже. — Ты вцепился в паука голыми руками. — У меня не было выбора. — Выбор всегда есть, — Гарри шагнул к нему. — Ты мог убежать. Оставить меня. Никто бы не узнал. Драко резко обернулся. В его глазах горело что-то — не злость, не страх, а что-то другое, чего Гарри не умел называть. — Ты правда такой идиот, Поттер? — его голос сорвался. — Правда не понимаешь? — Что? Драко сжал губы. Его пальцы дрожали. — Ничего, — сказал он. — Забудь. Он развернулся и пошёл к замку. Гарри смотрел ему вслед, пока силуэт не растаял в темноте. А потом сел на траву и долго сидел, глядя в одну точку.

***

Настоящее время. — Я не понимал тогда, — тихо сказал Гарри, не глядя на Драко. — Думал, ты просто… не хотел проблем. — А теперь? — голос Драко был глухим, почти безразличным. Но Гарри видел, как его пальцы вцепились в ткань мантии. — Теперь я думаю, что ты испугался. — Конечно, я испугался. Там были пауки размером с… — Не пауков, — перебил Гарри. — Ты испугался, что я пойму. Что догадаюсь. Что увижу то, что ты прячешь за всеми этими… — он махнул рукой, не находя слов. — За насмешками. За презрением. За «грязнокровками» и «Поттером». Драко молчал. Его профиль в свете факелов казался высеченным из камня — острые скулы, сжатая челюсть, тени под глазами. — Ты ничего не знаешь, — сказал он наконец. — Знаю, — Гарри повернулся к нему. — Я знаю, что ты не спишь по ночам. Знаю, что ты смотришь на меня в Большом зале, когда думаешь, что я не вижу. Знаю, что ты носишь этот… — он запнулся, потому что понял, что сейчас скажет слишком много. Драко смотрел на него. В его глазах плескалась та самая буря — старая злоба, новое раздражение, непонимание и что-то ещё, очень глубоко запрятанное. — Носишь что? — спросил он. Голос дрогнул. Гарри покачал головой. — Ничего. Забудь. Он отвернулся, чувствуя, как горит шея. Сказал слишком много. Подошёл слишком близко к краю, с которого нельзя было смотреть. Драко не стал спрашивать снова. Они сидели в тишине — на холодном каменном полу, в странном пустом коридоре, который держал их здесь, не отпуская. Замок ждал. Или они сами ждали. Гарри не знал. — Я помню, — вдруг сказал Драко. Его голос был тихим, почти шёпотом. — Я помню, как ты схватил меня за мантию. У опушки. Когда мы выбежали из леса. — Ты вырывался. — Я боялся. Гарри повернул голову. Драко смотрел в пол, его пальцы сжимали колено. — Чего? — Не знаю. — Он помолчал. — Тебя. Себя. Того, что… — он запнулся, и Гарри понял — сейчас Драко тоже подошёл к тому самому краю. — Что? — спросил Гарри. Сердце стучало где-то в горле. Драко поднял глаза. В них не было насмешки. Не было защиты. Была только усталость и что-то хрупкое, почти прозрачное, что могло рассыпаться от одного резкого слова. — Того, что я не хочу, чтобы ты умирал, — закончил он. — И не знаю, что с этим делать. Тишина зазвенела. Гарри смотрел на Драко. Драко смотрел на него. Между ними было расстояние вытянутой руки — и целая пропасть из шести лет ненависти, из криков в коридорах, из проклятий, которые они бросали друг в друга. Но где-то на дне этой пропасти лежало что-то ещё. Что-то, что началось в лесу, когда Драко вцепился в паучью лапу голыми руками. Что-то, что росло в библиотеке, когда они сидели молча, боясь нарушить новую, незнакомую тишину. Что-то, что не имело названия. — Я тоже, — сказал Гарри. — Не хочу, чтобы ты умирал. Драко отвернулся. Но его пальцы, лежавшие на колене, чуть сдвинулись — так, что мизинец коснулся мизинца Гарри. Легко, почти невесомо, как будто случайно. Ни один из них не отодвинулся. И в этот момент лестница под ногами снова двинулась. Камни заскрежетали, факелы мигнули, и пустой коридор начал таять — медленно, как утренний туман. — Отпустило, — сказал Драко. — Отпустило, — согласился Гарри. Они поднялись. Не глядя друг на друга, не касаясь — только мизинцы, которые всё ещё были рядом. — Идём? — спросил Гарри. — Идём, — ответил Драко. Они шагнули вниз — туда, где их ждал Большой зал. Где ждала битва. Где ждал Волдеморт. Но Гарри не думал об этом. Он думал о мизинце, который коснулся его руки. О голосе, который сказал: «Я не хочу, чтобы ты умирал». О том, что между ними что-то началось — что-то сложное, неуклюжее и тихое, как этот осенний дождь за окном. И назад пути уже не было.