Обратная сторона ненависти

Они вышли из библиотеки, и тишина ударила в лицо. Не та, что была внутри — тёплая, пахнущая пылью и бумагой. Другая. Холодная. Напряжённая. Такая бывает перед грозой, когда воздух застывает в ожидании первого удара. МакГонагалл шла быстро, её мантия развевалась за спиной, и Гарри едва поспевал за ней. Она не говорила ни слова — только смотрела прямо перед собой, туда, где в конце коридора маячила дверь в Большой зал. — Профессор, — окликнул её Гарри. — А если я не смогу? Она остановилась. Обернулась. — Не сможете что, мистер Поттер? — Убить его, — сказал Гарри. Слова вышли глухо, почти беззвучно. — Все ждут, что я его убью. Думают, что это легко. Что я — Избранный, и у меня есть какая-то особая сила. А у меня нет. У меня есть только палочка, которая иногда слушается, и шрам, который болит. Этого недостаточно. МакГонагалл смотрела на него долго. Очень долго. Гарри видел, как её губы сжимаются, как на лбу появляется морщина — та, которая появлялась, когда она принимала трудное решение. — Мистер Поттер, — сказала она наконец. — Я преподаю в этой школе тридцать семь лет. За это время я видела много талантливых учеников. Много сильных волшебников. Много храбрых людей. Но я не видела никого, кто был бы так похож на неё, как вы. — На кого? — На вашу мать, — ответила МакГонагалл. — Лили не была сильным магом в техническом смысле. Она не знала тёмных заклинаний. Не умела убивать. Но она умела любить. И эта любовь спасла вас. Не магия. Не сила. Любовь. — Но Волдеморт не знает любви, — сказал Гарри. — Как я могу использовать то, чего он не понимает? — Этого я не знаю, — МакГонагалл покачала головой. — Но я знаю одно: вы уже использовали это. Та ночь в лесу, когда Малфой спас вас — вы думаете, это было случайно? Он выбрал вас. Не потому что вы Избранный. Потому что вы — Гарри. Тот, кто не прошёл мимо. Тот, кто остался. Вы заставляете людей выбирать любовь, даже когда они сами не понимают, что делают. Гарри молчал. Слова застревали в горле — слишком большие, слишком неподъёмные. — Идите, — сказала МакГонагалл. — Они ждут вас. Она указала на дверь в конце коридора. Гарри покорно кивнул и пошёл — медленно, будто ноги налились свинцом.

***

Большой зал встретил его шумом. Не тем паническим, что был утром, а деловым, сосредоточенным. Люди готовились. Проверяли палочки. Перевязывали раны. Шептали заклинания. Гарри прошёл сквозь толпу, не глядя по сторонам. Он знал, что его провожают взглядами — одни с надеждой, другие с жалостью, третьи с вопросом: «Почему именно он?». Он и сам не знал ответа. — Гарри! — Рон окликнул его от входа. — Иди сюда! У нас есть план! — План? — Гарри подошёл ближе. — С каких пор у нас есть планы? — С тех пор, как Гермиона взяла командование, — Рон усмехнулся. — Она говорит, что без плана — это не битва, а бардак. А бардак ведёт к потерям. А потери — это… — Я понял, — перебил Гарри. Гермиона стояла у карты Хогвартса, расстеленной на полу, и водила по ней палочкой, как указкой. Вокруг неё собрались старшекурсники — Невилл, Луна, Дин, Симус, даже Парвати и Лаванда. — Волдеморт нападёт с юга, — говорила Гермиона. — Это самое уязвимое место. Защитные чары там слабее всего. Но мы не можем собрать всех там — тогда он ударит с севера, где никого не будет. — Откуда ты знаешь? — спросил кто-то. — Потому что так бы сделала я, — ответила Гермиона. — Ударь туда, где тебя не ждут. Поэтому мы разделимся. Треть — на юг. Треть — на север. Треть — останется в замке, защищать входы. — А Поттер? — спросил Дин. — Где будет Поттер? Все посмотрели на Гарри. — Я пойду туда, где Волдеморт, — сказал он. — Как всегда. — Это не план, — вздохнула Гермиона. — Это мой план, — ответил Гарри. — Я не могу спрятаться. Он найдёт меня. Лучше я найду его первым. Гермиона хотела возразить, но промолчала. Она знала этот взгляд — тот самый, который появлялся у Гарри, когда спорить было бесполезно. — Хорошо, — сказала она. — Но мы идём с тобой. — Кто «мы»? — Рон и я, — ответила Гермиона. — Невилл и Луна прикроют с флангов. Остальные — в подземельях и башнях. — А Малфой? — спросил Невилл. Тишина повисла в воздухе, тяжёлая, как мокрая мантия. — Малфой будет там, где решит сам, — сказал Гарри. Он не добавил «я надеюсь, что рядом со мной». Не нужно было. Все и так поняли.

***

Они ждали. Время растянулось, как резина. Гарри стоял у окна в коридоре третьего этажа и смотрел на лес. Там, в глубине, мелькали огни — факелы Пожирателей. Их было много. Слишком много. — Гарри, — голос Драко раздался из-за спины. Гарри не обернулся. Он узнал бы этот голос из тысячи — тихий, напряжённый, с хрипотцой. — Ты пришёл, — сказал он. — Я не мог оставаться в подземельях, — Драко подошёл ближе. Встал рядом, плечом к плечу. — Они там… они не мои. — А здесь твои? — Не знаю, — Драко посмотрел на него. — Но здесь есть ты. Этого достаточно. Гарри повернулся. Драко стоял в боевой мантии, с палочкой в руке, с кулоном на шее — золотым мечом, который никто, кроме Гарри, не замечал. Его лицо было спокойным — той особенной спокойностью, которая бывает перед самым страшным. — Ты готов? — спросил Гарри. — Нет, — честно ответил Драко. — Но это не важно. Важно, что я здесь. — Здесь, — повторил Гарри. — Среди тех, кто тебя ненавидит. — Среди тех, кто меня не знает, — поправил Драко. — Но, может быть, узнает. Если мы выживем. — Мы выживем, — сказал Гарри. — Ты не можешь этого обещать. — Могу, — Гарри посмотрел ему в глаза. — Я Гарри Поттер. Я специализируюсь на невозможном. Драко улыбнулся — той самой улыбкой, которая была только для Гарри. Мягкой, неуверенной, почти детской. — Ты идиот, — сказал он. — Твой идиот, — ответил Гарри. Внизу, у ворот, раздался взрыв. Битва началась.