Обратная сторона ненависти

После полудня Нора медленно наполнялась народом. Кто-то пришёл из соседней деревни помочь с ремонтом крыши — мистер Уизли организовал что-то вроде магловского субботника, и теперь во дворе стучали молотки, скрипели доски и раздавались громкие голоса. Гарри и Драко помогали чем могли — Гарри подавал гвозди, Драко держал лестницу. Работа была немудрёной, но Драко выполнял её с той серьёзностью, с которой варил бы сложнейшее зелье. — Ты когда-нибудь держал молоток? — спросил Гарри, заметив, как неловко Драко сжимает инструмент. — Нет, — ответил тот, не отвлекаясь. — В Малфой-мэноре для этого были домовики. — А теперь? — А теперь домовиков нет, — Драко забил гвоздь с третьего удара. — Приходится учиться. Гарри улыбнулся. Ему нравилось смотреть, как Драко делает что-то обычное — простое, человеческое. Без магии. Без надменности. К обеду они закончили с крышей. Миссис Уизли позвала всех к столу, и компания расселась по скамьям — свои, соседи, несколько авроров, которые помогали восстанавливать дом. Гарри сел на своё обычное место. Драко — рядом. И тут Гермиона положила вилку, сложила руки на столе и посмотрела на Драко в упор. Не насмешливо. Не враждебно. А по-деловому — как на экзамене. — Внимание, Малфой, — сказала она чётко. — У меня есть вопрос. За столом воцарилась тишина. Рон перестал жевать. Джинни замерла с ложкой у рта. Драко поднял бровь. — Да, Грейнджер? — спросил он с лёгкой настороженностью. — У тебя есть цель в жизни? — Гермиона произнесла это так серьёзно, будто спрашивала о судьбе магического мира. Повисла пауза. Все смотрели на Драко. Драко не спешил с ответом. Он перевёл взгляд на Гарри — долгий, изучающий. Что-то дрогнуло в его лице — неуверенность? Стыд? Или то самое, что не имело названия? Гарри смотрел в ответ. Не подсказывал. Не помога. Просто был рядом. Драко медленно перевёл взгляд на Гермиону. — Поттер ещё в одежде? — спросил он. Рон моргнул. — Ну… да? — ответил он неуверенно, не понимая, к чему вопрос. Драко кивнул — один короткий кивок, спокойный, почти ленивый. — Тогда да, — сказал он. Гермиона поджала губы. Гарри ждал, что она сейчас начнёт возмущаться — что это не ответ, что она имела в виду нечто глобальное, что Драко издевается. Но вместо этого Гермиона улыбнулась. Не той улыбкой, которой улыбаются врагам. Настоящей. Тёплой. — Я удовлетворила своё любопытство, — сказала она, снова берясь за вилку. — Ешьте. И тишина рассыпалась. Рон засмеялся, Джинни хихикнула, миссис Уизли покачала головой и подложила Драко ещё картошки. А Гарри сидел и смотрел на Драко, который делал вид, что ничего не случилось, но краешек его губ был приподнят. Под столом Гарри нашёл его руку и сжал. Драко сжал в ответ.

***

После обеда Гарри и Драко пошли в сад. Гермиона вышла за ними — с чашкой чая и сигаретой, которую прятала от миссис Уизли. — Ты злишься? — спросил Гарри, когда она села на лавку рядом. — Нет, — ответила Гермиона, выпуская дым. — Я проверяла его. — На что? — На честность, — она посмотрела на Драко, который стоял в отдалении, рассматривая яблоню. — Он мог сказать что-то пафосное. Про мир во всём мире. Про искупление. Про великие дела. Но он сказал правду. — Какую? — Что ты — его цель, — Гермиона усмехнулась. — Ты, дурачок. В одежде или без. Гарри почувствовал, как краснеет. — Мы не… — начал он. — Я знаю, — перебила Гермиона. — Вы ещё не. Но будете. Это видно. — Что именно? — Как он на тебя смотрит, — она сделала затяжку. — Как ты на него. Как вы дышите в унисон, даже когда не рядом. Это не просто дружба, Гарри. И не жалость. Это то, чего я не видела ни у кого. Гарри молчал. Смотрел на Драко, который нашёл яблоко на нижней ветке и теперь крутил его в руках, не решаясь откусить. — Я боюсь, — сказал Гарри. — Что он уйдёт. Что испугается. Что решит, что не достоин. — Не решит, — ответила Гермиона. — Потому что ты не дашь. — Откуда ты знаешь? — Потому что ты Гарри Поттер, — она улыбнулась. — Ты специализируешься на невозможном. Гарри засмеялся — тихо, почти беззвучно. — Ты тоже это повторяешь. — Потому что это правда, — ответила Гермиона. Она докурила, затушила окурок и ушла в дом. Гарри остался на лавке, глядя на Драко, который наконец откусил яблоко и теперь жевал, глядя в небо. — Иди сюда, — позвал Гарри. Драко подошёл. Сел рядом. Протянул яблоко — Гарри откусил. — Вкусное? — спросил Драко. — Кислое, — ответил Гарри, жуя. — Я люблю кислое, — сказал Драко. — Я знаю. Они сидели на лавке, передавая друг другу яблоко, пока от него не остался один огрызок. Драко бросил его в траву, вытер пальцы о штаны. — Гермиона о чём-то тебя спрашивала? — спросил он. — Спрашивала, — кивнул Гарри. — И что ты ответил? — Неважно, — Гарри улыбнулся. — Главное, что ты ответил. Драко посмотрел на него. В его глазах было что-то новое — лёгкость, которой раньше не было. — Ты не против? — спросил он. — Чего? — Что я сказал, — Драко помолчал. — Что ты — моя цель. Гарри смотрел на него долго. — Я не против, — ответил он. — Я тоже. Ты — моя. Драко кивнул. Один короткий кивок — как в их утреннем ритуале. И взял Гарри за руку. Они сидели в саду, глядя на закат, и никто не нарушал тишину. Где-то в доме играла музыка — старая, магловская, которую мистер Уизли нашёл на радио. — Знаешь, — сказал Драко. — Я никогда не думал, что буду сидеть в саду Уизли, есть кислые яблоки и чувствовать себя… спокойно. — А что ты думал? — Что буду править миром, — Драко усмехнулся. — Или умру молодым. Третьего не дано. — А теперь? — Теперь есть третье, — он повернулся к Гарри. — Ты. Гарри сжал его пальцы. — Это не цель, — сказал он. — Это начало. — Чего? — Всего, — ответил Гарри. Закат окрасил небо в розовый и золотой. Где-то в поле запел соловей. А они сидели на лавке, держась за руки, и думали о будущем. Оно было неизвестным. Но теперь они знали — у них будет дом. У них будет семья. У них будет друг у друга. И этого было достаточно.