Обратная сторона ненависти

Через несколько дней они вернулись в Хогвартс. Замок медленно оживал — коридоры мыли, стены латали, портреты возвращались на свои места. Учеников было мало — большинство ещё сидели по домам, но старшекурсники уже начали съезжаться, чтобы помочь с восстановлением. Гарри и Драко шли по коридору, держась на расстоянии — не прячась, но и не афишируя. За спинами висели рюкзаки — они заезжали в свои комнаты, чтобы забрать вещи и переночевать в Хогвартсе перед дальней дорогой в Годрикову Впадину. — Ты не хочешь зайти в подземелья? — спросил Гарри. — Не хочу, — ответил Драко. — Там никого, кто мне нужен. — А кто тебе нужен? — Ты, — просто сказал Драко. — И моя мать. Остальные… посмотрим. Они поднялись на третий этаж, где Гарри надеялся найти пустой класс, чтобы оставить вещи. Но у окна, в нише, кто-то стоял. Папси Паркинсон. Она выглядела иначе — без привычной высокомерной гримасы, без идеальной причёски. Уставшая, бледная, с красными глазами. Но при виде Драко её лицо ожило. — Драко, — сказала она, подходя ближе. — Ты жив. — Как видишь, — ответил он сухо. — Я волновалась. Никто не знал, где ты. Блейз говорил, что ты сбежал с Поттером. Я не верила. — А зря, — Драко кивнул в сторону Гарри. — Мы вместе. Папси перевела взгляд. Оценила. Скривилась. — Ты серьёзно? — Серьёзнее некуда. Папси молчала долго. Гарри чувствовал её напряжение — привычка ненавидеть, привычка презирать сталкивалась с тем, что она не могла понять. — Ладно, — сказала она наконец. — Не моё дело. — Она хотела уйти, но на полпути остановилась и вдруг прищурилась. — Драко. — Что? — У тебя что-то на шее. Драко замер. Гарри тоже. — О чём ты? — спросил Драко, слишком быстро. Папси подошла ближе. Гарри увидел, как её глаза расширились — сначала непонимание, потом осознание. — Похоже на засос, — сказала она ледяным тоном. — Где ты был весь день? Драко дёрнул плечом, поправляя воротник. — Нигде, просто шлялся, проветривал голову. — И наткнулся на сраного вампира? — Папси скрестила руки на груди. — Чего? — Драко попытался изобразить возмущение, но оно вышло фальшивым. — Не смеши меня. Я упал. — На шею? — Папси смотрела на него с выражением, которое не оставляло сомнений — она не поверила ни на секунду. Драко сжал челюсть. Его пальцы вцепились в ремень рюкзака. И он прошептал — тихо, почти неслышно, но Гарри расслышал каждое слово: — Чёртов Поттер. Папси замерла. Потом моргнула. Потом её лицо дрогнуло — не в улыбку, в гримасу, которая могла означать что угодно. — Я… поняла, — сказала она. Развернулась и ушла, не попрощавшись. Тишина в коридоре стала плотной, как патока. — Это ты виноват, — сказал Драко, не глядя на Гарри. — Я? — Гарри поднял брови. — Я же говорил, не надо так близко… — Ты не говорил, — отрезал Драко. — Ты сидел под яблоней и строил из себя невинного. — А ты лез обниматься. — Я не лез. Я просто… — Что? — Замолчи, — Драко развернулся и зашагал по коридору быстрее, чем обычно. Гарри догнал его через несколько шагов. — Драко. — Отстань. — Ты покраснел. — Я не краснею, — голос Драко был придушенным. — У меня бледная кожа, она всегда так выглядит. — Так выглядит, когда краснеют, — Гарри улыбнулся. — Тебе идёт. Драко резко остановился, повернулся к нему. — Поттер, если ты сейчас же не прекратишь… — Что? — Гарри смотрел на него с вызовом. Драко открыл рот, закрыл, потом выдохнул, шумно и обречённо. — Ничего, — сказал он. — Ты невыносим. — Твой невыносимый, — ответил Гарри. Драко покачал головой, но взял его за руку и потянул дальше по коридору. — Идём, — сказал он. — Пока кто-нибудь ещё не увидел. — Кого? — спросил Гарри. — Твой засос? — Гарри! — Молчу. Драко шёл быстро, почти бежал, и Гарри едва поспевал за ним. Всё, что он мог разглядеть — алые уши Драко, которые горели даже в полумраке хогвартских коридоров. — Мы идём к тебе на чердак? — спросил Гарри. — Мы идём в Выручай-комнату, — ответил Драко. — Чтобы я мог тебя убить без свидетелей. — Тогда ты останешься без цели в жизни, — Гарри усмехнулся. Драко остановился. Посмотрел на него — долгим взглядом, в котором смешалась злость, смущение и что-то ещё. — Ты издеваешься, — сказал он. — Немного. — Ты всегда издеваешься. — Только когда ты краснеешь, — ответил Гарри. — А ты краснеешь часто. Драко хотел что-то сказать, но вместо этого развернулся и толкнул дверь в Выручай-комнату. Они вошли в темноту — дверь за ними закрылась, и комната зажгла свечи. В этот раз она создала не спальню и не гостиную — простое помещение с большим окном, выходящим на озеро. — Почему она дала это? — спросил Драко, оглядываясь. — Потому что мы устали, — ответил Гарри. — И нам нужно место, где можно ничего не делать. Драко подошёл к окну. Прислонился лбом к холодному стеклу. — Папси расскажет всем, — сказал он. — Что у меня засос. Что я с тобой. Что я… — Что ты живой? — Гарри подошёл сзади. — Что ты счастлив? Что у тебя есть кто-то? Драко молчал. — Пусть рассказывает, — сказал Гарри. — Мне всё равно. — А мне нет, — тихо ответил Драко. Гарри положил руки ему на плечи. Драко не отстранился. — Послушай, — сказал Гарри. — Ты не обязан скрываться. Не обязан врать. Не обязан бояться. Если кто-то не принимает тебя — это его проблема. — А если таких много? — Тогда у нас будет маленький круг, — ответил Гарри. — Но он будет настоящим. Ты, я, твоя мать, Рон, Гермиона. Этого достаточно. Драко повернулся. В его глазах блестели слёзы — но он не плакал. Просто смотрел. — Ты правда в это веришь? — Верю, — сказал Гарри. — Я Гарри Поттер. Я специализируюсь на невозможном. Драко усмехнулся — сквозь усталость, сквозь слёзы, сквозь всё. — Ты идиот, — сказал он. — Твой идиот, — ответил Гарри. Они стояли у окна — двое, которые прошли через ад и нашли друг друга. И в этой тишине, в этом замке, в этой хрупкой, только зарождающейся жизни — было что-то настоящее. Они справились. А теперь учились жить вместе..