Рутина и не только

– Малыш, – выдохнул Руслан, полностью обнажённый, сидя на Колином животе, – у меня... предложение. Николай, лежавший под ним, разумеется, тоже без одежды и державший Руслана за бёдра, приподнял брови: – Я слушаю. Они оба были уже возбуждённые до предела, но подчёркнуто не обращали внимания на каменные стояки друг друга – хотя это и было тяжело. – Ты не хочешь... попробовать что-то новое? – сглотнул Руслан. Коля часто заморгал и улыбнулся. Это явно стоило ему большой выдержки – взгляд был совершенно шальной, затуманенный. – Что это за взгляд такой? – Руслан подозрительно прикусил губу. – Это "нет"? – Я ведь учёный, Русь, – хмыкнул Коля. – И что из этого следует? – Из этого следует, что я всегда не против попробовать и узнать что-то новое. Мог бы и не спрашивать. У Руслана за малым не потемнело в глазах. Какой меткий удар... нельзя позволять ему продолжать, иначе Енисейский кончит от одних разговоров. А это точно будет поражение. Сибиряков тем временем осторожно водил пальцами от бёдер Руслана вверх, к его рёбрам, и обратно вниз, вызывая волну мурашек по поджарому телу. – Так что ты хочешь попробовать? – Коля чуть сжал пальцы. Руслан почему-то поёжился. – А ты? – перевёл он вопрос. – У тебя нет пожеланий? – Русь, ты же знаешь, – Коля улыбнулся. – Я потому и люблю узнавать новое, что имею очень мало опыта. Я много книг пролистал. Но я понятия не имею, что из этого мне в самом деле понравится. Теория без практики бездушна. Давай пойдём от того, чего хочешь ты. Мы как будто из разных галактик, яркий свет и кромешная тьма, теоретик и псих-полупрактик, две души и одна голова... У Руслана кружилась голова, пока он вырисовывал пальцами узоры на Колином торсе. Когда Сибиряков говорит о таком всерьёз, трудно держать себя в руках. Ох как трудно. Как и всегда, когда он начинает читать лекции на пошлые темы – например, как тогда, про природу сексуального возбуждения... – Тогда как насчёт... – Руслан прикусил губу, – ... классики – вроде 69? Он был полностью морально готов, что Коля сейчас откажется. Странное дело – несмотря на то что они были вместе уже почти год, что-то до сих пор казалось слишком пошлым, чтобы предлагать в постели. – Я думал, ты это назовёшь "валетом", – Коля усмехнулся, – с твоей-то любовью к карточным играм... Енисейский в недоумении заморгал. Сибиряков по-прежнему лежал под ним (куда денется?), но теперь – приподнявшись на локтях и лукаво глядя исподлобья. Сам покрасневший, как девица на выданье, а продолжает! – Так ты не против? – Руслан недоверчиво сощурился. – Почему бы мне быть против? – искренне удивился Коля. – Не знаю, – Руслан склонился к его лицу и провёл пальцем по губам. От одной мысли, что скоро они сомкнутся на его члене, брала дрожь. Он прошептал: – Слишком... пошло, наверное. Для тебя. Пауза. Коля смотрел прямо в его глаза. – Это не пошлость, – прошептал он в ответ. – "Пошло" – это концепт психики, которая поддалась наложенным обществом табу на тему секса. У меня отсутствуют предубеждении на этот счёт, – пауза, одними губами: – Я хочу тебя в любой позе. "Блядь. Кажется, это капитуляция," – всплыло в голове у Руслана, когда Коля мягко надавил на его голову, вынудив приникнуть к своим губам в поцелуе.

***

– Я... я тогда... – Руслан чуть нервно заёрзал. Коля хмыкнул, резко сел на кровати, вынудив Руслана откинуться назад, и властно скомандовал: – Ложись. Енисейский никогда не смел ослушаться этого тона, как бы ни хотел. Внутри всё замирало и обрывалось. Он послушно опустился лопатками на Колины колени, чувствуя, как в спину упирается горячий большой член Сибирякова. – Перевернись. Да что же такое, разве не он хозяин положения, раз сверху? Но даже слова вымолвить не может, все застревают в горле... Руслан приподнялся на локтях и перевернулся. Теперь Колин член давил ему на низ живота, а его собственный упирался в прохладный, чуть колющийся сбритой щетиной низ Колиного живота. Ладони Сибирякова легли на ягодицы Руслана. Тот весь замер. – Подними. Пришлось встать на подрагивающие колени. Лицо горело, как и всё тело. Руслан всегда считал себя более чем раскрепощённым. Но, похоже, этой раскрепощённости был предел. И сейчас он был достигнут. Ну почему именно сейчас?! – Иди ко мне. Почему он говорит таким бархатным голосом, какого в обычной жизни не услышать? Что меняется в строгом и спокойном Коленьке, когда он оказывается в постели? Впрочем... разве он не строгий и спокойный сейчас?.. Руслан, сглотнув, попятился назад. Отчего-то ему казалось, что это безумно стыдно и неловко, если не сказать смешно. Ему даже на мгновение захотелось провалиться сквозь землю, но уже в следующий миг его буквально подхватили за бёдра и протащили вверх. – Выглядишь потрясающе, – прощептал Коля, поглаживая кончиками пальцев внутреннюю часть бёдер Руслана. Енисейский не выдержал и тоже издал не то вздох, не то стон. Он чувствовал Колино тёплое дыхание у себя в паху. Колени упирались в подушку и в плечи Сибирякова. Руслан, наконец, опустил глаза и заворожённо уставился на член Коли. Он и так знал, что у Новосибирска большой; но с такого ракурса он казался просто огромным, и от этого было почти страшно – страшно, как хорошо. – Начинай, – прошептал Коля. – А ты?.. – А я – в процессе, – Сибиряков дразняще провёл языком у основания мошонки. Руслан подавился всхлипом и выгнулся в пояснице, чтобы наклонить голову и взять, наконец, в рот. – Руся... – Да, малыш? – Красноярск замер в последний момент. – Ты... переживаешь? Пауза. – Да, – хрипло признался тот. – Почему? – Я... не знаю. – Ты не хочешь? – Хочу. Очень. Но... – Тогда не бойся. Всё хорошо. У Руслана сводило скулы от этой заботы в такой момент. – Хорошо, – пробормотал он. – Только... Коль... – Да? – Когда я... то есть... тебе не обязательно глотать. Коля замер и вдруг рассмеялся: – Не переживай, Руся. Я прекрасно импровизирую в процессе эксперимента. Больше сил сдерживаться не было, и Руслан, не говоря больше ни слова, поддел Колин член языком, обхватил его губами и быстро насадился так, что головка упёрлась ему в нёбо. Он рисковал подавиться, но было уже всё равно. Рваный вздох, перетекший в стон, подсказал Руслану, что он всё делает правильно, и Енисейский начал медленно посасывать, водя языком вдоль ствола, словно пытаясь распробовать на вкус каждую проступившую на нём венку. – Чёрт, Руслан... – со стоном выдохнул Коля. Одна его рука крепко держала задницу Руслана; вторую он опустил, аккуратно взял член Енисейского, чуть потянул на себя, чтобы было удобнее, и тоже взял в рот. Руслан зажмурился. Казалось, что из глаз посыпались искры. Коля выбрал другую тактику – сначала издевательски помучить языком головку и только после этого принять весь член... когда Енисейский будет совсем на грани. До этого было совсем недолго.

***

Всё-таки это было пошло. Очень пошло. Но от одной мысли, что и как они делают, продолжать хотелось ещё больше. В какой-то момент Руслан, освоившись, добавил пальцы – поиграл с Колиными яичками, а потом принялся дрочить ему, двигая рукой в такт голове. Колю буквально подбрасывало моментами, Руслан чувствовал дрожь на своём члене и немного замедлял фрикции. Позволил он себе и пустить в ход зубы, чуть надавив на чувствительную тонкую кожу (Коля поперхнулся и глухо застонал), и даже выпустить Колин член изо рта и слизать слюну, натёкшую на живот и мошонку Сибирякова. Коля протестующе замычал, но Руслан усмехнулся и промурлыкал в паузах между движениями языка: – Терпение, малыш. Коля замер, прижав язык ровно к середине ствола члена Руслана. – Наказываешь? Зараза малолетняя... Знал, как вынудить – Руслану нужно было, чтобы Коля отсасывал ему, пуская дрожь по всему телу. Пришлось поспешно вернуться к Колиному члену – и тогда язык и губы Сибирякова вновь задвигались с прежней ритмичностью. Был у этой позы лишь один недостаток – Руслан не мог видеть лица Коли в этот момент. От одной мысли, как тот сейчас выглядит, подкашивались ноги, и Коля был вынужден удерживать Енисейского за бёдра, чтобы тот не загнал ему член слишком быстро по самые гланды, вызвав кашель и слёзы. Не то чтобы Николай был против... просто он планировал это чуть позже. Правда, воображение Руслана услужливо помогало ему и так – благо он уже видел Колю, в похожем положении. Тогда Енисейский вытащил-таки Сибирякова в клуб и тот, разумеется, проиграл ему в карты на желание.

***

– Не зассышь, мелкий? – фыркнул тогда Руслан, сощурившись. – Я держу своё слово, – усмехнулся Коля, уже понимая, к чему идёт дело. – Желай. Руслан молча схватил его за руку и потащил в уборную. Коля не сопротивлялся и ничего не спрашивал. Их тела качал ритмичный бит, перед глазами плыло от выпитого алкоголя. Руслан затащил Колю в самую дальнюю кабинку и щёлкнул замком, после чего прислонился спиной к стенке. Коля стоял перед ним, смотря сверху вниз. Он по-прежнему был в своей бордовой рубашке с закатанными рукавами и расстёгнутой верхней пуговицей – это был тот самый день, когда они сходили в театр. – Желай, – одними губами повторил Коля. Руслан хрипло потребовал: – На колени. И Коля медленно, не разрывая зрительного контакта, опустился перед ним на колени. – Расстегни мои брюки. И это Сибиряков выполнил – хотя пальцы у него заметно дрожали. – Спусти мои брюки и трусы. Новосибирск сделал и это. Красноярск тяжело дышал, в свою очередь глядя на него сверху вниз. В тёмных глазах Коли читалось сумасшедшее обожание. И желание. Щёки раскраснелись, белая чёлка совсем растрепалась. Руслан запустил пальцы в волосы на Колиной макушке и сжал их. – А теперь, пупс, – он сам не слышал своего голоса за музыкой, – отсоси мне. Мы будем пить И ходить нахуй По очереди – Мозги свои трахать! Коля сглотнул, облизнул губы, приоткрыл их (Руслана уже качнуло) и бережно взял в рот налитый кровью член Руслана. И мы пойдём пить, Потом пойдём плакать, Потом вспоминать И друг друга лапать... Коля сосал самозабвенно, едва не причмокивая от удовольствия. Глаза у него были закрыты, руки ласкали ноги и задницу Руслана. Енисейский просто плавился. Если бы не стенка за спиной, он бы давно уже рухнул вниз. Но стенка была, а внизу поддерживали руки Николая... не контролируя себя, Руслан резко прижал Колю к себе. Тот от неожиданности закашлялся, Руслан испуганно разжал пальцы: – Прости, я слишком?.. Вместо ответа Сибиряков до боли сжал его ягодицы и дёрнул на себя, самостоятельно вогнав головку по самые гланды – так, что у самого на глаза навернулись слёзы. Руслан зажал себе рот запястьем и поспешно надавил на лоб Коли, вынудив того всё же выпустить член изо рта. И вовремя – сперма брызнула на лицо и рубашку Сибирякова. Енисейский громко застонал (хорошо, что в клубе оглушительно орала ещё одна песня той же группы – что-то про мужика, который женился на мужике), – и ноги Руслана совсем подкосились. Хорошо, что его буквально поймал Коля. Держа дрожащего Руслана под коленками, он запрокинул голову и улыбнулся: – Очень заботливо с твоей стороны. Но, думаю, я бы справился. – Иди к чёрту, – просипел Руслан, трясущимися руками стирая капли белёсой густой жидкости с его щёк. Коля резко повернул голову и облизал пальцы Руслана. – Точно справился бы, – серьёзно резюмировал он. – ... пупс, блядь! – Что? Ты же сам попросил, чтобы я тебе отсосал...

***

Руслан знал, что Коля не позволит ему просто так спокойно кончить, хотя с лихвой хватило бы и этого. Но Николай не зря всегда многозначительно напоминал, что он учёный, – ему сама природа, сама натура исследователя не позволяли останавливаться на достигнутом. Сладко ноющий комок в районе живота Енисейского пульсировал – это было мучительное ожидание чего-то неизвестного, до чего он сам не додумался. И действительно – в какой-то момент Коля вдруг открыл рот чуть шире (куда уж?), и члену Руслана стало совсем тесно – Сибиряков, не отпуская его, покрывал слюной собственные пальцы. Руслан крупно вздрогнул. Он понял, что собирается сделать Коля. Но как к этому относиться, пока не придумал. Енисейский поднял было голову, чтобы обрести возможность говорить, но Коля не позволил, надавив пальцами свободной руки ему на затылок – вот в чём была неожиданная польза его длинного роста и рук под стать ему... Пальцы пропали, Коля ласково лизнул требовавший внимания член Руслана. Енисейский сдавленно всхлипнул, когда скользкие тёплые пальцы коснулись сфинктера, а затем, короткое время спустя, по одному скользнули внутрь ануса, заполнив пространство внутри. Деваться больше было некуда. Опуская бёдра, Руслан засаживал член в глотку Коли, поднимая – насаживался на его пальцы, задевавшие в такие моменты простату. Чего из этого хотелось больше – непонятно. И то, и другое усиливало наслаждение до безумия, и от того, и от другого хотелось кончить – но Коля не позволял, держа второй рукой Руслана за талию так, чтобы тот не мог двигаться слишком уж быстро. Енисейский и хотел бы отомстить, да толком не мог. В какой-то момент Сибиряков поймал левой рукой (пальцы правой продолжали ласкать внутри) сначала одну его руку, потом вторую, и обе, крепко держа пальцами, прижал к пояснице. Руслан уже не разбирал, что течёт по его собственным щекам – слюна, слёзы, что-то ещё. Ему просто было настолько хорошо, что даже плохо. Он страстно желал, чтобы это закончилось; и так же страстно мечтал, чтобы это длилось вечно. Стыдно? До безумия. Пошло? До безобразия. И тот факт, что эти безумие и безобразие творил с ним Коля, доводило тело и разум Руслана до предела. Да что там – за предел. Енисейский почувствовал, что больше не выдержит. Он попытался поднять голову, но ему опять не дали – Коля без объявления войны закинул ногу ему на голову (это он-то, не отличавшийся гибкостью!) и придавил коленом к себе. У Руслана искры из глаз посыпались вместе с градом покатившимися слезами. Тогда Красноярск попробовал рывком вскинуть бёдра, рассчитывая на эффект неожиданности. Но Новосибирск в этот раз оказался куда подготовленнее, чем тогда, в клубе. Он одновременно вставил пальцы до предела в анус Руслана, с силой, до боли, вжал его запястья в спину и надавил обоими локтями на ягодицы. От осознания, что он буквально обездвижен и прижат к Коле, от ощущения, насколько его член глубоко в горле Николая, Руслан уже не смог себя контролировать. Его тело забилось в судорогах, и он, долго, наивно и громко застонав, кончил в рот Коле. Тот даже не закашлялся. Судя по тому, как на мгновение сдавило головку, только сглотнул. Енисейский, оглушённый и потерянный, будучи уже не в состоянии сам двигать головой и телом, ощутил, как Сибиряков сам двинул бёдрами ещё пару раз – и с глухим стоном излился в рот Руслану. Тот прекрасно почувствовал этот горячий солоноватый привкус – загнать Колин член так же глубоко он попросту не успел. Впрочем... это было даже к лучшему – так ему нравилось даже больше. Вернее, понравилось бы, если бы соображал. А так пришлось машинально проглотить и благодарно слизать остатки не только с головки, но и со ствола... Повисла тишина, прерываемая лишь их сбивчивыми дыханиями. Коля медленно отпустил руки Руслана, осторожно вытащил пальцы, убрал ногу с его головы, разомкнул губы – отпуская, но не торопя. Енисейский упёрся ладонями и коленями (дрожавшими, конечно) в кровать, медленно, с хлюпаньем выпустил изо рта член Коли, на автомате лизнув напоследок, в знак прощания, уздечку. Его собственный член тоже медленно, но всё-таки покинул тесное влажное тепло Колиного рта, и тот в ответ сделал то же самое, что и Руслан, вызвав у Енисейского дрожь по всему телу. Наконец, Руслан буквально сполз на бок, на кровать, прижал руки к груди и притих, не отодвигаясь от Коли. На взмокшую, горячую спину легла тёплая ладонь. – Как ты? – прошептал Сибиряков, не двигаясь с места. – Ты в порядке? "Как ты, блядь, вообще можешь мысли вслух формулировать после такого?" – Да... нет... – прохрипел Руслан, не открывая глаз. – ... пиздец. Ахуенно. Судя по всему, Коля сел на кровати. – Русь, посмотри на меня. Енисейский повернул голову и сквозь дымку слёз разглядел встревоженное лицо Сибирякова. – Иди ко мне, – тихо позвал Коля, протянув руки. Руслан почти инстинктивно рванулся к ним навстречу. Коля поймал его в свои объятия, прижал к груди, рухнул обратно на подушку и, подтянув скомканное сбоку одеяло, расправил его и накрыл их обоих. Они молчали. Долго молчали. Одна ладонь Коли лежала на пояснице Руслана, вторая – гладила его по голове. Сам Енисейский прижимался ухом к груди Сибирякова и с закрытыми глазами заворожённо слушал, как успокаивается и выравнивается его сердечный ритм. Руками он обвивал Колину талию, греясь об него и одновременно отдавая своё тепло. Сейчас их тела были одинаковой температуры. Ох эти странные Однополярности. – Как тебе?.. – наконец, выдохнул Коля. – Я же сказал, – Руслан даже не шевельнулся, не говоря уж о том, чтобы открыть глаза. – Ахуенно. Двадцать из десяти. Правда... – он хмыкнул. – Я не ожидал. – Чего? – Да всего. Твоей настойчивости. – Прости, я слишком?.. – Нет, это пиздецки горячо. Я рисковал кончить только от этого. Кажется, Коля улыбнулся. – Тогда хорошо... ещё что-то?.. Руслан мысленно закатил глаза. Бестия научная, не угомонится, пока не прояснит детали. – Я не ожидал... что ты проглотишь. И что ты... умеешь так глубоко. – О, – Коля польщённо хмыкнул, – я до последнего не был уверен, что справлюсь. Но очень хотелось. Я ведь должен был доказать, что тогда, в клубе, был прав... как бы сказал Михаил Юрьевич, смелость города берёт, верно? – Каламбуришь? – Разве бессознательно. Пауза. – Кстати, я действительно уточнил химический состав спермы. Технически это очень полезно. Хочешь послушать? Енисейский растерянно приподнял голову и взглянул Сибирякову в глаза. Тот хитро улыбался. Ну точно бестия. – Ну?.. – кивнул Руслан. Коля дёрнул уголком губ: – В состав эякулята входят фруктоза, вода, витамин C, цинк, энзимы, протеин, фосфат и гидрокарбонат натрия, – скромно опустил глаза. – Вот. Тишина. – Ты придумываешь шутку, да? – Придумал. – Ну? – Слышал бы Романов – сказал бы, что добавить муки и хоть пирог пеки. Коля зажмурился и звонко рассмеялся, стиснув Руслана в объятиях: – Спасибо за идею! Непременно расскажу Саше! Пусть порадует Михаила Юрьевича! Руслан, наконец, тоже рассмеялся, уткнувшись лбом в ключицы Коли: – Сука, малыш, как же я тебя обожаю! Только ты можешь после секса прочитать лекцию, от которой снова встанет! – Снова?.. а ты выдержишь? – Нет! В этом и прикол! Так что заткнись уже! И он быстро прижался губами к губам Сибирякова, чтобы тот не успел ничего ответить. Коля отвечать и не собирался. Он наклонил голову и приоткрыл губы, позволяя Руслану целовать его так, как тот хочет. Потрясающее милосердие к проигравшему эту битву. А Руслан точно проиграл – по всем фронтам. Но сегодня быть побеждённым было приятно. А реванш он возьмёт в следующий раз.

***

Руслан, обессиленно лёжа на животе под одеялом, внимательно наблюдал за тем, как Коля сосредоточенно гладит рубашки на рабочую неделю. – Поразительно, – фыркнул Енисейский, чтобы завязать диалог. – Что именно? – Коля поднял глаза, отставив утюг. – Что у тебя всё ещё есть силы маяться такой хуйнёй, – Руслан передёрнул плечами. – Я начинаю думать, что я недостаточно хорош. – А тебе хочется, чтобы я после секса валялся в параличе, как от сукцинилхолина? – хмыкнул Коля, перекладывая рукав на доске. – Это та хуйня, которой реаниматологи пользуются? – Ну да. – Ага, было бы славно, – Руслан демонстративно зевнул. – Если тебя это утешит, ноги у меня до сих пор дрожат, – улыбнулся Коля, снова взявшись за утюг. – Просто я привык, что к рабочей неделе всё должно быть готово с вечера. Для меня это важно. – Да я не спорю. Но всё равно поразительно, – проворчал Красноярск, следя за точными, уверенными движениями Новосибирска. Ткань под утюгом разглаживалась, и это было даже залипательно. – Кто тебя учил рубашки гладить? – Наполовину Матвей, наполовину сам придумал, – пожал плечами Коля, переворачивая рубашку наперёд. – А что, плохо? – Да нет, наоборот, – Руслан дёрнул уголком губ. – У меня вечно где-то то под мышками, то за воротником складки остаются. А у тебя так гладко всё, – пауза, – я, может, тоже не отказался бы побыть твоей рубашкой, чтобы меня так гладили... Коля замер, глядя на него исподлобья. Руслан ехидно улыбался. Победа? Коля внезапно поднял утюг, нажал какую-то кнопку – и тот чихнул паром. – Я бы всё же не советовал, – подмигнул Сибиряков. – Если уж так хочется, я могу попытаться массаж тебе сделать. И потом, – он снова занялся рубашкой, – по-моему, если у тебя и есть складки, то только в самых нужных местах... я бы их не стал разглаживать. Руслан прыснул со смеху в подушку: – Да блин, пупс, ты мне ни единого шанса не оставляешь, я себя неудачливым Ромео чувствую! – То есть, ты, в отличие от него, выживешь? – Коля, блядь! Они рассмеялись уже вдвоём. – Нет, серьёзно, – Руслан расслабленно прикрыл глаза. – В конце концов, это свинство с твоей стороны – стоишь голый, гладишь рубашки... – А мог бы тебя? – ввернул Коля, беря, наконец, со стула последнюю. – Вот именно! – Енисейский цокнул языком с нарочитым раздражением. – А если у меня опять встанет, что мы будем делать? – Ну что-что – у меня руки не слишком устали, помогу тебе... Русь? – Заткнись, – буркнул тот, натянув одеяло на голову. – А то реально встанет. Ты невыносим. – Сам такого выбрал, – пожал плечами Коля. – Я не спорю, но ты невыносим. – Ты же как-то выносишь. – При большом желании да, но ты сопротивляешься. – М? – На руках. – Я длинный и тяжёлый. – Брехня, ты худой, как шпала, и весишь не сильно больше своей дочки. – Это комплимент или укор? – Жрать надо, Коля! Они снова вместе хрюкнули со смеху. – А ведь если подумать, у нас был секс потому, что я притащил домой бургеры, – хихикнул Руслан. – Ты буквально подросток, который отдался за Макдак. – Во-первых, не Макдак, а Вкусно и точка, – Коля выдернул утюг из розетки и занялся развешиванием рубашек по плечикам. – Во-вторых, не Вкусно и точка, а Ростикс. В-третьих, это надо ещё подумать, кто из нас двоих отдался. А в-четвёртых, даже если, гипотетически, отдался я, что в этом такого? Разумеется, мне приятна твоя забота, она заставляет меня чувствовать себя комфортно и расслабленно и вместе со вкусной едой провоцирует выброс серотонина и дофамина в организм. Неудивительно, что в таком состоянии я легко начинаю испытывать к тебе сексуальное влечение. В чём проблема-то? Пауза. – Ни в чём, – Руслан стащил одеяло с головы и неотрывно смотрел на Колю. – Иди сюда. Обниматься хочу. Погладь меня. – Большой сибирский кот, – улыбнулся вновь Николай, убрав последнюю рубашку, выскользнув из-за доски и быстро нырнув под одеяло к Руслану. – Как там в том стишке было? Кот сибирский, кот пушистый, нежен мех его душистый, сам он важен и спесив – видно, знает, что красив... кусаться для аутентичности не обязательно, Русь! Енисейский разжал зубы, которыми для острастки (и от избытка чувств) впился в Колино плечо и фыркнул: – А нечего! Коля сгрёб его в охапку и засмеялся куда-то в макушку. Руслан прильнул к нему и опять зажмурился. Вроде хрень хренью эта ваша рутина, но так хорошо, что аж плакать хочется.