Васильки ведь не красные?

Полноценность в его сущности погасла под гнетом нарочито разлитого пламени подле скромного сада васильков. Оно, елейно обводя Комплита вокруг туманного макабра, так и не успевает пригвоздить к нему отголосок предсмертного крика в очаровательной агонии. Он не провожает мерзлоту своей души на небеса. Он ожидающе жадно глотает воздух в своих воспоминаниях, навсегда желая стереть тонкой линией все возможные нити, ведущие к жуткому прошлому. Комплит заперт в протяжном саспенсе, в коем флером покрыты стены и отражения с блеском реминисценции. Под тёмным взглядом в воссоздании хрупкого стекла, Комплит смотрит на себя. Лик исказился в гримасе, напоминающей улыбку, причем её неправдивые черты спокойно выглядывали и ухмылялись в ответ губам, пытающимся выглядеть естественно. Комплиту не хочется больше смотреть на себя. Комплит с тяжестью в пальцах натягивает квадрат на чело и расщепляется в мятых простынях далеко неуютной кровати. О, Комплиту снятся сны. Нечасто, к сожалению, получается запомнить их не обширное содержание. В Комплите сейчас больше раздумий о насущном, нежели о прошедших до этого момента месяцах. Ему нет нужды переживать о случившемся. Утверждает сам себе, вновь удаляясь в небытие отрешенности, некогда бывшее любимым местом для поиска истомы. Небеса над ним распевают молитву Господу, а Комплит не верит уже. Грубые раны в груди зарастают не спеша до сих пор. И никакого знака и зова. На шее резко колет вокруг, словно цепочкой с крестом, но ему прощение не нужно. Васильки тихонько переговариваются под окном, под солнцем, но под взглядом Комплита замирают и испуганно опускают свой цветочный взор. Неловко. Комплит на них пока не смотрит, оставаясь наедине с тем, что на подоконнике, в горшке. Самым слабым и блеклым. В нём Комплит нашёл отражение себя, ибо зеркало с каждым последующим разом врет всё больше. Это раздражало. Василёк лишь напоминает о сердцевине сгнившей души Комплита и его потухших надеждах на продвижение и будущее. Он не пытается врать, как делают это остальные цветы. Он говорит прямо, с высоко поднятой головой, и только от него приятно эту самую настоящую правду слышать... На голову, как гром средь ясного неба, падает капля. Очередная. Впитывается, разносится по коре головного мозга звоном колокола.