Не связать - сберечь

Перекрою реальность для нас троих.

Передвину горы, поймаю ветер,

Запру в подвале я летний дождь.

Нет лучше никого

На этой чертовой планете –

Я жду, ведь знаю, что ты придешь.

Перекрою реальность для нас троих.

Упавшие с неба поймаю звезды.

Сражусь с «героями», стану «злодеем»

Или наоборот.

Я сделаю так, чтоб нами гордился

Весь твой прославленный род.

(с) Новая реальность, Алёна Ян

В общей сложности, Поттеру приходится взять пять обетов и к тому времени, когда Элазар оформляет все бумаги и свидетельство подтверждающее рождение, часы показывают два ночи. Драко кутает малышку Лили в свою мантию и, наконец, забирает её из этого надоевшего ему, одинокого купола. Мужчины возвращаются на Гриммо камином, аппарация слишком агрессивный вид передвижения для младенца. Гарри почти не дышит, обнимая Драко со спины и глядя на маленький сверток у мужа в руках. Всё происходящее кажется сном. Девочка сладко спит, даже не подозревая, что её будущие родители собираются провести самый древний ритуал в их жизни. Кто-то, возможно, мог бы поспорить о «цвете» этой магии или «стороне», но мужчины давно для себя решили, что для них нет никаких сторон, и «черная» или «белая», всё будет зависеть от намерений. Гарри всегда знал, что Драко ничего не делает без плана. Ведь даже смена портьер в гостиной заранее обдумывалась, к портьерам подбиралась мебель и просматривалось тысяча каталогов с образцами тканей. План у Драко, действительно был и на этот раз, но это совершенно не шло ни в какое сравнение с выбором нового интерьера. Гриммо встретило их тишиной. - Ты уверен? – тихо спросил аврор, заглядывая мужу в глаза. - У нас нет выбора, Гарри, - Драко смотрел прямо, ни один мускул не должен выдать в нём сомнения, - она должна стать нашей по крови. Я знаю…я верю, что у нас получится. Ты сильнейший маг столетия, я лучший колдомедик в этой чертовой стране! Если у кого и получится, то это у нас. Поттер кивает. Мужчины спускаются в подвал, где находится домашняя лаборатория Драко и где они заперли книгу, обнеся помещение всеми возможными заклинаниями, барьерами и защитой, которой только владел Поттер. Подвал стал самой защищенной комнатой в доме, если не во всей Британии. Помещение встречает их запахом полыни и легкой сырости, присущей всем подобным местам. Малфой заранее всё подготовил для ритуала, благо для него не требовалось что-то совсем уж жуткое. Волшебники пятнадцатого века очень любили всякого рода извращения, крови зачастую им было недостаточно. Драко отдал Лили мужу, и чуть не рассыпался на тысячу амортенций, глядя на то, как аккуратно Гарри придерживает голову ребенка, прижимая её к себе своими большими теплыми руками, с каким трепетом и благоговением он на неё смотрит. Уверен ли он? Да, Мордред его раздери. Он – Драко Малфой-Поттер, чистокровный волшебник и муж Великого Гарри Поттера! - Она чудесна, - шепчет мужчина. - Я знаю, - колдомедик улыбается и отворачивается, возвращая своё внимание книге, ритуалу и… Спаси Мерлин их души. - Что нам нужно делать? - Ритуал называется «Пресуществление Плоти, Крови и Рода» и если ты спросишь, сколько людей его сделали и вышло ли у них – я не отвечу тебе на этот вопрос, поэтому заранее говорю, не спрашивай. Драко выдохнул, собирая себя по частям и успокаивая дрожь в пальцах. Открыл книгу, страницы встретили его легким гудением, руны на переплете засветились красным светом. - В серебряный кубок вливается зелье «Фиксации Реальности», затем требуется «Кровь Отца» - твоя кровь, Гарри. И «Кровь и Магия Рождающего» - моя. Поттер подошел к мужу, упираясь тому прямо в спину, и наклонился к его уху. Лили шевельнулась, поморщилась, но тут же снова затихла. - Я люблю тебя, ты знаешь, да? - Ох…- Драко гулко выдохнул, - знаю. - Так что там дальше? - Дальше? Сядь на то кресло в углу и не мешай мне. Драко закатал рукава рубашки, трансфигурировал стул в колыбельку и поставил её в центр магического круга, расчерченного рунами. Перепроверил на три раза. Взял кубок, влил туда приготовленное зелье и, взяв со стола серебряный ритуальный клинок Малфоев, взглянул на Гарри. - Иди сюда, клади её в кроватку. Если бы у них в будущем спросили, были ли они в адеквате, совершая что-то подобное – они бы определенно ответили, что «нет, не были». Единственный, кто был спокоен этой ночью – была малышка Лили. И видит Мерлин, Драко очень ей завидовал. Он подносит клинок к раскрытой ладони Гарри, но не может сделать надрез. Решимость будто покидает его и тело парализует на одно долгое мгновение. Вдох. - Дай сюда, - Поттер делает это сам, сначала одним точным движением он рассекает свою ладонь, а затем и ладонь Малфоя. Выдох. Кровь струйкой стекает в кубок, расходится красной дымкой в жидкости, перемешивается. Из кубка начинают подниматься капельки, кружась и притягиваясь друг к другу, как маленькие сферы, соединяясь в одну. Сфера зависает в воздухе над кроваткой Лили. В нос ударяет резкий запах железа, пустые склянки на полках создают перезвон. Драко прикрывает глаза, сосредотачивается, обращаясь к своей магии и к силе рода: - До десятого колена стойте за мной, из этой жизни и из той. Духи рода стойте стеной, вызываю вас на беседу со мной. За жизнь благодарю, любовь и защиту. Примите глубокий поклон. За помощью я пришел. С пьедестала жизни сошел. Вокруг Драко появляется легкое белое свечение и он, наконец, начинает читать заклинание на латыни, его голос вибрирует, входя в резонанс с гулом самого дома. Гарри, как завороженный смотрит на колдующего мужа, с замиранием сердца. Он видел его разным - он видел его разбитым, вожделеющим, разъяренным, нежным, решительным, и даже робким. Но сейчас, когда Драко взывает к силе рода, стоя посередине тёмного подвала прямо перед книгой, которая настолько старая, мощная и строптивая, веками не подпускающая к себе никого - это зрелище запечатляется на сетчатки глаза, вырезается ритуальным ножичком на солнечном сплетении. Может, Гарри и сильный. Возможно, его магия и стихия. Но магия Драко - так красива. - Из двух – одно. Из крови – жизнь. Прими, дитя, дар нашего рода. – Колдомедик хватается за руку мужа, ему требуется чуть больше силы, ему нужен поток концентрированного хаоса. – Из двух – одно. Из крови – жизнь. Прими, дитя, дар нашего рода. Сфера начинает пульсировать, словно её пытаются взорвать изнутри, и опускается к груди ребенка, касается и осторожно, очень медленно просачивается под кожу, подсвечивая сеточку вен. Малфой сглатывает. Он читал, что для ребенка ритуал безопасен и если уж что-то может пойти не так, удар приходится на тех, кто проводит его. Но всё равно страшно. Лили морщится, хочет заплакать, но Драко на автомате касается кроватки, слегка покачивая. - Тщщ, всё хорошо, доченька. Всё хорошо. Гарри почувствовал, как из него буквально вытягивают магию – не рывком, а тягучим, бесконечным потоком. Мужчина замирает, задерживая дыхание, и опускает все свои ментальные щиты, позволяя магии, струиться по венам и переходить в мужа. Последний рывок. Фолиант трещит. Каменная кладка стен отдается скрежетанием. Драко остается сделать самую безумную вещь из всего ритуала – зафиксировать в магическом ядре Лили отпечаток своего тела. Он закрывает глаза, вызывая фантомные боли, которых никогда не испытывал – боль родов, тяжесть вынашивания. И «De Sanguine et Spiritu» позволяет ему совершить эту «подмену памяти магии». - Она – моя, - хрипло произносит он, до боли сжимая ладонь Гарри, впиваясь ногтями в кожу. – Моя плоть, моя боль, моё спасение. Отныне и до конца веков! Гул усиливается, тело прошибает адской болью и Драко чуть не скручивается, но Гарри не дает ему упасть, тянет на себя и крепко к себе прижимает, а потом их озаряет такая сильнейшая вспышка магического всплеска, что те немногочисленные зеркала, что имеются в подвале, трескаются, создавая тысячу искаженных реальностей и углов одного и того же подвала. Когда свечи гаснут, в подвале воцаряется оглушительная тишина. Поттер тяжело дышит и стоит на ногах всё ещё потому, что мужа требуется держать. - Люмос, - шепчет аврор. У Драко на лбу испарина, он белый, как полотно, но с дурацкой усталой улыбкой на губах. А ещё говорит, что это Поттер – сумасшедший. Они коротко смотрят друг на друга, пытаются успокоить дыхание и сердечный ритм. Но тут сбоку раздается тихий вздох, они одновременно дергают головами…и замирают. Лили лежала с открытыми глазами и эти глаза…эти глаза. - О, Мерлин! – выдыхает Драко. - У неё разные глаза, - вторит ему Гарри. – Родной, у неё наши глаза! - Ты посмотри на её волосы… - Нарцисса будет в восторге, - хмыкает аврор. У Лили появилась маленькая платиновая прядка, которая пока что на её коротких иссиня-черных волосах выглядела так, будто ей неаккуратно сбрили висок. - Ты бесподобен. – В голосе Гарри звучит такое восхищение, из-за чего Драко покрывается мурашками. - Хах, это твоя стихийная магия позволила нам провернуть это безумие. Оба истощены, но счастливы. Этой ночью на родовых гобеленах золотыми и серебряными нитями вышивается рожденная второй раз наследница трёх родов. Обмануть гобелены невозможно, а это значит только одно – Лили Нарцисса Поттер-Малфой, истинная дочь своих родителей, по крови. - Добро пожаловать домой, Лили. Извини за шум, твои папы просто немного перекроили мир ради тебя. – Гарри легонько проводит указательным пальцем по носику дочери, та морщится, и чихает, по подвалу тут же разлетаются десятки маленьких огоньков. Драко смеется и этот смех такой искренний, что у Поттера что-то определенно трещит под ребрами из-за нежности, которая затапливает всё его тело. - Наша дочь чихает созвездиями. Сделать невозможно ради семьи? Вы знаете к кому обращаться. - Что…что происходит? – Вальпурга испуганно выглядывает из портрета, чувствуя, как шевелится магия дома, а гобелен вибрирует. - О, Мерлин и Моргана, как?! Сириус, который обычно либо спит, либо ворчит на «змеиное гнездо», влетает в свою раму, притягиваемый сиянием гобелена. Его взгляд мечется от имени Гарри к имени Драко, а затем замирает на золотой вязи: Лили Нарцисса. - Поттер…Сохатый бы тебя прибил за такую авантюру, - шепчет он, и в его голосе слышится дикая, гордая смесь смеха и ужаса. – Малфой, который родил Поттеру дочь…Ты переиграл саму Смерть, Гарри. Регулус Блэк наблюдает из своего портрета более сдержанно, но его пальцы судорожно сжимают края нарисованного кресла. - Это…это высшая магия крови, - произносит он бесцветным, но благоговейным тоном. – То, что не удалось даже Тёмному Лорду – создать жизнь там, где её не должно быть по законам природы. Драко…удалось. Вальпурга перестает орать и замирает. Её глаза расширяются, она смотрит на гобелен так, словно видит божественное пришествие. - Золотая нить…- её голос сорвался на хриплый шепот. – Она не прерывистая, как у бастардов. Она не тусклая, как у сквибов. Она ярче, чем у Сириуса или Беллатрис. Она – чистый свет. Кровь Поттеров, Малфоев и Блэков слилась в идеальный узор. Когда Гарри и Драко с малышкой Лили на руках, наконец-то, поднимаются на второй этаж, Вальпурга впервые за десятилетия склоняет голову. - Приветствую новую Хозяйку Дома Блэк. Да защитят её стены от врагов, а магия предков станет её мечом. В то же время в Малфой-мэноре у портретов случается маленькая истерика, и сердечные приступы по кругу. В большой портретной галерее воцаряется настоящий хаос. Магические холсты «просыпаются» один за другим, чувствуя, как в Родовом камне под домом забурлила свежая кровь. - Что это за чертовщина?! – дед Драко, Абраксас, резво вскидывается в своем кресле, выронив нарисованный бокал с вином. – Стены вибрируют! Абраксас приглядывается к гобелену, на дереве буквально из ниоткуда прорастает новая ветвь. - Посмотрите на буквы! Золото! И это не усыновление, это рождение, но КТО?! - Абраксас, ты видишь второе имя?! Там…там фамилия Поттер. Рядом с фамилией Малфой! – Септимус Малфой перебегает из своей рамы в соседнюю, к Абраксасу, суетливо поправляя лорнет. – О, Мерлин, неужели мой потомок совершил тот самый запретный ритуал? Это же форменное безумие! Ересь! Но вы только взгляните на сияние, да в ней больше магии, чем во всех нас вместе взятых за триста лет! Брутус Малфой в ярости бьёт кулаком по раме, отчего холст идет трещинами. - Позор! Поттер на нашем дереве?! Сожгите мой портрет, я не желаю этого видеть…- Брутус падает в обморок. - Брутус, не драматизируй, Поттер уже давно сверкает своими очками на нашем дереве, - Абраксас закатывает глаза, ведь дело-то сейчас не в Поттере. Старая тётушка Кассиопея единственная, кто не кричит. Она тихо и жутковато смеется, обнажая желтые зубы. - Дураки…- каркает она. – Мальчишка Малфой оказался хитрее всех вас. Он не просто взял ребенка. Ха! Он украл саму судьбу. Взгляните на созвездие вокруг её имени…Это не просто девочка, она – чистое Солнце, рождённая первого числа, она вытащит нас из пепла Азкабана. Люциус будет в восторге. Или в ужасе. Что, в сущности, одно и то же. И пока предки обсуждают последние новости, в спальне новоиспеченных родителей царит блаженный покой. Лили лежит посередине кровати, мерно сопит, согретая теплом отцов. Драко уставший и истощенный сильным выбросом магии, и фантомными болями родов, лежит на боку и мелко подрагивает, забывшись в беспокойном сне. Гарри единственный, кто не спит. Он накрывает мужа одеялом и смотрит на дочь, тянется кончиками пальцев к её маленьким ручкам. - Совсем крохотные, - шепчет мужчина, чуть не задыхаясь. Неужели…больше никакого чулана под лестницей?