Не связать - сберечь

...

Потонем в нашей любви, Потонем вместе, родной. Утону задыхаясь в тебе, Утонешь рядом со мной!

(с) Утопшие, Алёна Ян

Прагматичность Малфоя не знает своих пределов – это Поттер выясняет на утро, когда находит мужа на кухне с дочерью на руках, которая сосёт бутылочку с молочной смесью, она сладко причмокивает и тяжело сопит. Значит, план всё же, действительно, был. - Доброе утро, - шепчет, подходит к ним на цыпочках. – Почему она так тяжело дышит? - Доброе утро, - муж улыбается и подставляет щеку для поцелуя. – Потому что упёртая и хочет доесть до конца. Ты куда-то собрался? Гарри при полном аврорском параде, свеж и накрахмален. И как ему удается так быстро восстанавливаться? Вопрос, на который у Драко до сих пор нет ответа. - К Кингсли, нужно сообщить о нашем пополнении, пока он не узнал от кого-нибудь другого, - аврор говорит, но смотрит исключительно на Лили, при свете дня она ещё прекраснее. Белая бархатная кожа, даже трогать не обязательно, чтобы понять это по пухлым щёчкам. Ресницы девочки подрагивают, она выпускает, наконец, соску из захвата и бутылочка издает шипяще-булькающий звук, когда кончик соски наполняется воздухом. Драко перекладывает полотенце, которое у него лежало на коленях себе на плечо и перехватывает дочь в вертикальное положение, крепко прижимая ту к груди. Гарри наклоняет голову, замирает и улыбается одним уголком губ. Он уверен, что выглядит сейчас, как пришибленный. Но это настолько новые для него ощущения, которые невозможно с чем-то сравнить, если только с моментом, когда Драко шел к алтарю, сверля его взглядом. Нет, тоже не то. Там был совершенно иной трепет – предвкушение, томительное ожидание. Здесь же, какое-то странное, абсолютное спокойствие, тепло и уют, наполненность, словно паззл, который ты так долго искал, которого очень сильно не хватало для полноты картины – нашелся. - Поттер, - Драко пытается вернуть внимание мужа, - они ведь не смогут ничего нам сделать? У Гарри от этого вопроса сжимается челюсть, взгляд становится твердым. Мгновенная перемена настроения. - Никогда. Даже не думай об этом, никто – ни Кингсли, ни Отдел Тайн с Невыразимцами ничего не смогут сделать. Или ты забыл кто твой муж? Драко похлопывает Лили по спинке и кивает, да, Гарри прав, они ведь позаботились обо всём. Всё получилось. Свидетельство, гобелены, обеты. Любой магический тест покажет, что они с Гарри биологические родители. Остается только одна проблема – прецедент рождения ребёнка мужчиной волшебником с помощью древней магии сомнительного толка. А это значит, что, во-первых, история не знает ни одного случая, когда такое получалось или, по крайней мере, это неизвестно общественности. Во-вторых, министерские снобы и Визенгамот могут запросто посчитать это вопиющим случаем применения древней «черной» магии. Драко нервно растянул губы в улыбке, ну, да…И кто же его муж? Он, конечно, Герой, но и он не всесилен. Колдомедик поджимает губы, глядя куда-то отрешенным взглядом мимо аврора и обхватывает ребенка обеими руками, будто боится, что вот-вот и её отберут. - Эй, прекрати, Драко, - Гарри хватает стул за ножку, на котором сидят два самых важных для него человека во всей Вселенной, и притягивает к себе, стул скрипит. – Я всё улажу, верь мне. Гарри целует Драко в щеку, на что получает нервное мычание, а затем осторожно целует в лохматую макушку дочь. Он бы настоятельно рекомендовал всему магическому миру с ним дружить, потому что теперь у него есть двойные веские причины быть невыносимым и очень опасным. И прежде чем Гарри успевает выйти из кухни, Драко его окликает: - Поттер. - Мм? - Ты ведь знаешь, что я тебя люблю? - Знаю, - лицо почти трескается от счастливой улыбки, и он тут же аппарирует, оставляя два своих сокровища дома. Кажется, ему, всё-таки, придется поселиться в кабинете и реже бегать по лесам. Потому что он хочет вернуться назад в ту же секунду. Может, взять отпуск?  Гарри материализовался в Атриуме. Его встретил типичный шум утра: летящие записки, сонные работники, запах кофе и гул фонтана. Но когда Глава Аврората решительно зашагал к лифтам, шум вокруг стих, будто Поттер погрузился в вакуум. Он не пошел к себе в кабинет, он направился прямиком на первый уровень, сразу к Министру. - Гарри? – Кингсли Шеклболт поднял взгляд от пергаментов, когда дверь в его кабинет открылась без стука. – У нас экстренное совещание или опять древние шепчущие трактаты? Аврор присел на свободный стул и положил папку с документами из Мунго на стол. Сверху лежало свидетельство о рождении с золотой печатью Трэверса. - Доброе утро, Кингсли, - наконец-то подал голос Поттер. – Никаких трактатов, дело закрыто, мы подчищаем остатки. Взгляни, - он кивнул на свидетельство. Министр нахмурился, пробегая глазами строки, по мере прочтения, его брови медленно ползли вверх. - Лили…Нарцисса… Родители: Гарри Джеймс Поттер и Драко Люциус Малфой-Поттер? – Министр замолчал, подняв глаза на мужчину перед собой. – Гарри, это…это какая-то форма магического усыновления, про которую я не знаю? Почему Трэверс указал Драко как… - Он всё верно указал. – Поттер не отводил взгляда, ни один мускул на его лице не дрогнул. – Кингсли, магия Рода признала её. Гобелены признали её. Трэверс подтвердил биологический факт. Я сообщаю об этом сразу тебе. Шеклболт, который сам был не последним магом по силе, почувствовал, как воздух в кабинете стал тяжелеть. Он видел Поттера в разных состояниях, но такого – абсолютно спокойного и бесконечно опасного – впервые. Аврор выглядел так, будто собирался на очередную войну, но на этот раз умирать он не собирался. В глазах читался вызов. - Ты понимаешь, какой прецедент вы создаете? – мягко начал министр. – Невыразимцы захотят… - Невыразимцы не должны ничего захотеть, если хотят продолжать свои исследования в целости и сохранности, - отрезал Гарри. – Пойми, Кингсли, я не разрешения пришел спрашивать. Я пришел уведомить Министра, что в моем роду появилась наследница. Внеси это в реестр. Сегодня. Пожалуйста. Почему же Кингсли тогда казалось, что Поттер пришел не просто уведомить? Он буквально давил магией, осознанно или нет – вопрос другой. Но мужчина перед ним не выглядел сейчас как «защитник магического мира и гарант закона», перед ним сидел отец и муж, готовый защищать своё «гнездо». - Визенгамот начнет задавать вопросы, ты готов будешь ответить на них? - Если у Визенгамота возникнут вопросы – я готов предоставить им возможность лично обсудить это со мной и моей палочкой. Но я не советую им в это лезть, ты и сам понимаешь, что там сидят одни снобы, не желающие видеть дальше своего носа. Кингсли вздохнул, достал перо и поставил размашистую подпись. - Что ж, тогда поздравляю, Гарри. Но ты ведь понимаешь, что завтра об этом будет знать весь мир? - Пусть знают, - Гарри уже встал со стула, чтобы уйти. – Пусть знают, что у Лили Нарциссы лучший в мире папа-целитель и очень нервный отец-аврор. Думаю, это полезная информация для общества. А, и мне нужен двухнедельный отпуск. Я буду доступен и на срочные вызовы… - Да, я понимаю, предупреди Монро. И Гарри, - министр внимательно посмотрел на аврора, - как вы смогли? - Любовь и…чуть-чуть магии? Шеклболт в тот день понял одну важную вещь касаемо Поттера – он ляжет костьми или скорее погрузит весь мир в адское пламя, но ни за что не даст приблизиться к своей семье. И лучше держать его подле себя, контролируя хоть что-то, чем настраивать его против системы. Для системы Поттер опасен, если тот будет находиться на «другой» стороне. Поэтому нужно придумать, как преподнести эту новость о магическом ребёнке общественности. День обещает быть долгим. Пока Поттер разбирается с министерством, Малфой гоняет Кричера по магазинам. Лили как примерная девочка, спит в своей кроватке, наколдованной из стула. Не порядок. Он готовился, но обустроить комнату и купить всё необходимое, и при этом остаться незамеченным аврором с его «профессиональным» нюхом на скрытность – стояло под грифом «невозможно». Хотя, на самом деле, Малфой просто хотел заняться этим вместе с мужем. Он хотел спорить, выбирая цвет стен в детской, а ещё ему очень сильно хотелось увидеть, как Поттер будет собирать кроватку, потому что его маггловские привычки не дадут ему собрать её с помощью магии. Гарри слишком сентиментален. Но Драко будет с собой честен, гриффиндорцу иногда полезно делать что-то руками, это заземляет его магию, а ещё Малфою нравится наблюдать за этим. С мыслей мужчину сбивает громкий стук в окно, внутри всё холодеет. Филин. Филин Малфоев. Драко забирает у птицы письмо, спускается с ним в гостиную и кладет его на столик возле дивана. Смотрит на конверт, как на бомбу с часовым механизмом. Сургучная печать отца. Конечно, глупо было думать, что он не почувствует магию Рода. Но…не прошло даже суток, а конверт уже тут. Лежит и смотрит на него, Драко готов поклясться, что «оно» в любой момент может превратиться в боггарта и съест его. Какая реакция будет у Люциуса? Он всё ещё помнит тот холодный тон письма, которое он передал через Нарциссу из Азкабана, когда Поттер сделал Малфою предложение, и он согласился. Отец не был против, но и радости особой не испытывал, хоть и был благодарен Герою за его поддержку после войны. И всё же, столько лет прошло… Драко не хотел себя обманывать – реакция отца была важна для него и он желал, безумно желал, чтобы тот обрадовался внучке. Пальцы похолодели. Мужчина то подходил к столику,  то отворачивался от него, то складывал руки на груди, то тянулся одной рукой к конверту. Да что же это такое? Что он, ребенок, в самом-то деле? Драко закусил нижнюю губу и быстро схватил конверт, тут же ломая печать, не давая себе ни малейшей возможности отступить. Глаза забегали по каллиграфичным, идеально выверенным буквам и эмоции, сменялись одна за другой. «Драко, Этой ночью родовое кольцо едва не лишило меня пальца, а портрет твоего деда Абраксаса устроил в моем французском кабинете форменную истерику, утверждая, что наше генеалогическое древо теперь светится ярче, чем Хогвартс на Рождество.   Я не стану спрашивать «как у вас это получилось», каких усилий и нарушений законов природы тебе и мистеру Поттеру это стоило. Малфои всегда умели добиваться того, чего они хотят. Тот факт, что вы назвали её в честь ваших матерей, глубоко тронул Нарциссу – она не выходит из семейной библиотеки, пытаясь найти описание ритуала, который позволил бы вам с Поттером провернуть всё это без кровопролития (хотя я подозреваю, что без него не обошлось). Привези её. Мэнор ждёт свою Хозяйку. И, Драко…передай моему зятю, что если он смог убедить Магию Рода в своем отцовстве, то, возможно, я был о нём слишком невысокого мнения. Ваш отец, Л.М.» Он…он назвал Гарри – зятем. Впервые. Ваш отец. Лили поистине Великая Волшебница. Ей потребовалось меньше суток, чтобы растопить сердце своего дедушки, а ведь он её даже ещё не видел. Руки тряслись, Драко всматривался в письмо и перестал узнавать почерк, читая снова и снова одни и те же строки: «Привези её» «Скажи зятю» «Ваш отец» «Мэнор ждёт» Отец в своем репертуаре, действительно ли именно Мэнор ждёт? Когда он прочитает письмо Поттеру, он лопнет от самодовольства, точно начнет довольно ухмыляться, понимая, что Люциус Малфой официально признал поражение перед его упрямством и назвал – зятем. О, Мерлин! 

***

Айзек Монро не стал задавать лишних вопросов. Что бы ни сделал Гарри Поттер, какой бы параллельный мир не перевернул - это не его дело, заместитель принял факт как данность, точка. Глава Аврората пережил «аваду», дважды. Вернулся с того света. Взял в мужья Волшебника из самого древнего чистокровного рода, одного из. Малфоя, бывшего Пожирателя Смерти. Если уж и было возможным подобное рождение, то эти двое вполне могли такое провернуть, а каким именно способом - Монро было интересно, естественно, но что-то ему подсказывало, что в действительности, знать он этого не хочет. Но зато, это объясняло излишнюю нервозность Поттера и недавний «срыв» при допросе Саймона. Айзеку вдруг это показалось настолько логичным, что он согласно кивнул сам себе, разбираясь в бумагах после того как Гарри покинул этаж Аврората. В конце концов, в каком мире они живут? Они ведь не магглы, верно?

***

На Гриммо царил хаос, Кричер сбился с ног, начиная ворчать что-то себе под нос про «Кричер слишком стар» и «Кричер не всесилен». - Кричер, что случилось? - Гарри вышел из камина, отряхивая мантию от пепла. Он так усиленно придумывал правдоподобное объяснение для друзей, пока  покидал Министерство, что не заметил, как из Атриума не аппарировал, а покинул его камином. - Хозяин Драко недоволен качеством ткани вещей, который Кричер купил в Косом переулке для молодой Хозяйки Лили. - Эльф фыркнул и прокряхтел, - Кричер очень стар, Хозяин Гарри. - Ладно, свободен. Я разберусь с этим, - Аврор кивнул эльфу и тот исчез по щелчку пальцев, все ещё причитая. Гарри отправился на поиски мужа и дочери. Какой странной оказалась эта мысль. Ещё вчера он вернулся с работы обычным Гарри Поттером, Героем, Главой Аврората, мужем, Избранным, да кем угодно… Но сегодня он не был просто, он был сложно и странно - он стал отцом. И он совершенно не знал, как им быть. Никто этому не учит в школе, и он сомневался, что этому вообще возможно обучить. - Драко, - Гарри поднялся на второй этаж и застал мужа с Лили на руках в комнате, которая находилась напротив их собственной спальни. Малышка была одета в костюм глубокого изумрудного цвета и слегка прикрыта бархатным маленьким покрывалом с кружевными оборками по краям. - Легче сжечь эту комнату и все остальные закрытые до этого момента комнаты тоже, - Малфой хмурился и ворчал, но все же повернулся к вошедшему мужу. - Как все прошло? - Мм, неплохо. - Значит, катастрофа. Гарри делает ещё один шаг, чтобы через секунду обнять Драко со спины, прижать к своей груди покрепче и положить голову на плечо. - Кингсли высказал свои опасения, я отразил атаку и сказал, что если у кого-то из Министерства возникнут какие-то вопросы, они могут обращаться непосредственно ко мне. - Мужчина проводит носом по щеке мужа и переводит взгляд на маленький сверток в руках. - Как она? Драко расслабляется немного в теплом захвате, голос Гарри странным образом всегда действует на него успокаивающе. То ли уверенность его влияет, то ли гриффиндорская упертость, то ли сам тембр: низкий, бархатистый, рокочущий. Им все равно придется повозиться с Министерством и журналистами, и…со всеми остальными. Но об одном Драко позаботился, заранее приготовив письма для лучших друзей своего мужа. Осталось только показать их Гарри и затем отправить. - Она прекрасно! Она сыта, искупана и даже…переодета. - Колдомедик обреченно вздохнул. Малфой немного не понимал, почему его реакции сегодня на всё вообще, такие. Словно он заново переживал подростковый период своей жизни. Всё раздражало. И ткань не та, и комната не та. А ещё, было тревожно. Пока Гарри разбирался с Министерством, осознание вдруг окатило ледяной водой – они это сделали, обманули саму судьбу. Может, это эмоциональный откат? Точнее, компенсация за пережитый стресс прошедших нескольких недель его личного ада? Или…может ли это быть каким-то извращенным побочным эффектом ритуала? - Что не так, Драко? Кричер ворчит, что он слишком стар, а ты чрезвычайно недоволен всем вокруг. Повисла секундная тишина, в ней можно было услышать гудение дома и мерное сопение Лили, которую Драко боялся выпускать из рук даже на минуту. - Не знаю, - слизеринец, наконец, прекратил буравить взглядом комнату, больше похожую на склеп и перевел взгляд на мужа. - Ты не чувствуешь ничего странного? - Ну, со вчерашнего дня, - он хмыкнул, - я определенно чувствую что-то странное. Но я не уверен, что это то…что испытываешь ты. - Я и сам не знаю, что испытываю. Мне…мне нужно будет проверить ещё раз книгу, может, я что-то пропустил? Или, это что-то просто человеческое? - Давай выйдем из этой комнаты и вернемся сюда чуть позже, хорошо? Ты отдашь мне Лили, мы сядем и поговорим, идет? Поттер говорил таким тоном в очень редких случаях, обычно, когда Малфой возвращался с особо тяжелых операций, потерянным и тихим. В такие моменты аврор замедлялся, двигался мягкой поступью, брал аккуратно за руки, усаживал на диван и приносил чай, а затем садился рядом и обнимал, ожидая чего угодно - слез, разговора, просто тишины, в общем, любой реакции. И просто был рядом. Сейчас Драко выглядел так, будто находился в стадии неосознанной истерики. Хотя, даже для истерики, поведение было странным. - Нет, Поттер, эту комнату не спасти, её стоит сжечь, - мужчина обреченно вздохнул и, обходя Гарри, вышел за порог. - Пошли, мне нужно кое-что тебе показать. Сегодня прилетал филин от отца. Лили шевельнулась в руках, и Драко прижал её к себе крепче, поправляя на дочери покрывало. Гарри напрягся. Люциус прислал письмо, конечно. Было бы странно, не почувствуй он пополнение в семье. Он хоть и передал все дела сыну, но фамильное кольцо главы рода все ещё носил сам. Но только ли в этом была причина состояния Драко и в этом ли вообще? Драко устроился на диване в гостиной, кивнул на столик, на котором лежало письмо. - Что там? - Прочитай. И Поттер прочитал. По ходу чтения в груди разрасталось такое жгучее чувство удовлетворения и радости, а ещё победы. С Люциусом у них была негласная холодная война, прикрываемая политическим пактом перемирия. Поттер постоянно доказывал, что он лучшая партия для его любимого сына, а Люциус упорно не хотел этого произносить вслух, из-за чего бесил Гарри, задевая его гриффиндорскую гордость. - О, Мерлин! Старый упрямец назвал меня «зятем»? Это что, пальмовая ветвь? Гарри не верил своим глазам, если бы он знал, что появление внучки повлияет на Люциуса таким образом, он начал бы ныть Драко о детях ещё несколько лет назад. Аврор самодовольно ухмыльнулся, перекатывая на языке это новое для него слово - «зять». Но окончательно его добило «ваш отец». У Поттера в жизни было много людей, которые заменяли ему фигуру отца, их можно было перечислять бесконечно. Вот только, никто из них не называл себя его отцом. Это было…приятно. - Ты сейчас лопнешь, мой дорогой супруг, - Драко хмыкнул, но затем улыбнулся. - Для тебя это действительно было так важно? - Я просто…ты знаешь. - Гарри был уверен, что Драко понимает его желание быть признанным Люциусом даже лучше него самого. - Знаю. - Но тогда что не так? Ты выглядишь, как… Виверна, защищающая свое потомство. Слова мужа пронеслись звуком хлыста прорезающего воздух. Драко рефлекторно прижал дочь чуть сильнее. Руки уже немели от ноши, он и правда, не выпускал её из рук целый день. - Дашь её мне? - Я…кажется, я догадываюсь что со мной. Гарри осторожно присел на диван и протянул руки, забирая дочь себе. Драко поддался, тяжело выдыхая и не сводя пристального обеспокоенного взгляда с Лили. Спасибо рыжей банде разбойников за опыт в обращении с младенцами. Гарри никогда не думал, что племянники сослужат им такую службу. Аврор покачивал малышку и внимательно смотрел на мужа, ожидая продолжения. - Возможно, чисто теоретически, это и правда может быть компенсация из-за ритуала, - Драко хмурился, вспоминая все, что было написано в книге. - Почему тогда меня не накрывает? - Потому что дело не в «отце», а во мне - «рождающем», понимаешь? Поттер не понимал. Малфой тяжело выдыхал. Куда уж всяким Поттерам до тонкостей древней магии. - Сколько женщины вынашивают детей? Девять месяцев, в идеале. Их гормональный фон перестраивается, специально, потому что их тело меняется, гормоны выдают такую феерию чувств и эмоций…но оно постепенно. А у меня благодаря ритуалу…был, - Драко запнулся, - экспресс курс. - То есть, ты хочешь сказать, - Гарри пытался подобрать верные слова, - что магия выдала побочку в виде изменения гормонального фона? - Да, боли и рождение были фантомными, но магии, видимо, этого показалось недостаточно. - И как долго это будет продолжаться? - Поттер, откуда мне знать? Я, по-твоему, каждый день фантомно рожаю тебе детей? Колдомедик в очередной раз вздохнул, его раздражение бесило даже его самого. - Прости, - Драко придвинулся к мужу и положил голову тому на плечо, закрыл глаза, - с этим придется как-то разобраться, но скорее всего оно само пройдет, когда магия устаканится, гормональный фон сам придет в норму. Кстати, я подготовил письма для Рона и Гермионы. Ты должен их прочитать и отправить, чтобы завтра они не заявились с рассветом… - Ты это сделал? - у Гарри с плеч, будто тонна свинца упала, он ведь весь мозг себе сломал, придумывая, как все это объяснять. Мужчина поворачивает голову и целует мужа в платиновую макушку. Чтобы он без него делал? - Естественно сделал, представь завтрашние заголовки в газетах, - Малфой поморщился. - Может нам наслать на газетчиков какое-нибудь извращенное проклятие? - Легче будет их всех сжечь, - в голосе гриффиндорца слышалась усталая обреченность. - Мы становимся слишком кровожадными, Поттер, - слизеринец внезапно хихикнул, удивив этим даже себя. Малфой не хихикает. Он смеется. Он хмыкает. Ухмыляется. Улыбается. Робко. Нежно. Но хихикать. О, Мерлин, дай ему сил. А вот Гарри этот звук понравился.

***

Магическая Британия – это нестабильный кипящий котел, грозящий взрывом каждый раз, когда в него попадают неправильно нарезанные иглы дикобраза. Новость о ребенке самой знаменитой пары, однополой пары, приводит к такому неконтролируемому потоку, что сносит всё на своем пути. Когда на следующее утро в окно Гриммо стучат десятки сов, а через каминную трубу летит «Ежедневный пророк», Гарри и Драко даже не требуется его открывать, заголовки кричат с самых первых страниц. «ЧУДО ИЛИ ЗАПРЕТНАЯ МАГИЯ? У ГАРРИ ПОТТЕРА И ДРАКО МАЛФОЙ-ПОТТЕРА РОДИЛАСЬ НАСЛЕДНИЦА» (прямо под заголовком разместился коллаж из их свадебного фото и пустой колыбели). «МОРГАНА ВЕРНУЛАСЬ? ПЕРВЫЙ МУЖЧИНА-МАГ, РОДИВШИЙ РЕБЕНКА: МЕДИЦИНСКАЯ ПРОВЕРКА В МУНГО ПОДТВЕРЖДАЕТ БИОЛОГИЧЕСКУЮ СВЯЗЬ!» «МАЛФОИ СНОВА ПЕРЕКРАИВАЮТ ИСТОРИЮ: РИТА СКИТЕР РАССУЖДАЕТ О ТОМ, ЧЬЯ КРОВЬ ТЕЧЕТ В ЖИЛАХ МАЛЕНЬКОЙ ЛИЛИ НАРЦИССЫ». «КИНГСЛИ ШЕКЛБОЛТ ПОДТВЕРДИЛ ЗАКОННОСТЬ РОЖДЕНИЯ. ГАРРИ ПОТТЕР УХОДИТ В БЕССРОЧНЫЙ ОТПУСК – АВРОРАТ В ТРАУРЕ». - Бессрочный отпуск? Аврорат в трауре? – Гарри хмыкает, пробегая глазами по заголовкам. Поттеру приходится наложить мощнейшие барьеры против навязчивых репортеров – окна едва не вылетают из рам от вспышек колдокамер снаружи. Они, конечно, предполагали, что эффект будет…взрывоопасным. Но предполагать и столкнуться с этим – разные всё же вещи. - Они нас живьем съедят, - бросил Гарри, быстро упаковывая сумку с вещами Лили. – Нужно уходить камином прямо сейчас.                                                                       Драко, одетый в черный дорожный костюм самого безупречного кроя, только крепче прижимает к себе дочь. Гормоны всё ещё дают о себе знать: он выглядит, как натянутая струна, которая вот-вот готова лопнуть под напором его расшатанных нервов. Поттер радуется своей аврорской прозорливости, он ещё вчера вечером послал Министру патронуса и попросил освободить им путь, дать проскочить по сети вне очереди. Поэтому, когда Гарри шагнул в камин и притянул к себе Драко с дочерью в руках, зачерпнул в руку летучего пороха и четко произнес: «Шато Малфой-мэнор», их не мотало по большому количеству точек. Когда они приземлились в камине французского поместья, по гостиной разнесся пронзительный детский плачь, из-за чего у Драко почти что остановилось сердце. Лили так громко и жалобно кричала, что впору было себя проклинать. Всё, они официально самые худшие родители года. - Тщщ, всё хорошо, всё уже хорошо, - Драко качал дочь, пытаясь успокоить. Гарри вышел из камина, помог выйти Драко и начал его отряхивать. Его сердце тоже забилось в бешеном ритме, ведь они впервые за три дня услышали, как их дочь плачет. - О, Мерлин! Драко…Гарри… - Нарцисса почти вбежала в гостиную, глядя на них как на призраков. В поместье пахло лавандой, морем и тем самым «дорогим» спокойствием, которое было визитной карточкой Нарциссы. Позади женщины материализовался Люциус, который неизменно опирался на свою трость с набалдашником в виде головы змеи и выглядел почти так же, как в свои лучшие годы. Французский воздух явно пошел ему на пользу. Драко поднял глаза, его губы дрогнули и он сделал шаг в спасительные руки маман. Нарцисса понимающе улыбнулась и обняла сына, заглядывая в кокон в его руках. Лили будто почувствовала изменение в атмосфере, прекращая плакать, и распахнула влажные глазки. Женщина ахнула. - Люциус…взгляни. Малфой старший не проронив ни слова, склонился над внучкой и обомлел, это было самое красивое создание, которое ему когда-либо доводилось видеть. Магия в нём удовлетворенно заворочалась, признавая родную кровь. Лили сначала замерла, а затем зашевелилась, высвобождая маленькие ручки. Ей определенно понравились длинные платиновые волосы деда. Но пыль от каминного перелета не дала ей сосредоточиться, малышка зажмурилась, дернула носом и чихнула – по комнате тут же разлетелась кучка маленьких огоньков, один из них оказался прямо на носу у Люциуса, а несколько других запутались в волосах. Гарри прыснул в кулак, глядя на эту картину. Он ни разу за всю свою жизнь не видел Люциуса таким ошарашенным. - Она…уже колдует? – с благоговейным трепетом в голосе отозвался мужчина. - Вся в отцов, - шмыгнула носом Нарцисса, и наконец-то, забрала у сына внучку. – Я подержу, идите и положите вещи в вашу спальню. Драко неохотно расставался с дочерью, выпуская её из рук, но Гарри, который тянул мужа на себя, не дал ему долго сомневаться. Им действительно нужно было раздеться и дать возможность дедушке с бабушкой рассмотреть внучку повнимательнее. Люциус на секунду остановил Поттера, ему нужно было сказать это сейчас или молчать вовеки. - Поттер, - произнес он своим фирменным растянутым тоном, но на этот раз в нём не было яда. – Твоя…«стихийная магия», - Люциус выделил каждое слово, намекая на то, что он догадывается о цене ритуала, - впечатляет даже меня. Затем он перевел взгляд на Драко и едва заметно кивнул, что для него было равносильно крепкому объятию. Когда мужчины поднимались по лестнице, до них долетели тихие шепотки: - Нарцисса, у нее твой взгляд. Но упрямство в подбородке определенно от Поттеров. Невыносимое сочетание. Мы будем в восторге, а все остальные в ужасе. - Люци, это идеальное сочетание. Драко и Гарри облегченно выдохнули, скрываясь в длинном коридоре. Усталость этих нескольких дней давала о себе знать, но они были в безопасности, это главное, остальное решится. Они всё преодолеют, шаг за шагом. К вечеру, уже отдохнувшие и расслабленные тем фактом, что им не требуется никуда бежать, Драко и Гарри спускались к ужину. Лили сытая и переодетая в красивый фамильный комбинезон, спала в детской комнате Драко. Нарцисса зачаровала мобиль, висящий над колыбелью и наказала домашним эльфам следить за внучкой, в случае чего – звать. Но Драко всё равно заметно нервничал, постоянно прислушиваясь. Сколько бы Гарри не был связан с этой семьей, ужины всегда казались ему странными. Но этот был самым странным. Нарцисса уже планировала гардероб Лили на пять лет вперед, Люциус обсуждал с Драко тонкости Родовой магии, а сам Гарри… Гарри просто ел, и впервые за долгое время чувствовал, что горы действительно передвинуты. Если бы на первом курсе, после той самой первой встречи с Люциусом и Драко в Косом переулке, ему кто-нибудь сказал, что один станет его мужем, а второй тестем – он бы покрутил у виска пальцем. Но вот он здесь, и эта картина ему кажется самой правильной в мире. Вечер во Франции выдался прохладным. После ужина Драко с Нарциссой отправились в детскую, обсуждая достоинства шелковых пеленок и защитных амулетов, а Люциус пригласил Гарри в свой кабинет – в нём всё дышало стариной и едва уловимым ароматом дорогого табака и магии. Малфой старший разлил по бокалам коллекционный огневиски, жестом приглашая Гарри сесть. Некоторое время в комнате царила тишина, нарушаемая лишь треском дров в камине. Поттера тишина не напрягала, он отпил из своего бокала янтарной жидкости и блаженно прикрыл глаза, по достоинству оценивая вкус. - Ты выглядишь довольным, Поттер…и уставшим, - начал Люциус, присаживаясь напротив и пристально глядя на зятя поверх бокала. – И дело не в бессонной ночи. Магия в тебе…она гудит, как перетянутая струна. Такое бывает после очень глубоких и очень…темных вмешательств в порядок вещей. Гарри снова пригубил напиток, наслаждаясь разливающимся по телу теплом. Он прекрасно понимал, что Люциус не из тех, кто верит в «чудеса» без подоплеки. Но что тот хочет от него услышать? - Порядок вещей иногда требует коррекции, Люциус. Не вы ли учили Драко, что Малфои всегда получают то, чего хотят? - Не уходи от ответа, Гарри, - тон мужчины стал серьёзнее. – Я чувствую кровь Лили, и это не просто «чудо». Как вам это удалось? Поттер поставил бокал на стол и слегка поддался вперед. Его зеленые глаза в полумраке кабинета вспыхнули тем самым опасным огнём, который вчера утром заставил Кингсли отступить. - Я не собираюсь обсуждать с вами методы, Люциус. Скажем так, - Гарри понизил голос, - реальность оказалась…пластичной. Аврор снова взял свой бокал и откинулся на спинку кресла, ухмыляясь. Малфой старший усмехнулся, его пальцы чуть сильнее сжали набалдашник трости. - Ты понимаешь, что я мог бы потребовать объяснений? Как Глава Рода, я имею право знать, какая именно магия течет в жилах моей внучки. - Как Глава – возможно, - спокойно парировал Гарри. – Но как дед, вы разве не получили всё, о чем только могли мечтать? Род продолжился. Магия Лили стабильна и невероятна сильна. А подробности…подробности останутся только между мной и моим мужем. Люциус прищурился, в его взгляде читалось невероятное уважение, слегка смешанное с раздражением. Он думал, что единственным достойным человеком, который бы мог назваться истинным Малфоем – был его сын. Но как оказалось, теперь у него, действительно, было два сына. - Ты стал слишком хорошо разыгрывать карты, Гарри. Слишком по-слизерински. - Я долго учился у лучших, и вам стоит знать, что распределительная шляпа хотела отправить меня именно в слизерин. – Гарри позволил себе еле заметную ухмылку. – И раз уж мы заговорили о правилах…Я не хочу брать с вас Непреложный обет, Люциус. Вы – отец моего мужа, и теперь вы часть моей семьи. Я бы хотел доверять вашему благоразумию, а не силе заклинания. Но если вы решите, что любопытство важнее безопасности Драко и Лили… Поттер не закончил фразу, но воздух в кабинете заметно сгустился, запахло озоном. Это не выглядело как предупреждение, это была финальная точка и Гарри уверен, что они друг друга поняли. Люциус долго молчал, рассматривая игру света в янтаре огневиски. Он отчетливо понял, что перед ним не тот мальчик, которого он когда-то пытался запугать в коридорах Хогвартса. Перед ним сидел мужчина, который ради его сына и внучки перешагнул через саму природу, перешагнул и глазом не моргнул, и ему за это даже ничего не было. Он – власть и он сила, и он достоин быть тем, чей портрет так же светится на семейном гобелене. - Непреложный обет – это слишком вульгарно для нашей семьи, - наконец произнес Люциус, поднимая бокал в сторону Гарри. – Считай, что твой намек понят. Лили – Малфой. Этого достаточно, чтобы я хранил её секреты так же ревностно, как свои собственные. - Рад, что мы поняли друг друга, - Гарри кивнул и одним большим глотком допил остатки виски. – А теперь, если вы не против, я бы хотел вернуться к мужу и дочери. Кажется, Драко там спорит с Нарциссой о том, в какой цвет красить детскую на Гриммо, и боюсь, без меня они решат просто сжечь поместье. Люциус проводил его взглядом, и когда дверь кабинета закрылась, он тихо пробормотал себе под нос: - Наглый, самоуверенный гриффиндорец… Но в его ворчании впервые за много лет слышалась неимоверная гордость. Драко и Нарцисса стояли возле кроватки, наслаждаясь мерным посапыванием малышки. От женщины не могло укрыться, как сын был напряжен во время ужина и только сейчас, его плечи расслабились. - Драко, ты ведешь себя…- Нарцисса пыталась подобрать слова, но не могла даже предположить в чем же дело, учитывая то, что, сколько бы она не искала ритуал или способ рождения внучки, ничего не смогла найти, только легенды. Поэтому, как должен был вести себя её сын? Поведение было таким, будто он, правда, родил её…сам. - Странно? Я думаю, что это гормональный фон нестабилен. Мне это не нравится, но думаю, что скоро всё придет в норму. Драко не стал уходить от ответа и врать, он сказал правду, ту самую, которая не шла в разрез с их легендой. Он действительно себя так чувствовал. Он смотрел на Лили и не мог отойти от нее ни на шаг, боясь, что она просто исчезнет, растворится в воздухе или вдруг заплачет, а его не окажется рядом, вдруг ей что-то потребуется? Сменить пеленки или она проснется в полном одиночестве, как просыпалась много раз в больнице. От подобных мыслей у Драко мороз шел по коже. - Так ты и правда… - Мама, поверь мне, ты не хочешь этого знать. Просто прими это как факт и люби её так сильно, как только можешь. Сильнее чем меня, чем Гарри, и даже сильнее, чем отца. Это всё, чего я прошу. Малфой подошел к матери и взял её за руки, заглядывая той в глаза, и когда он нашел в них поддержку, понимание и ту самую материнскую любовь, дышать вдруг стало легче. - Я думал, что вы тут спорите о цвете стен в детской, - Гарри нарушил повисшую тишину, - а вы собираетесь разводить сырость? - Поттер, у тебя никакого воспитания. – Драко беззлобно шипит, оборачиваясь на вошедшего мужа. – А я думал, что вы с отцом устроили дуэль, а нет…ты жив и здоров. - О, Мерлин, ты надеялся на то, что он меня покалечит? – мужчина наигранно ужасается, прикладывая руку к сердцу. - Ты невыносим, - слизеринец закатывает глаза и широко улыбается, оголяя красивые ровные зубы. У Нарциссы разливается тепло внутри от этой перепалки, она и сама не может сдержать улыбки. Женщина так сильно благодарна этому упрямцу Поттеру за счастье своего сына, в который раз, думая, что в тот день в лесу – она сделала самый правильный выбор в своей жизни.