Тихий антракт

Сегодня очень ответственное для Марии Генриховны утро: встать пораньше, разобраться с украшениями, подготовить торт. Главное — не разбудить при этом Таню. С беременностью она стала очень чутко спать. Поэтому из-за страха нарушить её сон приходится украшать шариками потолок не спальни, а кухни. 30 декабря — день Таниного рождения. В этот день всё должно быть по высшему классу. Должно быть — не значит, что будет. Треть блинов, запланированных в качестве завтрака, оказывается подгоревшими минимум с одной стороны. Ну не дружит она с блинами, что поделать? Доставка цветов задерживается. А Маша не представляет такой праздник без цветов! Ради этого даже пришлось «выдрессировать» Таню радоваться букетам. Раньше она не понимала: как можно быть счастливой от того, что через несколько дней завянет и пойдёт в мусорку? Мария Генриховна добилась обратной реакции достаточно лёгким путём – Таня пришла к радости от цветов сама, ведь когда цветы дарит любимый человек, становится приятно не от подарка, а от оказанного внимания. 11 часов утра. За окном пышными хлопьями валит снег, небо затянуто облаками, делая пейзаж уныло-серым. Таня всё ещё спала. Спутанное в ком одеяло валялось на второй половине кровати – в комнате жарко, она в нём не нуждается. — Тань... — шепотом. — Солнце моё... Таня морщится, что-то бормочет, пытается зарыться в подушку глубже. Маша улыбается. Наклоняется, касается губами виска, потом щеки. — С днём рождения, — шепчет прямо в ухо. Таня приоткрывает глаза. Спросонья осматривает комнату мутным взглядом. Потом видит Машу, её улыбку, поворачивает голову — и замечает поднос с блинами и несколькими тарелочками: с вареньем, сгущёнкой, свежей клубникой. — Что это? — голос хриплый, сонный. — Завтрак в постель, — Маша сияет. — Я пекла блины. Таня садится, убирает непослушные кудри с лица и смотрит на стопку блинов. Потом на Машу. Потом снова на блины. В её глазах появляется что-то тёплое. — Ты ненавидишь готовить блины, — тихо говорит она. — Я люблю тебя, — пожимает плечами Маша. — А блины... ну, они потерпят. Маша протягивает в спешке подписанную открытку с рисунком котёнка в цветочной корзинке. Таня читает: «Ты – самое лучшее, что случилось со мной в этой жизни. Даже не верится, что ты моя. С днём рождения. М.» Подносит к груди, прижимает. И молча тянется к Маше, обнимает за шею, прячет лицо в изгибе её плеча. Старается не разрыдаться от такого дорогого подарка. Отстраняется, шмыгает носом и смотрит на поднос с новым интересом. — Они правда съедобные? Маша делает обиженное лицо. — Я, между прочим, гору продуктов перевела, прежде чем получилось! Там на кухне гора сожжённых остатков лежит. Таня смеётся — тем самым смехом, от которого у Маши всегда внутри разливается тепло. — Давай пробовать. Маша протягивает ей тарелку, наливает чай. Таня откусывает кусочек блина, макая в варенье, и закрывает глаза. — Ммм... — мычит она с набитым ртом. — Маш. Это божественно. — Врёшь? — прищуривается Маша. — Честно. Лучшие блины в моей жизни. Маша забирается на кровать с ногами, прижимается к Таниному боку, кладёт голову ей на плечо. Кудрявая начинает «подкармливать» Генриховну её же творением, в процессе чего на постельном белье оказывается несколько липких пятен сгущёнки и варенья. — Спасибо, — вдруг тихо говорит Таня, глядя в окно. — За что? — За то, что ты есть. Что просыпаешься ради меня, что учишься печь блины. За то, что... рядом. Маша молчит. Кладёт ладонь на Танин живот и замирает. — И за это тоже, — добавляет Маша. — Спасибо за этот самый дорогой «подарок», Тань. Так они и сидят — вдвоём, втроём, в тёплом утреннем полумраке, пока стопка блинов медленно тает, а снег за окном всё падает. – Маша, какая красота! – наконец Таня приходит на кухню. Под потолком которой множество шариков нежно-розового и белого цвета, в вазе на столе пышный букет, а рядом коробочка с бантиком. Таня смотрит на всё и не верит, что это только для неё. Никто никогда не делал ей таких сюрпризов. Были подарки, тёплые слова, цветы, но чтоб всё вместе и так душевно – нет. Прошлые несколько лет, конечно, Мария тоже устраивала поздравления, подарки. В этот раз она побила все свои рекорды, ведь были блины! – Откроешь подарки? – подходит Маша, обнимает именинницу за талию, целует в плечо. Крышка коробки поддаётся легко, внутри – ещё две коробки поменьше. В одной из них Татьяна Викторовна узнаёт свои любимые духи, которые сейчас было тяжело достать. – Мань, ну ты меня сегодня довести решила, – наклонив голову, блестящими от слёз глазами разглядывает Машин профиль. – Нет, просто я тебя люблю. – Ещё и телефон! Это же ужасно дорого... – Ты дороже, Тань. Ты любишь эти духи, а твой телефон уже никуда не годится. Теперь сможешь фотографировать всё, что душе угодно, не думая о нехватке памяти. Как же Маша внимательна и догадлива. Каждый праздник она настолько угадывала с подарками, что действительно плакать хотелось от радости, получая их. Вот и Таня не сдерживается. Старшей приходится успокаивать её, напоминать о том, что Танин «подарок» для неё – ребёнок, стоит не меньшего количества усилий. Она ни раз замечала, насколько тяжело, бывает, даётся Татьяне Викторовне беременность: токсикоз, отказ от вредных привычек, будущий уход с любимой работы. Сейчас подарки были самым меньшим, чем Мария могла ответить. Пообедав в итальянском ресторане пастой, про которую год назад Таня сказала: «вкусная», а Маша, конечно же, запомнила и пришла сюда снова, девушки отправились в ближайший торговый центр. Мария Генриховна предложила сегодня заниматься всем, чем Таня пожелает. В этот список вошло множество «обычных» дел, на которые не хватало сил или времени раньше. Сегодня ровно 16 неделя беременности, а в квартире не появилось ни единой детской вещи. Никто не понимал, как так вышло, но Тане уже не терпелось купить хоть что-то для нового члена семьи. В связи с этим при входе в детский магазин обратного пути уже не было – будущей маме нравился каждый бодик, каждые ползунки, все соски, бутылочки и коляски. Таня была готова скупить всю одежду, а Машино «ни в чём себе не отказывай» только подливало масло в огонь. Из детского отдела вышли с целым пакетом покупок, но Маша была рада тому, что Таня начинает принимать роль будущей мамы. Следующая остановка – зоомагазин. Какой, простите, идиот, нехороший человек ставит в таких местах клетки с животными?! Чёрт бы его побрал! Мало того, что несчастные питомцы сидят на неизмеримо маленькой площади, так на них ещё и все глазеют, дразнят, но не покупают. Теперь оттуда не могла уйти Таня. – Маш, ну посмотри, какие они милые! Давай возьмём одного. – Тусь, прошу тебя, не сегодня. У нас дома ничего не готово к появлению котёнка. Ты же понимаешь, что ему тоже нужны миски, лоток, корм и всё-всё-всё. – Просто признайся, что ты не хочешь его брать! – надулась, как ребёнок, топнула ножкой. Да, Маша не хочет. Она никогда не была любительницей животных, а уж рыжих котов – тем более. Такие самые дурные! В их квартире скоро будет ребёнок, тогда какое здесь место коту? Другое дело – рыбки, черепашка – те, от кого не особо много хлопот, шерсти и разбитых горшков. – Я этого не говорила. Пойдём, пожалуйста, у нас было ещё много планов. – Давай возьмём котёнка и пойдём домой. Планы можно перенести. Всё близилось к одному – Таниным слезам. Маша не сможет их терпеть, не вынесет. Придётся взять этого котёнка, несмотря на все «но», принести его домой и сожительствовать. – Подсказать что-то? – стоящая ранее за стойкой кассы сотрудница подошла к девушкам у стеклянной витрины. – Да, мы хотим взять рыжего котёнка. Это мальчик? – Таня взяла всё в свои руки. – Мальчик. Боюсь, забрать его не получится, рыжего мальчика забронировали, завтра он поедет домой. Татьяна Викторовна заметно расстроилась, но до слёз дело не дошло. На этот раз пронесло, Маша спасена. И всё же, ни для кого не секрет – к этому разговору придётся вернуться через неизвестное количество времени. Тогда желание взять котёнка станет ещё и сильнее, а Генриховна так легко не отделается. Чтобы переключить Таню с котёнка, пришла идея пойти в кино. Больше кинотеатра Викторовне нравилось ходить только в театр, но в его афише Маша увидела лишь слезливую драму, а такое им сегодня не в тему – из-за своих гормонов Таня будет рыдать каждую сцену. Среди фильмов в вечерних сеансах выбор был шире – глаз пал на тёплую новогоднюю комедию. Руководитель театрального кружка выпросила себе большую порцию попкорна: «и что, что много, это же на двоих!», погладила свой живот, а Маша не устояла – купила всё желаемое. Уснув на соседнем плече через 15 минут после начала фильма, кудрявая чуть не рассыпала всё ведро с попкорном, но его спасла скорость Машиной реакции. Ей удалось никому неизвестным образом поймать уже падающее вниз ведёрко, при этом не разбудив на своём плече «машу-растеряшу». На получившийся, пусть и не громкий, но заметный в условиях зала шум обернулось несколько особо недовольных личностей, мнение которых абсолютно не волновало. Маша наслаждалась сладким попкорном, Таниным сопением, приватностью последнего ряда и сегодняшним днём. – Как уже конец? – проснувшаяся от начала возни в зале Таня увидела титры. – Доброе утро, спящая красавица, – Маша сияюще улыбалась. – Ты уснула ещё в начале. – Я начала замечать, что быстро устаю. Ничего не могу с этим поделать, если клонит в сон – отрубаюсь. – Беременность берёт своё. Много усилий организм отправляет туда, – пощекотала Танин животик сквозь кардиган. – Марусь, а мы точно завтра твоим родителям расскажем? – Планировали завтра, а что? – Не знаю, мне страшно. Они уже выходили из кинотеатра, как вдруг кто-то взрывает над ними хлопушку. Таня вздрагивает от неожиданности, взглядом ищет виноватого, а тот и не скрывается – к ним с Машей подходит компания детей из кружка. Один из мальчиков держит торт с горящей свечой, девочки снимают всё на видео, несут подарочный пакет и цветы. Всего пришло около 15 человек. – Боже мой, вы что тут делаете? – руководитель слишком удивлена. – Татьяна Викторовна, мы пришли вас поздравить! Все дети дружно закричали «С днём рождения!», а Таня загадала желание, задула свечу. – Мои хорошие... Вы как узнали, что я тут? – Мы с Марией Генриховной договорились, – в ответ на удивлённый взгляд Маша ухмыляется и подмигивает. – Ах вы заговорщики! Всё за моей спиной повернули. Вы бы знали, как люблю вас всех, – общие объятия, затем Таня «расцеловывает» каждого ребёнка. – Мы ещё Аню Павлову с нами звали, а она не пошла почему-то. Напомнили. Таня так хорошо проводила день, не вспоминая о недавнем инциденте, а теперь настроение — лечь и разреветься. Прям здесь и сейчас, наплевав на всё. За что Павлова так? Знает же – Таня переживает. Викторовна ещё несколько минут болтает с детьми,затем замерзает и садится в машину. Мария Генриховна остаётся чистить заваленную снегом крышу, просит детей по возможности пока не упоминать Павлову. – Танюш, ну ты чего? – садится в машину, замечает слёзы. – Ничего, – вытирает влагу с щёк, пристёгивается. – Я поговорю с Аней, она вернётся. – Не надо, Маш! Это не в твоих интересах, ты можешь случайно сделать хуже. Просто не лезь. Таня успокаивается. До квартиры добираются в тишине, без напряжения. Сегодня все устали – сразу собираются спать, хотя на часах всего лишь 20:15. Завтра ждёт не менее активный день, ведь предстоит встречать Новый год у Машиных родителей, и самое страшное – сообщать о беременности.