ИГРОК №13

Когда они вернулись к столу, атмосфера в VIP-зоне сменилась на более тяжелую. Ники уже не танцевал — он сидел, уронив голову на руки, а Кевин с Аароном вяло переругивались из-за какого-то эпизода прошлой игры. Эндрю всё так же сидел в углу, но его взгляд мгновенно зафиксировался на вошедших. Он коротко посмотрел на Рене, приподняв бровь, и та едва заметно кивнула. Рия почувствовала этот негласный обмен информацией как физический толчок. Её продали и купили, как вещь. Опека Рене больше не казалась вежливым жестом — теперь это ощущалось как клетка с мягкими стенками. — Уходим, — бросил Эндрю, вставая. Его голос не допускал возражений. Обратная дорога до дома Эндрю в Колумбии (где они обычно оставались на выходные) прошла в гробовом молчании. Рия сидела сзади, вжавшись в дверь. Её мутило от неоновых вспышек за окном и от осознания того, что Рене — та самая «святая» Рене — на самом деле ведет свою игру. Когда машина припарковалась у дома, Лисы начали медленно вываливаться наружу. Ники и Кевин сразу ушли внутрь, Аарон побрел следом. Рия задержалась у капота, жадно вдыхая ночной воздух. Она уже собиралась скрыться в доме, когда Рене преградила ей путь. — Нам нужно договорить, — сказала Рене. В её голосе больше не было той мягкости, которая так раздражала Рию. Он стал сухим и острым. — Мне не о чем с тобой говорить, Уокер, — Рия попыталась обойти её, но Рене сделала шаг в сторону, блокируя проход. Это не было случайным движением — это была стойка человека, готового к перехвату. — Перестань ломать комедию, — отрезала Рене. Её глаза, обычно такие теплые, в свете тусклого фонаря казались холодными зеркалами. — Ты злишься, что Эндрю «поручил» тебя мне? Или ты злишься, что я согласилась? — Я не вещь, чтобы меня поручать, — Рия сделала шаг вперед, сокращая дистанцию до опасного минимума. Её рука в митенке сжалась в кулак. — И я не нуждаюсь в няньке, которая притворяется, что ей не плевать. Ты такая же, как они. Только ты прячешь свой ошейник под крестиком. Рене не отступила. Напротив, она наклонилась чуть ближе, и её голос стал пугающе тихим: — Ты думаешь, ты одна здесь видела ад? Ты думаешь, твои шрамы дают тебе право плевать на всех, кто пытается не дать тебе сдохнуть в первой же подворотне? — Рене сделала резкий жест рукой, отсекая попытку Рии возразить. — Послушай меня внимательно, Рия. Или как бы тебя ни звали в твоем кровавом прошлом. Здесь — не Гнездо и не твоя банда. Здесь мы выживаем вместе. И если ты решишь, что ты слишком «особенная» и «пустая» для этой команды, я сама вышвырну тебя за дверь раньше, чем Эндрю успеет достать нож. Рия замерла. Она впервые видела Рене такой. Никакой улыбки. Никакого сострадания. Перед ней стояла девушка, которая знала, как ломать кости и как заставлять людей молчать. Это была настоящая Рене Уокер — та, что победила своего внутреннего монстра, но держала его на очень коротком поводке. — Ты... — Рия запнулась, её апатия на секунду дала сбой, обнажив чистую растерянность. — Я не твоя подружка, пока ты ведешь себя как загнанная крыса, — продолжала Рене, и в её интонациях прорезалась сталь. — Я — твой единственный шанс не сорваться. Эндрю не будет с тобой церемониться. Он просто сотрет тебя, если ты станешь угрозой для Нила или Кевина. Так что делай выбор. Либо ты принимаешь мою помощь и начинаешь хотя бы имитировать доверие, либо катись на все четыре стороны. Но не смей больше смотреть на меня сверху вниз из своей воображаемой башни боли. Рене выпрямилась, и её лицо мгновенно приняло привычное спокойное выражение, но холод в глазах остался. — Иди в дом. Твоя комната наверху. Завтра в девять тренировка, и мне плевать, сколько ты спала. Рия смотрела ей вслед, чувствуя, как внутри всё горит от странного, злого азарта. Рене только что сорвала с неё маску безразличия, ударив по ней собственной правдой. И, как ни странно, это было первое честное взаимодействие, которое Рия испытала в Пальметто. Флешбэк: Айс сидит в углу ринга, сплевывая кровь. Ей десять. Против неё стоит мальчик лет четырнадцати. Дядя подходит и бьет её наотмашь по лицу. «Не смотри на него как на человека. Смотри на него как на препятствие. Препятствия не жалеют. Их устраняют». Айс поднимается, вытирая лицо рукавом. В её глазах — та же холодная сталь, что сейчас была у Рене. Рия медленно пошла к дому. Она знала, что этот разговор изменил всё. Стены не рухнули, но в них появилась брешь. И Рене Уокер была единственной, кто знал, как в эту брешь заглянуть, не боясь ослепнуть от темноты.