ИГРОК №13

Медпункт стадиона был залит слепящим белым светом, который бил по глазам Рии, как раскаленный свинец. Сотрясение давало о себе знать: стены медленно плыли, а звуки доносились словно через слой ваты. Она сидела на кушетке, сгорбившись и прижимая здоровую руку к боку. Эбби уже разрезала её джерси — ткань пропиталась потом и кровью, присохнув к коже. Когда футболка была снята, по комнате пронесся коллективный вздох. Лисы, столпившиеся в дверях, увидели то, что Рия так тщательно скрывала под мешковатой одеждой. Её тело было картой боли. Глубокие фиолетовые гематомы от столкновений с «Шакалами» расцветали поверх старых, белесых шрамов. Ребра слева неестественно вздулись — там, куда пришелся последний удар клюшкой. Колени превратились в сплошное кровавое месиво. — Рия, боже мой... — прошептала Эбби, потянувшись за антисептиком. — Как ты вообще стояла на ногах? У тебя плечо... оно было вывихнуто? — Я вправила его во втором тайме, — плоско ответила Рия. Её голос был едва слышен. — Ничего серьезного. Я в норме. В комнате внезапно стало очень тихо. Это была та самая фраза-триггер. Рене, стоявшая у изголовья кушетки, резко выдохнула. Её плечи напряглись, а пальцы вцепились в край матраса. — Ты «в норме»? — голос Рене был похож на шипение рассерженной гадюки. — Ты едва дышишь. У тебя трещины в трех ребрах, пальцы на правой руке смотрят в разные стороны, а вправить плечо самостоятельно на поле — это не «норма», Рия. Это безумие. Рия попыталась выпрямиться, но тут же охнула и снова согнулась. — Это просто... физика. Я выполняла задачу. Всё в порядке. Нил Джостен, стоявший в дверях рядом с Эндрю, не выдержал и коротко, хрипло рассмеялся. Это был сухой, безрадостный смех человека, который слишком часто слышал эту ложь от самого себя. Эндрю же просто ухмыльнулся — той самой опасной, острой ухмылкой, которая появлялась у него, когда он видел нечто запредельно ироничное. — Послушай её, кролик, — произнес Эндрю, кивнув на Рию. — У тебя появилась достойная преемница. Вы оба пахнете мучениками и дешевым враньем. «Я в порядке» — это ваш национальный гимн. — Это семейное, — добавил Нил, и в его глазах промелькнуло нечто среднее между сочувствием и раздражением. Он слишком хорошо знал, что стоит за этой фразой. За ней стоял страх показаться слабым и привычка, что за слабостью всегда следует удар. — Замолчите оба! — рявкнула Рене, не оборачиваясь к ним. Она снова перевела взгляд на Рию. — Хватит врать, Рия. Здесь некому тебя наказывать за то, что тебе больно. Перестань отключаться. Будь здесь. *** Эбби начала работать. Каждый раз, когда она прикасалась к сломанным пальцам Рии или фиксировала её ребра, Рия вздрагивала, но не издавала ни звука. Она смотрела в одну точку на стене, снова пытаясь уйти в свой «режим ноль». Флешбэк: Айс сидит на табурете, пока Дядя зашивает ей рану на предплечье обычной иглой. Никакого наркоза. «Если ты пискнешь, я сделаю еще один разрез рядом», — буднично говорит он. Айс закусывает губу до крови, глядя, как нить проходит сквозь кожу. Она учится отделять сознание от плоти. Плоть — это просто мясо. Мясо может болеть, но разум должен оставаться холодным. «Молодец, — говорит Дядя, закончив. — Ты почти научилась быть никем». — Рия! — голос Рене выдернул её из темноты. — Посмотри на меня. Рия с трудом сфокусировала взгляд. Рене сидела перед ней на корточках, держа её за здоровую ладонь. В глазах Уокер всё еще полыхало то ледяное бешенство, которое она обрушила на «Шакала» на поле, но теперь оно было направлено на защиту. — У тебя сотрясение, — мягко, но твердо сказала Рене. — Эбби говорит, что тебе нельзя засыпать ближайшие несколько часов. Мы поедем в общагу, и я буду рядом. И если ты еще раз скажешь, что ты «в норме», я... — Что? — Рия слабо усмехнулась разбитыми губами. — Снова станешь монстром? — Если потребуется, — отрезала Рене. *** Дорога назад была мучительной. Ваймак лично вел фургон, стараясь объезжать каждую кочку, но Рия всё равно чувствовала каждый поворот всем своим переломанным телом. Она сидела на заднем сиденье, зажатая между Рене и Эндрю. Эндрю молчал, но его присутствие ощущалось как тяжелый грозовой фронт. Он внимательно наблюдал за тем, как Рия борется с тошнотой. — Знаешь, тринадцатая, — вдруг произнес он, когда они уже подъезжали к кампусу. — Ты сегодня сделала одну глупость. Ты показала им, что тебя можно бить. — Я показала им, что меня нельзя остановить, — прохрипела она. — Одно и то же, — Эндрю дернул плечом. — Но Рене сегодня показала им кое-что поинтереснее. Она показала им, что за тебя прилетит ответка, которой нет в правилах экси. Теперь ты — её проблема. Удачи. Тебе будет проще пережить «Шакалов», чем её заботу. Рия посмотрела на Рене. Та сидела, глядя перед собой, и её профиль в свете уличных фонарей казался высеченным из мрамора. В этот момент Рия поняла, что Эндрю прав. Клетка захлопнулась. Но впервые в жизни это была клетка, в которой её не собирались ломать. Её собирались лечить. И это было в сто раз страшнее. Когда они вошли в общежитие, Лисы расступились, пропуская их. Ники хотел что-то сказать, возможно, поздравить с победой, но наткнулся на взгляд Рене и просто тихо отступил. В комнате Рене помогла Рие лечь, обкладывая её подушками так, чтобы ребрам было легче. — Я в... — начала Рия. — Только попробуй закончить эту фразу, — прошипела Рене, доставая из аптечки лед. Рия замолчала. Она закрыла глаза, чувствуя, как реальность окончательно расплывается. Она выиграла матч, она получила порцию боли, к которой привыкла, но она потеряла нечто более важное — свою тотальную изоляцию. Теперь в её жизни была Рене Уокер, которая умела шипеть, бить и... оставаться рядом, когда весь остальной мир превращался в руины.