ИГРОК №13

Утро для Рене началось не с будильника, а с тишины, которая внезапно стала слишком глубокой. Она открыла глаза в 4:55. В комнате было прохладно, воздух застоялся. Первым делом она повернула голову к соседней кровати. Пусто. Одеяло было отброшено с той тщательностью, которая выдавала поспешность. Рене села, коснувшись ладонью простыни на кровати Рии. Еще хранит тепло. Значит, ушла не более пятнадцати минут назад. Внутри Рене что-то натянулось — тонкая струна терпения, которая вчера на поле едва не лопнула, когда она сжимала горло нападающего «Шакалов». Она знала, куда пойдет Рия. Такие, как они, не умеют отдыхать; они умеют только изматывать себя до тех пор, пока сознание не отключится. Рене вышла в коридор, на ходу натягивая ветровку. Она не удивилась, увидев у двери 103-й комнаты Эндрю. Он стоял, прислонившись спиной к косяку, и курил, игнорируя все правила пожарной безопасности. Его взгляд был направлен в пустоту, но когда Рене подошла, он медленно перевел на неё свои бесцветные глаза. — Твоя тоже решила, что она сделана из титана? — голос Эндрю был низким и совершенно лишенным утренней хрипотцы. — Она ушла минут десять назад, — ответила Рене. — Вряд ли она пошла в библиотеку. — Мой кролик тоже испарился. Оставил вмятину на подушке и кучу идиотского упрямства в воздухе. Эндрю сделал затяжку, и кончик сигареты вспыхнул ярко-алым. — Они нашли друг друга, Рене. Два мученика на одной беговой дорожке. Это начинает меня утомлять. — Нам нужно их забрать, — Рене застегнула молнию на куртке. — У Рии сотрясение. Если она упадет где-нибудь за трибунами, мы найдем её только когда солнце припечет. — Если она упадет, это будет её личный выбор в пользу естественного отбора, — бросил Эндрю, но уже потянулся за ключами от машины. — Но я не хочу, чтобы Нил собирал её по частям, когда у него самого колено держится на честном слове. Поехали. *** Они сидели в Мазерати, наблюдая за стадионом. Эндрю не включал фары. В салоне пахло табаком и той специфической тишиной, которая бывает только между ними — пониманием людей, чьи руки одинаково запятнаны прошлым. — Ты вчера была эффектна, — произнес Эндрю, глядя в лобовое стекло. — Я почти увидел ту девочку, о которой ты предпочитаешь забыть. — Она никуда не уходила, Эндрю, — Рене смотрела на дорожку, где в тумане мелькнули две тени. — Она просто научилась ждать своего часа. Рия... она провоцирует её. Она напоминает мне, как легко всё разрушить, когда ты один. — Они оба — ходячие катастрофы, — Эндрю выплюнул окурок в окно. — Нил бежит от прошлого, эта девчонка бежит от самой себя. И они оба думают, что если они будут делать это достаточно быстро, боль их не догонит. — Мы не можем позволить им убить себя раньше времени, — Рене увидела, как две фигуры остановились у столба. Нил и Рия. Они выглядели жалко: сгорбленные, изломанные, поддерживающие друг друга в каком-то нелепом танце выживания. Эндрю вышел из машины, и Рене последовала за ним. Она чувствовала, как внутри закипает то самое холодное, расчетливое бешенство. Это не была ярость игрока. Это была ярость опекуна, чьи труды обесценили за одну ночь. — Посмотри на них, — негромко сказала Рене, когда они остановились в десяти метрах от беглецов. — Они думают, что это проявление силы. — Это проявление идиотизма, — отрезал Эндрю. Он видел, как Нил вздрогнул, заметив их. Видел, как Рия попыталась выпрямиться, но её повело в сторону. Рене сделала шаг вперед. Её взгляд зафиксировался на Рие. В голове Уокер уже выстраивался план: тотальная изоляция, усиленный контроль, никаких контактов с Нилом, если они так пагубно влияют друг на друга. Она больше не собиралась играть в «добрую соседку». — Эндрю, — позвала Рене, не отрывая взгляда от Рии. — Кажется, нам пора объединить усилия. Мои методы убеждения станут жестче, если ты добавишь к ним свою... прямолинейность. — Договорились, — Эндрю ухмыльнулся, и в этой улыбке не было ни капли тепла. — Я присмотрю за тем, чтобы двери были заперты, а ты присмотри за тем, чтобы они не научились ходить сквозь стены. Рене кивнула. В этот момент между голкиперами был подписан негласный пакт. Лисы могли быть семьей, но эти двое — Нил и Рия — были слишком дикими, чтобы их можно было просто любить. Их нужно было приручать. Силой, если потребуется. — Идем, — сказала Рене, направляясь к Рие. — Праздник непослушания окончен. Когда она подошла вплотную и услышала хриплый шепот Рии «Спелись», Рене лишь сильнее сжала челюсти. «О да, Рия. Ты даже не представляешь, насколько».