ИГРОК №13

В голове Рии реальность Пальметто рассыпалась, как сухая штукатурка. Она больше не чувствовала мягкости подушки или запаха чистого белья. Она чувствовала холод. Тот самый, абсолютный холод бетонного пола в подвале одного из складских помещений группировки. Во сне ей снова было тринадцать. Она была «Айс» — проект, инвестиция, вещь. Темнота была живой. Она пахла ржавчиной, дешевым спиртным и застарелым страхом. Рия чувствовала, как её руки, привязанные к вбитым в стену кольцам, затекли до немоты. — Посмотри на меня, Айс, — голос Дяди раздался из темноты, спокойный и деловитый. — Сегодня у нас важные гости. Ты должна показать им, что ты послушная девочка. Тогда, возможно, завтра ты получишь чистую повязку на свои раны. В подвал вошли двое. Они не были похожи на бойцов. Это были «спонсоры» — люди в дорогих костюмах с сальными глазами, которые платили Дяде за право сломать то, что еще не было окончательно разрушено. Рия хотела закричать, но её горло словно забили песком. Она видела, как один из них подходит ближе. Его рука — тяжелая, потная — легла ей на бедро. Она чувствовала, как его пальцы сжимают её кожу через рваную ткань. — Слишком худая, — прохрипел он, и его дыхание, пахнущее гнилыми зубами, обдало её лицо. — Но глаза... в них столько ненависти. Это заводит. — Делайте с ней что хотите, — Дядя отошел к двери, закуривая. — Только не оставляйте следов на лице. Мне она еще нужна для съемок. И тогда начался ад. Руки. Слишком много рук. Они были везде. Рия чувствовала, как её рвут на части — не физически, а ментально. Каждый их смешок, каждое унизительное прикосновение к тем местам, которые она пыталась защитить своим безразличием, вгрызались в неё, как кислота. Она слышала звук расстегивающихся ремней, слышала их тяжелое, животное дыхание. — Пожалуйста... — этот шепот, который слышали Рене и Эндрю в реальности, во сне был криком её души. — Остановитесь... мне больно... Дядя, скажи им... Но Дядя только молча пускал дым в потолок. «Я не здесь. Меня нет. Это происходит не со мной. Это происходит с мясом. Мясо не чувствует. Мясо — это просто ресурс», — повторяла она мантру, пока её сознание билось о стенки черепа, как птица в клетке. Но в какой-то момент что-то внутри перегорело. Лед в её имени стал сталью. Она почувствовала, что её левая рука — та, что была привязана слабее — нащупала за пазухой маленький складной нож. Она прятала его там неделю, терпя боль от металла, впивающегося в ребра. Сон сменился вспышкой ярости. Она не помнила, как освободилась. Она помнила только вкус крови на губах и ослепляющее желание стереть их существование. Она двигалась как демон, порожденный этим самым подвалом. Первый удар — прямо в глаз тому, кто пах пивом. Он даже не успел вскрикнуть, когда она провернула лезвие. Второй — в горло другому, когда тот пытался натянуть брюки. Она не просто убивала их. Она вырезала из них всё человеческое, как они вырезали его из неё. Она кромсала их плоть с такой неистовой силой, что кровь залила всё: бетон, её одежду, её лицо. Она хотела утопить этот подвал в их крови, чтобы смыть грязь от их прикосновений. Когда последний из них затих, хрипя и захлебываясь собственной юшкой, Рия стояла в центре бойни. Её руки по локоть были алыми, волосы слиплись от чужой крови. Она тяжело дышала, глядя на то, что осталось от «гостей». Дверь скрипнула. Вошел Дядя. Он равнодушно переступил через труп на пороге, едва не запачкав свои начищенные туфли. — Ты — бестолковое животное, Айс, — произнес он, и в его голосе не было страха, только глубокое, ледяное разочарование. — Эти люди стоили пятьдесят тысяч. Теперь мне придется платить за уборку и объясняться с их семьями. Он подошел и с размаху ударил её по лицу тыльной стороной ладони. Рия упала на окровавленный бетон, но продолжала улыбаться, обнажая красные зубы. — Они... больше... не тронут меня... — выдохнула она, чувствуя, как сознание уплывает. — Теперь тебя вообще никто не тронет, — Дядя брезгливо вытер руку о её майку. — Ты испортила себе карьеру элитной куклы. С этого дня ты будешь только убивать. Ты будешь жить в крови, спать в крови и сдыхать в ней. Ты сама выбрала этот путь, маленькая дрянь. Ты больше не человек. Ты — оружие. А оружие не просит пощады. В реальности Рия резко распахнула глаза. Крик застрял в её горле, а перед глазами всё еще плясали кровавые тени подвала.