ИГРОК №13

К двум часам ночи «Райские сумерки» окончательно превратились в липкое, неоновое марево. Грохот басов уже не бил по ушам, а ощущался как монотонная пульсация в самой крови. Лисы «плыли». Кевин, изрядно заправившись смесью из напитков Роланда и собственной фанатичной энергии, наконец-то перестал вещать о стратегии и теперь просто сидел, подперев голову кулаком и отсутствующим взглядом сверля пустой стакан. Аарон, обычно колючий и напряженный, расслабился в кресле, прикрыв глаза, и только периодически дергающийся кадык выдавал, что он не спит. Ники, выплеснув остатки энергии на танцполе, вернулся в ложу и теперь мирно сопел, привалившись к плечу Нила. Сам Нил сидел неподвижно, как страж, обмениваясь редкими, понятными только им двоим взглядами с Эндрю, который продолжал методично потягивать что-то невообразимо сладкое и яркое. Рия чувствовала, как её собственное тело становится тяжелым, словно налитым свинцом, но это была приятная тяжесть. Напряжение, которое она таскала в себе годами, здесь, в этом темном углу, под защитой рук Рене, казалось чем-то далеким и почти нереальным. Рене продолжала медленно чертить пальцами невидимые узоры на колене Рии, и этот ритм убаюкивал лучше любого снотворного. — Знаешь, — тихо произнесла Рия, нарушая уютное молчание, — я никогда не думала, что смогу просто сидеть в таком месте и не ждать, что кто-то ударит меня в спину. Рене склонилась чуть ниже, её дыхание коснулось виска Рии. — К хорошему привыкаешь быстро, — негромко ответила она. — Хотя «хорошее» в данном контексте — понятие относительное, учитывая, что мы в притоне, полном сомнительных личностей. Но здесь ты под охраной лучших монстров Южной Каролины. — И одного ангела с очень острыми зубами, — добавила Рия, чуть повернув голову. Рене мягко улыбнулась. — Ангелам тоже нужно как-то выживать в этой стае. Расскажи мне что-нибудь... обычное. Не про экси, не про травмы. Что ты любила делать, когда была маленькой? Ну, до всего этого. Рия на мгновение задумалась, выуживая из памяти обрывки образов, которые она обычно старалась не трогать. — Я любила собирать камни, — неожиданно даже для самой себя сказала она. — Обычную гальку на берегу. Мне казалось, что если найти самый гладкий и круглый камень, то в нем можно спрятать какую-нибудь тайну. У меня была целая коробка под кроватью. Дядя выбросил её, когда решил, что я слишком взрослая для «мусора». — Гладкие камни, — повторила Рене, словно пробуя слова на вкус. — В следующий раз, когда поедем на побережье, мы найдем тебе новый. Самый лучший. — Обещаешь? — Обещаю, Снежинка. Они проговорили еще какое-то время — о глупых фильмах, которые Ники заставлял их смотреть, о том, как Рене однажды пыталась испечь пирог и чуть не сожгла кухню в приюте, о том, что Нил на самом деле ужасно поет в душе, хотя никогда в этом не признается. Это был удивительно приземленный, почти «человеческий» разговор, который помогал Рие чувствовать себя не инструментом Кевина или «сломанным проектом» Эндрю, а просто девушкой, которой нравится галька и тишина. В какой-то момент алкоголь и выпитая вода дали о себе знать. Рия почувствовала, что ей нужно отойти. Она осторожно пошевелилась, давая Рене понять, что хочет встать. — Я сейчас вернусь, — прошептала она. Рене сразу же подобралась, её взгляд мгновенно стал ясным и оценивающим. — Проводить? — спросила она, уже готовая подняться. — Нет, всё нормально, — Рия слегка коснулась её плеча. — Тут идти два метра. Эндрю всё равно следит за коридором, так что я в безопасности. Сиди, я быстро. Рене помедлила секунду, затем кивнула, отпуская её. Рия аккуратно выбралась из ложи. Ноги слегка заплетались, но голова была достаточно ясной. Она миновала шумную толпу у бара, стараясь ни на кого не смотреть, и нырнула в тускло освещенный коридор, ведущий к уборным. Здесь музыка была тише, а воздух — прохладнее. Она уже подходила к двери, когда заметила в тени у автомата с сигаретами силуэт. Кто-то стоял там, сливаясь с темнотой, одетый в неприметную черную толстовку с накинутым капюшоном. Рия мгновенно напряглась, рука рефлекторно дернулась к боку, ища опору, но она была безоружна. Фигура сделала шаг вперед. Рия замерла, готовая либо закричать, либо ударить. Однако незнакомец не нападал. Он двигался плавно и быстро, почти неестественно. Прежде чем она успела что-то сказать, он протянул руку. Между его пальцами был зажат небольшой, сложенный вчетверо листок бумаги. Рия, повинуясь какому-то странному импульсу, протянула руку и взяла листок. Пальцы незнакомца были холодными, как лед. — Привет от старых друзей, Айс, — прошелестел голос, настолько тихий, что он показался галлюцинацией. В следующую секунду фигура развернулась и буквально растворилась в полумраке запасного выхода, прежде чем Рия успела хотя бы вскрикнуть. Она осталась одна в пустом коридоре, сжимая в руке клочок бумаги. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица. Лед, который только что начал таять в руках Рене, мгновенно замерз обратно, превращаясь в непробиваемую броню. Она медленно развернула листок. Там было всего несколько слов, написанных четким, знакомым почерком:

«С восемнадцатилетием. Срок годности истёк, сестрёнка. Теперь ты — легитимная цель. Мы скоро увидимся, солнце.».

Рия почувствовала, как пол уходит у неё из-под ног. Вечер в «Райских сумерках» официально закончился. Начиналась война.