ИГРОК №13

Путь из Колумбии обратно в Пальметто казался Рие путешествием сквозь лимбо. Ночной воздух, врывающийся в приоткрытое окно «Мазерати», был пропитан запахом сырого асфальта и предрассветной свежести, но для неё он горчил пеплом. Каждое мгновение теперь ощущалось иначе — острее, болезненнее, как будто чувства выкрутили на максимум перед тем, как окончательно выдернуть шнур из розетки. Она сидела на коленях у Рене, чувствуя каждый изгиб её тела, каждый вдох и мерное биение сердца, которое теперь казалось ей самым ценным метрономом в мире. Обычно Рия старалась занимать как можно меньше места, сжималась, превращаясь в точку, чтобы не обременять собой окружающих. Но не сегодня. Сегодня она позволила себе полностью доверить свой вес Рене, откинув голову на её плечо и переплетя свои пальцы с её ладонью. Она впитывала это тепло, зная, что скоро её единственным спутником снова станет ледяной ветер дорог и безымянных мотелей. — Ты сегодня подозрительно тихая, — пробормотал Ники с переднего сиденья. Он обернулся, его лицо в свете приборной панели выглядело заспанным и забавным. — Обычно ты огрызаешься на мои шутки, а сейчас сидишь как... ну, не знаю. Как будто познала дзен или что-то в этом роде. — Просто устала, Ники, — ответила Рия, и к её собственному удивлению, в её голосе не было привычного холода. Была лишь мягкая, едва уловимая печаль. — Расскажи лучше, какой фильм мы будем смотреть завтра. Ты же всё равно не отстанешь, пока мы не согласимся на какой-нибудь ужастик категории «Б». Ники замер, моргнув от неожиданности. Весь салон погрузился в секундное недоуменное молчание. Даже Кевин оторвался от своего планшета, подозрительно сощурившись на Рию через зеркало заднего вида. Эндрю, сидевший за рулем, лишь крепче сжал пальцы на руле, но промолчал. — Ты... ты серьезно? — голос Ники дрогнул от восторга. — Ты сама предложила? О боги, ребята, запишите этот день в историю! Рия Солрей добровольно идет на киновечер! Я выберу самый лучший, клянусь. Там будет про акул в торнадо или про зомби-бобров, тебе понравится! Рия слабо улыбнулась. Она знала, что никакого «завтра» для неё в этой гостиной может и не быть, но видеть искреннюю радость на лице Ники было приятно. Это было её маленькое искупление перед тем, как она станет для них очередным призраком. Когда машина затормозила у общежития, небо уже начало окрашиваться в нежно-сиреневые и розовые тона. Пальметто спало, окутанное густым молочным туманом. Они вышли из машины, и Рия, вместо того чтобы по привычке рвануть к дверям, замешкалась. Она посмотрела на спящий кампус, на оранжевые полосы на горизонте, и внезапно почувствовала, как горло перехватывает спазм. Нил подошел к ней, остановившись на расстоянии вытянутой руки. Его взгляд был слишком проницательным — он сам слишком долго жил в бегах, чтобы не почувствовать запах гари. — Ты в порядке? — тихо спросил он, пока остальные направлялись к входу. — Да, — солгала Рия, глядя ему прямо в глаза. — Просто... рассвет красивый. Нечасто удается его увидеть без кошмаров в комплекте. Нил кивнул, но в его глазах осталось сомнение. — Не вздумай делать глупостей, Рия. Мы только начали привыкать к тому, что ты не пытаешься нас убить во сне. Рия ничего не ответила, лишь слегка толкнула его плечом, призывая идти внутрь. В общежитии, в блоке 103, царила тишина. Рене начала разливать чай — её неизменный ритуал после поездок. Рия подошла к ней и, прежде чем Уокер успела что-то сказать, просто обняла её со спины, прижавшись лбом к лопаткам. Рене замерла с чайником в руках, а затем медленно поставила его на стол и накрыла руки Рии своими. — Снежинка? — в её голосе звучала тревога. — Что происходит? — Ничего. Просто... спасибо за вечер, — Рия зажмурилась, стараясь запомнить это ощущение — надежность Рене, запах мяты и тепла. — Ты была права насчет «равных». Я рада, что мы тогда остались в зале. Она знала, что ведет себя странно. Она знала, что Эндрю, стоящий в дверях кухни, уже анализирует каждое её движение, каждое слово, выискивая причину этой внезапной нежности. Но ей было всё равно. Она хотела насытиться этим теплом, накопить его внутри, как аккумулятор, чтобы его хватило на долгие мили одиночества. — Иди спать, — Рене развернулась в её объятиях и мягко поцеловала её в лоб. — Завтра будет тяжелый день. Кевин явно планирует устроить нам ад на тренировке за то, что мы сегодня слишком много расслаблялись. — Да, — выдохнула Рия. — Тяжелый день. Она зашла в свою комнату и легла в постель, не раздеваясь. В темноте она достала телефон и в последний раз посмотрела на заблокированный номер. «Легитимная цель». «Срок годности истёк». Слова пульсировали в голове. Она знала «их» тактику. Они не нападут сразу. Они будут выжидать, пока она расслабится, пока она начнет верить, что спасена, а потом ударят в самое больное место. А её «самое больное место» сейчас спало в соседней комнате и пило чай на кухне. Она не могла позволить Дяде прикоснуться к Рене или Нилу. Если её цена — исчезновение, она заплатит её, не раздумывая. Но не сегодня. Рия свернулась калачиком, прижимая к груди подушку. Где-то в глубине души она уже начала составлять план своего ухода: маршруты, поддельные документы, которые она хранила в тайнике, деньги, отложенные на «черный день». Она была профессионалом в исчезновениях. Но впервые в жизни ей было по-настоящему страшно уходить. Потому что на этот раз ей было что терять. Засыпая, она дала себе клятву: она проведет следующую неделю так, будто это последние дни перед концом света. Она будет лучшим игроком, лучшим другом и... кем бы она ни была для Рене. Она подарит им лучшую версию себя, чтобы, когда они найдут её пустую кровать, у них осталось хоть что-то, кроме горечи.