ИГРОК №13

Мир схлопнулся до размеров одного зрачка — того самого, что смотрел на неё с трибун глазами её собственного отражения. Рия стояла посреди празднующей толпы, но чувствовала себя так, будто её заживо замуровали в прозрачный ледяной куб. Дождь, еще минуту назад казавшийся освежающим, теперь ощущался как тяжелые, склизкие удары плетью. Она не помнила, как дошла до кромки поля. Ноги двигались на автопилоте, переставляясь с механической точностью. Каждый шаг отдавался в черепе глухим звоном. Мимо пролетали обрывки фраз: восторженный вопль Ники, тяжелое хлопанье Мэтта по плечам товарищей, резкий, командный голос Ваймака, созывающий всех в подтрибунные помещения. Рия шла, глядя строго перед собой. Внутри неё, там, где еще мгновение назад горел пожар триумфа, теперь зияла бездонная, выжженная дыра. Она физически ощущала, как из неё вытекает жизнь, оставляя лишь холодную, серую золу. «Попалась». Это слово пульсировало в висках в такт шагам. Она усмехнулась — коротко, сухо, почти болезненно. Какая ирония. Всего полгода назад Нил Абрам Джостен шел по такому же бетонному коридору, чувствуя на затылке дыхание смерти в лице своего отца. Теперь настала её очередь. История «Лисов» была цикличной: они собирали сломанных детей по всей стране, отогревали их, давали им клюшки в руки, а потом прошлое приходило за долгами, выламывая двери. Она чувствовала себя полуживым трупом. В раздевалке было шумно и тесно. Запах пота, грязной формы и триумфа обычно бодрил, но сейчас он вызывал лишь тошноту. Рия забилась в самый дальний угол, туда, где тень от шкафчиков была гуще. Она медленно снимала экипировку, и каждое движение казалось ей актом самосожжения. — Рия? — голос Рене прозвучал совсем рядом, тихий и полный той самой чуткости, от которой хотелось закричать. — Ты сегодня превзошла саму себя. Но ты... ты вся дрожишь. Это из-за дождя? Рия подняла голову. Рене стояла перед ней, уже переодетая, светлая и такая невыносимо живая. В её глазах плескалась гордость, смешанная с беспокойством. Рия посмотрела на её губы, на её тонкие пальцы, которые еще утром массировали ей голову, и почувствовала, как в груди что-то окончательно рвется. — Просто адреналин, — выдавила Рия, заставляя свои лицевые мышцы сложиться в подобие усталой улыбки. — Иди, Рене. Идите в комнату отдыха, Ваймак наверняка заказал гору пиццы. Я... мне нужно еще минут десять. Хочу просто смыть с себя эту грязь. Рене помедлила. Её интуиция, отточенная годами в банде, явно сигнализировала об опасности, но Рия добавила в голос ту каплю «игривого» раздражения, которую Рене привыкла считать признаком того, что «Снежинка» просто хочет покоя. — Ладно, — Рене мягко коснулась её плеча. — Но не задерживайся. Эндрю уже косо смотрит на дверь, он не любит ждать, когда речь идет о еде. Когда последняя дверь за Лисами закрылась и в раздевалке воцарилась гулкая, неестественная тишина, Рия опустилась на скамью. Бездонная пустота внутри наконец-то поглотила её целиком. Она не была Лисой. Она была собственностью банды, собственностью семьи, которая не признавала разводов. Брат пришел не для того, чтобы поздравить с победой. Он пришел забрать то, что принадлежало ему по праву крови. Она встала и подошла к сумке Рене, которая осталась на скамейке в ожидании хозяйки. Быстрым, воровским движением Рия вытащила из своего кармана все свои документы, запасные ключи от квартиры и небольшую флешку, на которой были собраны все её немногочисленные счета и пароли. Она спрятала это в самый глубокий карман сумки Рене. Её наследство. Её прощальное письмо без слов. В этот момент за её спиной раздался негромкий, издевательски знакомый хлопок в ладоши. — Отличная игра, сестренка. Почти профессионально. Но давай будем честны: ты никогда не умела хорошо прятаться. Рия медленно обернулась. В дверном проеме, прислонившись к косяку, стоял её брат. На его губах играла та самая «наигранно дружелюбная» улыбка, а в руке он лениво подбрасывал монетку. Но не это заставило сердце Рии остановиться. Из тени за его спиной выступил еще один человек. Высокий, седой, с тяжелым взглядом мясника, который привык оценивать товар перед забоем. Её Дядя. И в его руках был не пистолет, и не нож. Он держал в руках телефон, на экране которого была открыта прямая трансляция из комнаты отдыха Лисов. Красная точка лазерного прицела медленно ползла по затылку смеющегося Ники Хэммика. — У тебя есть ровно тридцать секунд, чтобы решить, — произнес Дядя, и его голос был суше, чем песок в пустыне. — Либо ты выходишь с нами через черный ход и улыбаешься так, будто встретила старых друзей, либо эта вечеринка закончится фейерверком, который твой тренер не забудет до конца своих дней. Рия застыла. Пустота внутри внезапно вспыхнула ослепительным, черным пламенем.