ИГРОК №13

Рия смотрела на экран телефона в руках Дяди, и мир вокруг неё окончательно обесцветился. Красная точка на затылке Ники была ярче любого неонового знака в «Сумерках». Она знала: они сделают это. Для них человеческая жизнь была лишь разменной монетой, а Лисы — просто рычагом давления. — Я поняла, — выдохнула Рия. Её голос был мертвым, лишенным всяких эмоций. — Убери это. Я иду. Брат довольно оскалился и оттолкнулся от косяка, убирая монетку в карман. Дядя медленно опустил телефон, но не выключил его. — Умница. Сделай всё красиво, Айс. Ты же знаешь, как мы не любим лишний шум. Рия выпрямилась. Она натянула на себя маску, которую оттачивала годами жизни в их «семье» — маску легкомысленной, чуть уставшей от славы девчонки. Она вышла из раздевалки в коридор, где у выхода в комнату отдыха стоял Ваймак, переговариваясь с Рене и Эндрю. Увидев Рию в компании двух незнакомых мужчин, тренер нахмурился, а рука Эндрю инстинктивно скользнула к повязкам на предплечьях. Но Рия опередила их. Она звонко, почти натурально рассмеялась, подходя ближе. — Тренер! — она лучезарно улыбнулась Ваймаку. — Вы не поверите, кого я встретила в коридоре. Мой старый знакомый... мы не виделись вечность. Она указала на брата, который изобразил самую дружелюбную улыбку, на которую был способен убийца. — Кайман Кортес, — представился брат, протягивая руку. — Я много слышал о вашей команде. Рия сегодня превзошла саму себя. Мы планировали отпраздновать её день рождения чуть позже, но раз уж мы здесь... Тренер, вы не отпустите свою звезду на пару часов? Мы просто посидим в тихом месте, вспомним старые добрые времена. Ваймак подозрительно оглядел незнакомцев. Его интуиция вопила, но Рия выглядела такой... нормальной. Наигранно возбужденной, с блеском в глазах, который можно было принять за радость от победы. — Рия? — Ваймак посмотрел на неё. — Ты уверена? Автобус отходит через два часа. — Я успею, тренер, честное слово! — она игриво вскинула руки. — Если я опоздаю, Кевин меня заживо съест, а я еще хочу пожить. Эндрю не сводил с неё тяжелого, сканирующего взгляда. Он чувствовал фальшь, он видел, как напряжены её плечи под курткой, но лазерная точка на трансляции, которую Дядя продолжал держать в поле зрения Рии, не давала ей шанса на сигнал. Рия повернулась к Рене. Та стояла чуть поодаль, и в её глазах плескалась такая глубокая тревога, что Рие захотелось упасть перед ней на колени и закричать всю правду. Вместо этого Рия подошла к ней вплотную. — Рене, — прошептала она, и на секунду её голос всё же дрогнул. — Спасибо за всё... За то, что верила. Прежде чем Рене успела среагировать, Рия подалась вперед и быстро, почти невесомо поцеловала её в угол губ. Это был поцелуй, в который она вложила всё: своё прощание, свою любовь, которую так и не рискнула назвать по имени, и свою невыносимую боль. — Увидимся в автобусе, — добавила она с грустной, щемящей улыбкой, которую Рене будет видеть в кошмарах еще очень долго. Рия развернулась и, не оглядываясь, пошла к черному выходу вслед за братом и Дядей. Её спина была прямой, походка — уверенной. Она исчезла в толпе болельщиков и густом пенсильванском тумане так же стремительно, как когда-то появилась в жизни Лисов. Ваймак остался стоять в коридоре, потирая затылок. Рене прикоснулась пальцами к своим губам, глядя в пустоту дверного проема. — Она не вернется, — негромко произнес Эндрю, и его голос был холоднее льда. В этот же момент Рене открыла свою сумку, чтобы достать телефон, и наткнулась на стопку документов, ключи и флешку Рии. Внутри сумки лежала маленькая, наспех вырванная страница из блокнота, на которой почерком Рии было написано всего два слова:

«Бегите. Живите».

За дверью стадиона взвизгнули шины черного внедорожника, скрываясь в дожде. Рия Солрей, Снежинка и легитимная цель, официально покинула игру.