ИГРОК №13

В раздевалке повисла такая тишина, что было слышно, как дождь барабанит по вентиляционным люкам стадиона. Лисы, еще пять минут назад делившие выигрыш от ставок, замерли соляными столпами. Ваймак стоял у двери, его лицо, обычно красное от гнева или азарта, теперь приобрело землистый оттенок. — Рене, — негромко позвал Нил, указывая на флешку. — Нам нужно знать. Рене не ответила. Её пальцы, обычно такие точные и уверенные, заметно дрожали, когда она подключала накопитель к ноутбуку Ваймака. Экран мигнул, открывая единственную папку без названия. Когда первая фотография развернулась на весь монитор, Ники Хэммик издал приглушенный всхлип. Это была не Айс Кортес — холодная убийца из хроник. На фото была Рия, какой её видели только они: заспанная, с всклокоченными волосами, она искренне смеялась над какой-то шуткой Нила на кухне общежития. Снимок был немного размытым, живым, настоящим. Рене начала листать дальше, и по раздевалке прошел коллективный вздох. Десятки, сотни кадров. Вот Мэтт и Дэн спорят из-за стратегии. Вот Кевин, уснувший в обнимку с клюшкой. Но больше всего было фотографий самой Рене. Рия снимала её тайно, из тени коридоров, из угла дивана. Рене, заваривающая чай в предрассветных сумерках; Рене, читающая книгу у окна; Рене, безмятежно спящая в автобусе. Каждый кадр был пропитан такой щемящей, немой преданностью, что смотреть на это было почти физически больно. Она коллекционировала эти моменты, как те самые гладкие камни, понимая, что это — её единственный багаж перед прыжком в бездну. Последним файлом в папке было изображение обычного листка из блокнота, сфотографированного при плохом освещении. Аккуратный, острый почерк Рии врезался в память присутствующих, как лезвие:

«Если вы читаете это — значит, "прошлое" оказалось быстрее. У вас нет времени на вопросы и тем более на поиски. Кайман не играет в игры, он уничтожает всё, что мне дорого, просто ради забавы.

Тренер, немедленно увозите команду. Никаких остановок, никаких заездов в отели. Возвращайтесь в Пальметто, заприте двери и не выходите на связь с незнакомцами. Пенсильвания для вас теперь — мертвая зона.

Рене... прости за поцелуй. Я не могла уйти, не забрав крупицу твоего света с собой.

Я обещаю: я вернусь, как только смогу. По возможности. Живите за двоих».

Рене закрыла лицо руками, и её плечи наконец затряслись в беззвучном рыдании. Эндрю подошел к столу и одним резким движением закрыл крышку ноутбука. Его взгляд, пустой и страшный, остановился на Ваймаке. — Вы слышали её, тренер, — голос Эндрю был похож на скрежет металла. — Мы уезжаем. Сейчас. — Эндрю, мы не можем просто бросить её! — выкрикнул Ники, по лицу которого текли слезы. — Она там с этими... монстрами! Мы должны вызвать полицию, ФБР, кого угодно! — Какую полицию, Ники?! — Нил сорвался на крик, разворачиваясь к нему. — Ты видел фамилию? Кортес. Они купят эту полицию вместе с участком и судьей до того, как ты договоришь по телефону. Если мы останемся здесь, мы дадим им еще больше рычагов давления на неё. Она ушла, чтобы мы жили. Мы выполним её чертов приказ. Ваймак тяжело выдохнул, его кулаки сжались до белизны костяшек. — Собирайтесь. Живо. Мы уезжаем через пять минут. Если кто-то отстанет — пеняйте на себя. Лисы двигались как в тумане. Рене медленно убрала флешку в карман, её глаза были сухими, но в них зажглось то самое холодное пламя, которое обычно предвещало бурю. Она больше не была «ангелом». Она была женщиной, у которой украли её Снежинку. Когда автобус с ревом сорвался с парковки стадиона, унося команду прочь от огней Пенсильвании, Нил Джостен сидел у окна, глядя в темноту. Он знал, что «по возможности» в мире таких людей, как Кортесы, обычно означает «никогда». Но он также знал Рию. И если она пообещала вернуться — она либо сделает это, либо сожжет всё их поместье дотла, пытаясь выбраться.