ИГРОК №13

Утро в поместье Кортесов началось не с кофе, а с торжествующего смеха Каймана. Он ворвался в тренировочный зал, где Рия методично всаживала нож в манекен, и швырнул планшет на маты. — Посмотри, Айс. Твой «ангел» прилег отдохнуть, — оскалился он. — И кажется, её крылья немного испачканы в дорожной пыли. Рия взяла планшет. Видео было зернистым, дерганым, но она узнала каждую секунду. Она видела, как ударили Мэтта. Видела, как Нил согнулся от боли. И видела Рене — её светлую, чистую Рене, лежащую на асфальте среди осколков фар и надписей «АЙС». Звук разряда электрошокера отозвался в мозгу Рии оглушительным взрывом. В этот момент внутри неё что-то окончательно, с хрустом, переломилось. Это не было болью. Это было освобождением. Последняя цепь, связывавшая её с человеческой логикой и страхом, лопнула. Она медленно подняла взгляд на брата. Кайман, ожидавший увидеть слезы или мольбу, вдруг задохнулся. Лицо Рии не выражало ничего, но воздух вокруг неё словно наэлектризовался, предвещая бурю, способную стереть города. — Ты хотел шоу, братик? — прошипела она, пока он кричал от боли. — Вот тебе финал. Она не стала ждать. Удар ножом в горло брата был настолько быстрым, что он даже не успел коснуться кобуры. Рия выдернула лезвие, позволяя крови залить маты, и шагнула к выходу. То, что произошло в следующие тридцать минут, позже назовут «Бойней в Эдеме». Рия двигалась по дому как стихийное бедствие. Она не пряталась. Она шла по главным коридорам, используя всё, что попадалось под руку: от элитных коллекционных винтовок до собственных рук и зубов. В особняке поднялась тревога, охрана открыла огонь. Рия получила первую пулю в плечо — сквозную. Она лишь рассмеялась, выстрелив охраннику в глаз, не сбавляя шага. Вторая пуля прошила бок, третья — бедро. Она припадала на ногу, кости в левом предплечье и правой голени хрустнули при столкновении с тяжелым прикладом одного из наемников, но Рия не замечала этого. Эндорфиновый шторм и чистая, концентрированная ненависть сделали её неуязвимой. Она была мясником в лавке, полной скота. Она вошла в кабинет Дяди, когда тот пытался достать пистолет из сейфа. — Слишком медленно, Дядя, — прошептала она, вонзая тактический нож ему в ладонь, пригвождая её к дубовому столу. Она не убила его сразу. Она хотела, чтобы он видел. Она вырезала его империю прямо у него на глазах, методично и жестоко, пока он не захлебнулся собственным ужасом. — Айс... — выдохнул старик, глядя в дуло её дробовика. — Мы же семья... — Моя семья носит оранжевое, — отрезала она. — А ты — просто мусор, который залежался. Грохот выстрела поставил точку в истории главы клана. Когда в доме затих последний крик, Рия вышла в холл. Единственным живым существом остался мальчик-курьер Тони. Он забился под лестницу, дрожа всем телом. Рия подошла к нему, залитая кровью с головы до ног, и бросила ему ключи от одной из машин. — Уходи, Тони. Беги так далеко, как сможешь. И никогда не оглядывайся. И учти, Айс сегодня умерла в перестрелке. Она поднялась в свою комнату. Руки дрожали, но она быстро скинула в рюкзак запасные обоймы, наличные, флешку, пару пачек сигарет и чистую черную толстовку. Она даже не взглянула в зеркало на свои раны. Ей было плевать, что одежда прилипает к развороченному мясу, а сломанная нога едва держит вес. Она быстро умылась ледяной водой, смывая чужую кровь, и переоделась. Выйдя на улицу, она достала канистры с бензином из гаража. Она поливала холл, лестницы, дорогие ковры и тела своих родственников с тем же спокойствием, с каким раньше заваривала чай. Чиркнув зажигалкой, она бросила её в лужу топлива. «Эдем» вспыхнул мгновенно. Пламя жадно слизывало символы власти Кортесов, превращая их историю в пепел. Рия села в черный внедорожник Каймана. На пассажирское сиденье она бросила рюкзак и дробовик. Она достала сигарету, прикурила и глубоко затянулась, глядя, как в зеркале заднего вида рушится крыша особняка. Её тело горело от боли, сознание плыло, но пальцы уверенно набрали номер, который она выжгла в своей памяти давным-давно. Гудок. Второй. Третий. — Алло? — раздался в трубке тихий, надломленный голос Рене. Рия закрыла глаза, и впервые за долгое время по её щеке, смывая копоть, скатилась слеза. — Я еду домой, ангел, — прохрипела она в трубку. — Ставь чайник. И приготовься... мне нужно будет зашиться. Она бросила телефон на сиденье, вдавила педаль газа в пол и рванула прочь от горящего Нью-Джерси, оставляя за собой лишь дым и тишину мертвой империи.