ИГРОК №13

Черный внедорожник влетел на парковку, взвизгнув тормозами так, что звук прорезал предутреннюю тишину, словно лезвие. Машина замерла неровно, уткнувшись бампером в бордюр. Двигатель еще несколько секунд надсадно кашлял, прежде чем окончательно заглохнуть, выпустив облако сизого дыма. Дверь со стороны водителя открылась не сразу. Она медленно поддалась, и из салона сначала выпал пустой магазин от пистолета, а следом на асфальт соскользнула рука. Эндрю и Нил сорвались с места одновременно. Рене была на шаг впереди них — она не бежала, она летела, игнорируя боль в избитом теле. Когда они достигли машины, Рия уже наполовину сползла с сиденья. Её лицо было серым, губы — синими, а одежда настолько пропиталась кровью, что казалась черной и тяжелой, как свинец. — Рия! — выдохнула Рене, подхватывая её под плечи. Рия медленно подняла веки. Её взгляд был мутным, расфокусированным, но когда она увидела перед собой золотистые волосы Рене и ледяные глаза Эндрю, на её окровавленных губах заиграла всё та же невозможная, ломаная усмешка. — Эй... — прохрипела она, и изо рта у неё вылетела кровавая пена. — Рене... ты чего такая... нарядная? Неужели... вечеринку без меня... начали? — Заткнись, — рыкнул Эндрю, перехватывая её под спину, чтобы не дать упасть. Он почувствовал, как его пальцы погружаются в развороченное мясо на её боку. — Нил, хватай ноги! Живо в дом! Они тащили её по коридору, оставляя за собой жирный, густой след, который никогда не отмоется с этого линолеума. Рия запрокинула голову, глядя на пролетающие над ней лампы потолка. Каждый вдох давался ей со свистом, грудная клетка ходила ходуном. — Ваймак... — выдавила она, когда её внесли в залитую светом гостиную и уложили на стол. — Тренер... извините... я там... кажется... уволилась из семейного бизнеса... без уведомления... за две недели... — Молчи, идиотка! — гаркнул Ваймак, но его голос сорвался. Он стоял у изголовья, удерживая её за плечи, пока Эбби уже разрезала остатки её одежды медицинскими ножницами. Зрелище, открывшееся Лисам, заставило Ники отвернуться к стене, захлебываясь рвотным позывом. На теле Рии почти не осталось живого места. Три дыры от пуль — рваные, воспаленные, залитые спиртом, который она вылила на себя на заправке. Глубокие порезы, синяки, переходящие в черноту, и нога, примотанная к зонтику, которая выглядела совершенно неестественно. Эбби работала как автомат, но её лицо было мокрым от слез. — Рене, держи её за руку! Эндрю, прижми плечо! Мне нужно вытащить осколки костей, она не выдержит без анестезии, но у неё пульс нитевидный, я боюсь давать полную дозу! Рия снова дернулась, когда Эбби коснулась раны на бедре. Она широко открыла глаза и посмотрела на Рене. Та сжимала её ладонь так сильно, что костяшки побелели, и шептала молитвы, которые сейчас казались единственным, что удерживало душу Рии в этом истерзанном теле. — Рене... — Рия попыталась подмигнуть, но веко лишь судорожно дернулось. — Не плачь... ангел. Кровь... тебе не идет... К твоему лицу... больше подходит... чай с бергамотом. А я... я просто... решила проверить... сколько дырок... может выдержать... Снежинка... прежде чем растает... — Ты не растаешь, — прошипела Рене, склонившись к самому её уху. — Слышишь меня? Я тебе не позволю. Ты обещала вернуться. Ты вернулась. Теперь живи. Это приказ. — Слушаюсь... капитан... — Рия издала звук, похожий на сдавленный смех, который тут же перешел в захлебывающийся кашель. — Эбби... шей аккуратнее... я хочу... еще раз... надеть ту открытую... майку... Её голова мотнулась в сторону, глаза закатились. — Она уходит! — закричала Эбби. — Дефибриллятор! Живо! Гостиная наполнилась хаосом: крики, лязг металла, запах жженой плоти и медикаментов. Лисы стояли кругом, образуя живое кольцо. Никто не уходил. Даже Кевин, дрожащий в углу, не сводил глаз со стола. Они отдавали ей свою силу, свою ярость, свою волю к жизни. Рия лежала на столе — маленькая, изломанная, превращенная в кровавое месиво собственным прошлым. Но даже в бессознательном состоянии на её губах застыла та самая ироничная тень. Она сделала это. Она уничтожила монстров и вернулась в свою стаю. Теперь оставалось только самое сложное — заставить сердце биться в мире, где больше не нужно было убивать.