ИГРОК №13

Тьма отступала неохотно, тяжелыми, вязкими пластами, похожими на холодный деготь. Рие казалось, что она всё еще захлебывается бензиновыми парами «Эдема» или тонет в ледяной воде под монотонный стук капель. Боль была не точечной, она была вездесущей — гудящей, раскаленной, прошивающей каждый нерв тупыми иглами. Сознание возвращалось короткими, болезненными вспышками. Шепот. Сначала он показался ей галлюцинацией. Звуки шуршали где-то на периферии, как сухая трава на ветру. Но постепенно они обрели плотность. Гул голосов, тихий, сдавленный, но отчетливо живой. — ...Эбби сказала, что если температура не упадет до рассвета, то... — Заткнись, Ники. Она выжила после трех пуль, твой пессимизм её точно не добьет. — Эндрю, отойди от окна, ты перекрываешь свет. — Пошел на хрен, Кевин. Лисы. Рефлекс сработал быстрее, чем разум успел осознать безопасность ситуации. Айс Кортес, выдрессированная убивать при малейшем шорохе, рванулась вверх. Она попыталась резко приподняться, вырываясь из плена одеял, её рука инстинктивно метнулась под подушку в поисках ножа, которого там не было. — А-ах! — крик застрял в горле, превратившись в хриплый, надломленный стон. Тело предало её мгновенно. Свежие швы на боку и плече отозвались такой острой вспышкой, что в глазах на секунду полыхнуло белым. Рия рухнула обратно на подушки, тяжело и прерывисто дыша, а её сломанная нога, закованная в тяжелый гипс, отозвалась глухим, мучительным биением пульса. — Тише, тише, Снежинка! Куда ты собралась? Война закончилась, — сильные, прохладные руки Рене мгновенно легли ей на плечи, удерживая на месте, не давая ранам разойтись. Рия сфокусировала взгляд. Она была в их с Рене комнате. Солнечный свет, непривычно яркий и мягкий, пробивался сквозь жалюзи, рисуя на стенах золотистые полосы. Но самое главное — она не была одна. Вокруг её кровати, заполнив всё небольшое пространство комнаты, стояли Лисы. Они выглядели паршиво: у Мэтта под глазом красовался огромный лиловый фингал, у Нила была забинтована скула, Ники стоял с рукой на перевязи. Они были побиты, измотаны, но они были здесь. Все. Даже Эндрю подпирал дверной косяк, сложив руки на груди, с тем же непроницаемым выражением лица, которое сейчас казалось Рие самым прекрасным зрелищем в мире. — О... — Рия облизала пересохшие, потрескавшиеся губы. Голос был чужим, сиплым. — Кажется... я пропустила... групповое обнимательное собрание... Ники издал звук, средний между всхлипом и смешком. — Ты пропустила три дня, придурочная! Мы тут уже ставки начали делать, очнешься ты или решишь проспать до следующего сезона. — Кто... выиграл? — Рия попыталась улыбнуться, но лицо застыло в болезненной гримасе. — Рене, — подал голос Нил, делая шаг ближе. В его глазах, обычно настороженных, сейчас читалось такое глубокое облегчение, что Рие стало почти неловко. — Она не отходила от тебя ни на минуту. Рия перевела взгляд на Рене. Та сидела на краю кровати, бледная, с темными кругами под глазами, но в её взгляде больше не было того отчаяния, с которым она смотрела на новости из Нью-Джерси. Она осторожно взяла здоровую руку Рии в свои ладони. — Ты дома, — прошептала Рене. — Больше никто не придет. Мы всё проверили. Кортесов больше нет. Ты свободна, Рия. Рия закрыла глаза, позволяя себе на секунду расслабиться под защитой этих стен и этих людей. Свобода. Это слово ощущалось странно, почти пугающе. У неё больше не было империи, не было врагов, не было «инструментальной» ценности. Остались только шрамы, сломанные кости и эта странная, шумная стая, которая приняла её обратно окровавленной и полумертвой. — Рене... — Рия чуть сжала её пальцы, снова надевая свою привычную маску сарказма, чтобы не расплакаться от нахлынувшего чувства безопасности. — Скажи мне... что на кухне... еще остался тот мерзкий травяной чай. Мне нужно... смыть вкус... дешевого спирта... и победы. В комнате раздался тихий, облегченный смех. Напряжение, державшее Лисов последние дни, наконец начало спадать. Но Рия знала — это не конец. Впереди была долгая реабилитация, возвращение в экси и, что самое сложное, попытка собрать осколки своей души обратно в единое целое. Но теперь, глядя на своих товарищей, она понимала: ей не придется делать это в одиночку. Настоящая битва за возвращение к нормальной жизни только начинаестся.