ИГРОК №13

Для Рене Уокер время перестало существовать в тот момент, когда пульс Рии под её пальцами превратился в едва уловимое, испуганное биение птичьего крыла. Последние дни слились в бесконечную череду запахов антисептика, тихих щелчков медицинских приборов и тяжелого, липкого ожидания. Теперь, когда Рия наконец пришла в себя и снова провалилась в целебный сон, Рене сидела в кресле у окна, наблюдая, как предрассветные сумерки окрашивают комнату в серо-голубые тона. Внутри Рене выжженная пустыня медленно заполнялась ледяной водой. Она чувствовала себя так, словно сама прошла через огонь Нью-Джерси, но её раны были не на коже, а где-то глубже, под ребрами. Впечатления Рене: Тишина после бури Рене смотрела на Рию, и её сердце сжималось от противоречивых чувств. Лицо девушки в полумраке казалось фарфоровой маской, исчерченной тонкими линиями боли. Рене помнила ту «Айс», которую она видела на экране — беспощадную, смеющуюся в лицо смерти, с руками, по локоть в крови. Эта ипостась Рии пугала и восхищала одновременно, но здесь, в Пальметто, она снова превратилась в изломанную девчонку, которой нужно было просто напоминать дышать.

«Она вернулась не одна, — думала Рене, перебирая пальцами четки, которые она так и не выпустила из рук. — Она привезла с собой призраков каждого, кого убила. И эти призраки теперь будут делить с нами эту комнату».

Рене осознавала, что выздоровление не будет коротким марафоном. Это будет долгая, изматывающая война за каждый сантиметр нормальной жизни. Она видела, как Рия дернулась во сне, как её пальцы скребли простыню в поисках оружия. Это был инстинкт хищника, который не исчезнет от того, что Дядя мертв. План спасения: Терпение и сталь Рене уже наметила для себя этапы их дальнейшего пути. Она знала, что как только физическая боль утихнет, начнется настоящая пытка — психологическая ломка.

1. Физический барьер: Эбби сказала, что Рие потребуется минимум три месяца, чтобы просто начать ходить без костылей. Пулевые ранения задели мышцы, и реабилитация будет мучительной. Рене твердо решила, что будет каждым шагом Рии, её опорой в буквальном смысле.

2. Осколки "Айс": Самое сложное — это ирония Рии. Рене видела, что сарказм стал для неё способом дистанцироваться от ужаса. Она будет шутить о своих шрамах, о крови, о смерти. Рене должна была научиться отличать настоящую шутку от крика о помощи, скрытого за маской безразличия.

3. Безопасность: Лисы превратили общежитие в крепость, но Рене знала, что главная угроза теперь живет внутри головы Рии. Ночные кошмары, вспышки агрессии, панические атаки — Рене была готова стать тем громоотводом, который примет на себя этот удар.

Рене перевела взгляд на тумбочку, где стоял нетронутый чай. Она вспомнила просьбу Рии. Смыть вкус победы. Для Рии победа пахла гарью и железом. Рене пообещала себе, что научит её заново чувствовать запах дождя, экси и старых книг. — Ты больше не инструмент, — прошептала Рене в тишину комнаты, касаясь кончиками пальцев здоровой руки Рии. — Ты — Лиса. Ты — моя Снежинка. И если тебе нужно будет сжечь весь мир, чтобы почувствовать себя в безопасности, я сама поднесу спичку. Но сначала... сначала мы просто доживем до завтра. За окном медленно вставало солнце. Первый день «после» официально начался. Это было утро, полное боли и неопределенности, но впервые за долгое время это было утро, которое они встречали вместе. Рене закрыла глаза всего на минуту, позволяя себе слабость — одну короткую слезу, которая скатилась по щеке и исчезла в вороте её светлой кофты. Она была готова к долгой осаде. Она была готова лечить не только тело, но и душу, которую Рия так отчаянно пыталась уничтожить, чтобы спасти их всех.