ИГРОК №13

Три недели пролетели как в замедленной съемке, окрашенной в цвета оранжевого заката и белизну бинтов. Больница в лице Эбби переехала в блок 103 окончательно. Это было время тихих побед и громких стонов, время, когда «Айс» медленно, слой за слоем, снова превращалась в Рию. Хроника восстановления: Медленный танец со смертью Первая неделя: Была самой черной. Рию преследовали лихорадка и галлюцинации. Несколько раз она просыпалась с криком, пытаясь задушить Нила или Мэтта, которые просто приносили ей воды. Единственным человеком, чье прикосновение не вызывало у неё боевой рефлекс, была Рене. Рене спала на узком кресле рядом с кроватью, держа Рию за руку. Только чувствуя пульс «своего ангела», Рия могла провалиться в глубокий сон без кошмаров. Вторая неделя: Температура спала, оставив после себя жуткую слабость. Рия начала язвить. Это был хороший знак. Она критиковала кулинарные способности Ники, называя его запеканки «орудием пыток, запрещенным Женевской конвенцией», и спорила с Кевином о стратегии защиты. Кевин, несмотря на её состояние, приносил ей записи матчей и заставлял разбирать ошибки защитников. Это было его проявление любви: он не давал ей чувствовать себя инвалидом. Третья неделя: Рия впервые пересела в инвалидное кресло. Это было ударом по её самолюбию — Айс Кортес, которая могла уложить десяток наемников, теперь не могла самостоятельно доехать до кухни. Но Лисы превратили это в соревнование. Эндрю катал её по коридорам на такой скорости, что у Эбби едва не случался инфаркт, а Рия в эти моменты заливисто смеялась, чувствуя ветер в волосах. Матчи в инвалидном кресле Самым ярким моментом стали игры. Ваймак категорически запретил ей лететь на выездные матчи, но домашние игры в Пальметто стали её личным трибуналом. Рия сидела у самой кромки поля, рядом со скамейкой запасных. Её нога в гипсе была вытянута на специальной подставке, на плече красовался фиксирующий бандаж, но взгляд был острее, чем когда-либо. Она не просто «сидела» — она была вторым тренером. — Джостен, если ты еще раз пропустишь этот пас, я лично пристрелю твою клюшку! — кричала она через всё поле, и Нил, слыша её хриплый голос, прибавлял скорость так, будто за ним гнались все псы ада. В перерывах команда собиралась вокруг её кресла. Она стала их талисманом, их живым напоминанием о том, что Лисы не сдаются. Когда Рене делала невероятный сейв, она первым делом смотрела на трибуну, где Рия поднимала вверх здоровую руку, сжатую в кулак. Между нами, девочками Вечерами, когда шум в блоке утихал, оставались только они двое. Именно в эти часы Рия «открывалась». Она больше не шутила. — Знаешь, Рене... — тихо произнесла Рия в один из таких вечеров, глядя на свои шрамы. — Иногда мне кажется, что я всё еще там, в том подвале. Что всё это — сон перед смертью. И я боюсь проснуться. Рене не читала ей проповеди. Она просто садилась на пол у колес её кресла, клала голову ей на колени и позволяла Рие перебирать свои волосы. — Если ты проснешься там, — шептала Рене, — я приду и вытащу тебя снова. Столько раз, сколько потребуется. Ты больше не принадлежишь темноте, Рия. Ты принадлежишь нам. Эти три недели стали фундаментом чего-то нового. «Айс» не исчезла — она затаилась, готовая защитить «Лисов» в любой момент, но Рия училась жить без ножа под подушкой. По крайней мере, когда Рене была рядом.