ИГРОК №13

На следующий день после грандиозного выяснения отношений между лучшим нападающим и самой богатой полузащитницей страны, атмосфера в блоке 103 не просто не разрядилась — она сгустилась до консистенции фруктового желе. Казалось, что стоит только неосторожно вздохнуть, и воздух заискрит от статического электричества. Был поздний вечер. «Семья» в лице Эндрю, Нила, Аарона, Ники, Рене и Рии оккупировала главную гостиную общежития. Это был один из тех редких моментов относительного затишья, когда никто никого не пытался убить, покалечить или заставить учить конспекты. Аарон сидел за столом, обложившись толстыми медицинскими справочниками, и агрессивно выделял текст желтым маркером. Ники полулежал на кресле-мешке, бездумно листая ленту в телефоне и периодически вздыхая над фотографиями каких-то парней. Эндрю и Нил устроились на подоконнике: Нил рассказывал что-то тихое и монотонное, глядя на ночной кампус, а Эндрю просто смотрел на него, изредка кивая или вставляя короткие, едкие комментарии. Рия устроилась на полу, откинувшись спиной на диван, прямо между коленей Рене. Девушка с выкрашенными в пастельные тона волосами мягко, почти невесомо перебирала короткие пряди Рии, распутывая невидимые узелки. От этого монотонного, ласкового движения Рию клонило в сон. Она чувствовала себя расслабленной, тяжелой и абсолютно домашней. Её заживающая нога была вытянута вперед, и впервые за долгое время она не ныла. Идиллия была безжалостно разрушена звуком распахнувшейся двери. В гостиную, словно два столкнувшихся грозовых фронта, ворвались Кевин и Элисон. Они спорили. Снова. И на этот раз напряжение между ними достигло каких-то совершенно критических, запредельных высот. — ...потому что это нелогично, Рейнольдс! — голос Кевина рокотал, заполняя каждый кубический сантиметр комнаты. — Нам нужно место для дополнительной экипировки на выездную серию игр! А ты предлагаешь забить весь задний отсек автобуса своими чемоданами! Мы едем играть в экси, а не на гребаную Неделю моды в Милан! — О, прости, Дэй, я забыла, что твое чувство стиля заканчивается на выборе между черной и темно-серой тренировочной майкой! — Элисон наступала на него, её каблуки звонко и угрожающе цокали по линолеуму. На ней было облегающее платье, которое подчеркивало каждый изгиб её фигуры, а глаза метали настоящие молнии. — В этих чемоданах форма, медикаменты, которые Эбби просила меня забрать, и, да, моя косметика! Потому что если мы выиграем, нас будут снимать репортеры. И я не позволю команде выглядеть как сборище бездомных енотов, которых только что вытащили из стиральной машины! Они остановились прямо посреди гостиной. Кевин возвышался над ней, его грудная клетка тяжело вздымалась. Элисон стояла, дерзко вздернув подбородок. Они оказались так близко друг к другу, что Кевину приходилось смотреть прямо вниз, в её глаза, а Элисон — запрокидывать голову. Пространство между ними сократилось до жалких пары дюймов. Казалось, они дышали одним воздухом. Их плечи почти соприкасались. Ники, забыв про свой телефон, медленно сполз с кресла-мешка, его глаза округлились от восторга. Он подался вперед, как зритель в первом ряду кинотеатра. — Вы только посмотрите на этот язык тела... — прошептал он так громко, что Аарон поморщился и раздраженно перевернул страницу. — Это же просто классика. Еще дюйм, и они либо перегрызут друг другу глотки, либо... — Либо Кевин наконец-то вспомнит, что он человек, а не машина для забивания мячей, — так же тихо добавила Рия, наблюдая за этой сценой из-под полуприкрытых век. Нил, оторвавшись от разговора с Эндрю, перевел озадаченный взгляд на эпицентр скандала. — Я не понимаю, — Нил нахмурился, его голос прозвучал слишком отчетливо в короткой паузе, повисшей между криками Кевина и Элисон. — Если проблема в месте, почему бы Элисон не отправить свои вещи почтой заранее? Или почему бы Кевину не взять сумки поменьше? Зачем они стоят так близко? Кевину же неудобно кричать под таким углом, он напрягает связки. Рия застонала, ударив себя ладонью по лбу. Эндрю на подоконнике даже не изменился в лице, но его пальцы медленно, ритмично постукивали по стеклу, выдавая крайнюю степень экзистенциальной усталости от общения со своим нападающим. Рия повернула голову, ища сочувствия, и иронично похлопала Эндрю по колену, до которого смогла дотянуться. — Миньярд, — протянула она с искренним состраданием. — Твое терпение должно быть занесено в книгу рекордов Гиннесса. До него доходит медленнее, чем до жирафа в холодильнике. — Я смирился, — монотонно отозвался Эндрю, глядя в потолок. — Моя жизнь — это бесконечный цикл образовательных лекций для человека, который не отличает флирт от угрозы убийства. Тем временем Кевин и Элисон, казалось, вообще забыли о том, что они находятся в комнате не одни. — Я капитан вице-капитан этой команды! — рявкнул Кевин, наклоняясь еще ближе, так что прядь его темных волос упала на лоб. — И я говорю, что чемоданов будет три. Максимум! — Попробуй меня остановить, Кевин! — Элисон подалась вперед, её губы были в опасной близости от его подбородка. — Ты даже не знаешь, какого они размера! Их дыхание смешивалось. Глаза блестели от ярости, а щеки Кевина пылали густым румянцем. Напряжение стало настолько плотным, что оно начало давить на барабанные перепонки. Это был не просто спор, это был какой-то извращенный, агрессивный брачный танец двух людей, которые слишком упрямы, чтобы признать очевидное. Рия почувствовала, как пальцы Рене в её волосах замерли. Они обе обменялись короткими, понимающими взглядами. В глазах Рене плясали смешинки, а Рия почувствовала, как внутри неё просыпается старый, добрый инстинкт трикстера — та часть её натуры, которая обожала устраивать хаос просто ради самого хаоса. Рия медленно, стараясь не привлекать внимания, убрала ногу с подушки. Она сгруппировалась, как пружина, готовая к прыжку. Её мышцы, уже окрепшие после ранений, напряглись. Она набрала в легкие побольше воздуха. А затем, звонко, на всю гостиную, разрезая этот густой, агрессивный туман, Рия гаркнула: — Да поцелуйтесь вы уже! Сил нет на это смотреть! На одну долгую, звенящую секунду время в блоке 103 остановилось. Аарон выронил маркер. Ники сдавленно пискнул и закрыл лицо руками. Нил моргнул. Кевин и Элисон замерли. А затем они повернули головы в сторону Рии. Это было сделано с такой пугающей, идеальной синхронностью, что Рие на мгновение стало не по себе. В их глазах вспыхнул абсолютно идентичный, смертоносный огонь. Они больше не злились друг на друга. У них появилась общая цель. — Уокер, — процедил Кевин сквозь стиснутые зубы. — Убери от неё руки. Потому что я сейчас её задушу. — Оставь мне половину, Дэй, — прошипела Элисон, скидывая туфли на высоких каблуках, чтобы было удобнее бежать. Рия не стала дожидаться, пока они закончат распределять её части тела. С веселым, искренним хохотом, который вырвался из самой глубины её груди, она сорвалась с места. — Ловите, если сможете, голубки! — крикнула она, сбрасывая свои пушистые тапочки прямо на бегу. Носки скользили по линолеуму, добавляя скорости. Она услышала за спиной тяжелый топот Кевина и легкие, но стремительные шаги Элисон. Они проявили какую-то абсолютно нечеловеческую, несвойственную им слаженность. Кевин попытался обойти диван слева, отрезая ей путь к выходу, а Элисон рванула справа. Рия свернула в коридорчик, ведущий к комнатам, но поняла, что там тупик — Кевин был слишком быстр, его длинные ноги легко сокращали дистанцию. Впереди была только общая стена, отделяющая гостиную от коридора этажа, и в ней — узкое внутреннее окно, которое обычно использовали для проветривания. — Попалась! — торжествующе крикнула Элисон, протягивая руку к её толстовке. — Не сегодня! — Рия оттолкнулась здоровой ногой, прыгнула на стоящую у стены тумбочку и рыбкой нырнула в это узкое, прямоугольное окно. Она проскользнула в проем с грацией кошки, чудом не зацепившись плечами за раму. Сгруппировавшись в полете, Рия мягко приземлилась на руки, перекатилась через плечо на грязном ковролине коридора и тут же вскочила на ноги. Из-за стены раздался глухой удар и многоэтажный мат Кевина, который, видимо, попытался последовать за ней, но не прошел по габаритам. — Солрей, ты покойница! — донесся приглушенный голос Элисон. Послышался звук открывающейся входной двери блока. Они выбежали в общий коридор. Рия, заливаясь счастливым, звонким смехом, понеслась по коридору общежития. Была пятница, и коридор был полон студентов. Рия лавировала между ними, уворачиваясь от коробок с пиццей, уклоняясь от парочек, стоявших у стен, и перепрыгивая через чьи-то брошенные сумки. — Дорогу! Расступитесь! Меня преследуют жертвы неразделенной любви! — кричала она, проносясь мимо. Студенты шарахались в стороны. Обернувшись на бегу, Рия увидела, как Кевин и Элисон, плечом к плечу, расталкивают толпу, не отставая ни на шаг. Их лица были красными от бега и возмущения, но в глазах Кевина больше не было той тяжелой ярости, а Элисон, кажется, изо всех сил сдерживала улыбку. Рия вылетела на лестничную клетку, пролетела два марша в три прыжка, едва не сорвавшись со ступеней в одних носках, и с силой толкнула тяжелую металлическую дверь первого этажа. Ночной воздух Пальметто ударил в лицо влажной прохладой. Рия выскочила на улицу, пробежала по газону, чувствуя, как влажная трава холодит ступни, и резко свернула за угол здания. Там, в тени огромного, старого раскидистого дуба, она присела на корточки, прижавшись спиной к шершавой коре, и зажала рот обеими руками, чтобы не выдать себя тяжелым дыханием и смехом. Через несколько секунд двери общежития с грохотом распахнулись. На крыльцо выскочили Кевин и Элисон. Они тяжело дышали. Кевин уперся руками в колени, пытаясь восстановить сбившееся дыхание, а Элисон прислонилась к перилам, поправляя растрепавшиеся волосы. — Куда... куда она делась? — прохрипел Кевин, озираясь по сторонам, вглядываясь в темноту кампуса. — Эта девчонка бегает как... как... — Как Лиса, Дэй, — выдохнула Элисон. Она посмотрела на свои босые ноги, потом на Кевина, который стоял в одной футболке, потный и взъерошенный. Они переглянулись. Секунду они смотрели друг на друга в полной тишине, прерываемой только стрекотанием сверчков. А затем Элисон фыркнула. Кевин попытался сохранить суровое выражение лица, но уголки его губ дрогнули. Еще через мгновение они оба расхохотались. Это был не злой смех, а настоящий, искренний хохот людей, которые вдруг поняли, насколько абсурдно и смешно они выглядят. Элисон, всё еще смеясь, легонько толкнула Кевина в плечо. Тот не отстранился, а лишь покачал головой, улыбаясь так открыто, как Рия не видела уже очень давно. — Пойдем обратно, — сказала Элисон, зябко потирая плечи. — Пусть эта малолетняя террористка померзнет на улице без обуви. Это будет ей уроком. — Сомневаюсь, что она вообще знает слово «урок», — усмехнулся Кевин. Они развернулись и бок о бок, уже не споря, а тихо переговариваясь, скрылись за дверями общежития. Рия подождала еще пару минут, убеждаясь, что погоня окончена. Она медленно поднялась с земли. Сердце всё еще гулко стучало в груди от адреналина, но это был хороший, правильный адреналин. Никакого страха, никакой крови. Только веселье и глупость нормальной студенческой жизни. Она отряхнула спортивные штаны от травы и похлопала себя по карманам. В левом кармане обнаружилась пластиковая зажигалка. В правом — наполовину смятая пачка сигарет. А вот телефона не было. Она оставила его на диване, когда лежала с Рене. — Зараза, — с чувством, но без особой злости ругнулась Рия в темноту. Она вытащила сигарету, зажала её зубами и чиркнула зажигалкой. Огонек на мгновение осветил её умиротворенное лицо. Она глубоко затянулась, выпуская струйку сизого дыма в ночное небо. Возвращаться в общежитие прямо сейчас было стратегической ошибкой. Кевин и Элисон могли устроить засаду прямо у дверей блока, и тогда никакие окна её не спасут. Ей нужно было переждать. Дать им время остыть окончательно, а заодно и самой прогуляться. Куда идти девушке в одних носках посреди ночи в Пальметто? Ответ был очевиден. К человеку, который привык к тому, что на его пороге в любое время суток появляются проблемные Лисы. Рия посмотрела в сторону города. До квартиры тренера Ваймака было всего-то пять километров. Для её восстанавливающихся мышц это была отличная, ненавязчивая тренировка. Она пошла по обочине дорожки, стараясь наступать на гладкий асфальт. Ночь была теплой, ветер приятно охлаждал разгоряченную кожу. Рия шла потихоньку, пешочком, наслаждаясь ритмом собственных шагов. Она думала о Рене, о её тихом смехе. О Ниле, который, наверное, до сих пор пытался понять логику Кевина. О том, как легко и свободно ей дышалось здесь, вдали от теней прошлого. Казалось, время в этой прогулке сжалось, потеряло свою вязкость. Она не считала шаги, не следила за часами, просто шла, погруженная в это новое, удивительное чувство безопасности. Через двадцать минут впереди показался знакомый, обшарпанный многоквартирный дом. Рия поднялась по ступенькам, даже не запыхавшись, и уверенно постучала в дверь квартиры с облупившейся краской. Дверь распахнулась почти сразу. На пороге стоял Ваймак в растянутых спортивных штанах и выцветшей футболке. В руке он держал кружку, от которой пахло так, будто кофе в ней сварили еще вчера. Он окинул взглядом Рию. Посмотрел на её взъерошенные волосы. На сигарету, зажатую в пальцах. Затем опустил взгляд на её ноги, обутые исключительно в грязные белые носки с узором из маленьких лисичек. Ваймак сделал большой, медленный глоток своего ужасного кофе, ни на секунду не меняясь в лице. — Я даже не буду спрашивать, почему ты в носках, Солрей, — тяжело вздохнул тренер, отступая в сторону и освобождая проход. — Просто скажи мне, что ты никого не убила, и здание общежития всё еще стоит на своем фундаменте. — Общежитие стоит, тренер, — Рия лучезарно, широко улыбнулась, переступая порог. — А убить сегодня хотели только меня. Но, знаете, я решила, что умирать от рук Дэя — это слишком скучно. Нальете мне чего-нибудь покрепче кофе? Ваймак захлопнул дверь, закрывая свою проблемную, сумасшедшую, но абсолютно живую Лису от всех невзгод ночного города. — Иди на кухню, катастрофа. И ноги помой, прежде чем на диван лезть.