ИГРОК №13

Дэвид Ваймак, тренер команды по экси Университета Пальметто, за свою долгую и богатую на события жизнь видел многое. Он видел сломанные кости, разбитые носы, истерики, драки в раздевалках и даже Нила Джостена, пытающегося понять концепцию дружеских объятий. Но картина, открывшаяся ему в три часа ночи в собственной гостиной, заставила его усомниться в законах физики, биологии и здравого смысла одновременно. Рия Солрей, девушка, которая еще пару часов назад бодро шагала к нему в одних носках через полгорода, сейчас лежала поперек его старого, продавленного дивана. Одна её нога, затянутая в компрессионный бандаж, свешивалась на ковер, вторая покоилась на подлокотнике. Но проблема заключалась не в позе. Проблема заключалась в композиции из стеклянной тары, выстроенной на журнальном столике прямо перед её носом. Одна бутылка виски. Вторая бутылка виски. Третья бутылка виски. И все они были абсолютно, кристально, безвозвратно пусты. Ваймак медленно протер глаза мозолистой ладонью, надеясь, что это просто дурной сон, вызванный переутомлением. Но бутылки никуда не исчезли. Как не исчезла и Рия, которая в этот момент тихо, но с явным фальшивым энтузиазмом напевала себе под нос гимн «Лисов», периодически прерываясь на долгие, задумчивые икания. — Солрей, — голос тренера прозвучал хрипло и устало. Он подошел к столику, поднял одну из бутылок и потряс ею возле уха, словно надеясь, что виски просто испарился. — Скажи мне, что ты вылила это в раковину. Скажи мне, что ты решила почистить мои трубы алкоголем. Рия медленно, с грацией выброшенного на берег морского котика, повернула к нему голову. Её глаза были расфокусированы, щеки горели ярким, нездоровым румянцем, а на губах играла та самая ухмылка, которая обычно предвещала катастрофу локального масштаба. — Тренер... — протянула она, и её язык явно отказывался подчиняться приказам мозга, превращая слова в тягучую, невнятную кашу. — Я... ик... проводила инвентаризацию. Ваш бар... находился в плачевном состоянии. Я спасла вас от... алкоголизма. Путем уничтожения врага на его территории. — Три бутылки, Рия! — Ваймак повысил голос, хватаясь за голову. — Три! Ты весишь как мокрый воробей! Физически невозможно влить в твой организм такой объем жидкости, не превратив твои почки в конфетти! Где оно всё? У тебя внутри черная дыра? — Я... пространственная аномалия, — гордо заявила Рия, попытавшись отсалютовать ему невидимым стаканом, но её рука безвольно рухнула обратно на грудь. — И вообще, у вас виски... дешевый. Но с нотками... отчаяния. Мне понравилось. Ваймак тяжело вздохнул. Спорить с пьяной Лисой было так же продуктивно, как пытаться научить Кевина Дэя отдыхать. Тренер достал свой телефон и, недолго думая, набрал номер Эндрю Миньярда. В конце концов, это была их головная боль. Трубку сняли на втором гудке, но вместо недовольного хрипа Эндрю в динамике раздался мягкий, кристально чистый голос: — Да, тренер? Что-то случилось? — Рене? — Ваймак даже не удивился, что девушка ответила по телефону Миньярда в три часа ночи. В блоке 103 личные границы были понятием весьма абстрактным. — Ваша пропажа у меня. И она только что в одну морду вылакала мои стратегические запасы виски. Если вы не заберете её в ближайшие пятнадцать минут, я выставлю её на лестничную клетку, потому что я боюсь, что она начнет грызть мебель. — Мы поняли, тренер. Я сейчас приеду, — спокойно ответила Рене, и в её голосе послышалась едва уловимая, теплая усмешка. Двадцать минут спустя под окнами квартиры Ваймака тихо заурчал мощный двигатель черного «Мазерати». Эндрю, судя по всему, решил, что сон для него важнее, чем компания пьяной Рии, и просто отдал Рене ключи от своей машины — жест невиданного доверия, который в любой другой ситуации Рия бы обязательно прокомментировала. Раздался стук в дверь. Ваймак, который всё это время сидел в кресле и гипнотизировал взглядом Рию (которая, в свою очередь, пыталась поймать пальцем летящую только в её воображении муху), поднялся и щелкнул замком. На пороге стояла Рене. На ней были простые джинсы и объемная вязаная кофта, её светлые с пастельными прядями волосы были небрежно собраны в пучок. Но, несмотря на сонный вид, в ней чувствовалась та самая внутренняя, спокойная сила, которая делала её идеальным вратарем и единственным человеком, способным укротить любого монстра. — Доброй ночи, тренер, — Рене мягко улыбнулась Ваймаку, переступая порог. — Извините за беспокойство. — Забирай это стихийное бедствие, — Ваймак махнул рукой в сторону дивана и потер переносицу. — И ради всего святого, напои её водой, иначе завтра утром её похмелье будет слышно даже в соседнем штате. Я пойду спать. Дверь захлопнешь. Тренер скрылся в спальне, оставив девушек одних. Рене подошла к дивану. Рия всё еще лежала, раскинув руки, но при звуке знакомых шагов её губы расплылись в абсолютно счастливой, по-детски глупой улыбке. — Рене... — выдохнула Рия, моргая слипающимися глазами. — Мой... мой личный ангел-спаситель прилетел за мной на черной колеснице. Ты выглядишь... как облачко. Такое светлое, пушистое облачко. Рене тихо рассмеялась, присаживаясь на край журнального столика, отодвинув пустые бутылки в сторону. От Рии несло алкоголем так сильно, что можно было опьянеть от одного запаха, но Рене это ничуть не смутило. — Ты побила все рекорды, Снежинка, — Рене протянула руку и убрала упавшую на лицо Рии прядь волос. — Три бутылки. Кевин бы тобой гордился. А теперь давай, поднимайся. Нам пора домой. Твоя кровать ждет. Рия нахмурилась. Она попыталась приподняться на локтях, но комната немедленно сделала лихой кульбит, и девушка с тихим стоном плюхнулась обратно на подушки. — Нет, — категорично заявила она, мотая головой. — Не могу. — Почему же? — Рене склонила голову набок, с веселым интересом наблюдая за её страданиями. — Мои ножки... мои бедные, маленькие лапки, — Рия скорбно указала пальцем на свои грязные носки с лисичками. — Я прошла в них... сто тысяч километров. По стеклам. По раскаленным углям. Я убегала от злобного французского дракона и длинноногой гарпии на каблуках. У меня нет сил. Я не могу идти. — От общежития до тренера всего пять километров по хорошему асфальту, Рия. — Это субъективно! — Рия пьяно икнула и капризно надула губы. В этот момент в ней не было ни капли от той смертоносной машины, которая пугала весь Нью-Джерси. Сейчас она была просто пьяной, уставшей студенткой, которой отчаянно хотелось внимания. — Я отказываюсь совершать пешие прогулки. Я — хрупкая, нежная девочка. Я хочу на ручки! Рене не смогла сдержать смеха. Звук получился звонким и искренним. Рия, просящаяся «на ручки» — это было зрелище, достойное занесения в анналы истории «Лисов». — Хрупкая девочка? — переспросила Рене, приподнимая бровь. — Та самая хрупкая девочка, которая на прошлой неделе в спортзале выжала штангу весом больше, чем у Ники? — Штанга не заставляла меня бегать в носках, — парировала Рия, вытягивая руки к Рене. Её глаза, блестящие от виски, смотрели с такой жалобной, умоляющей щенячьей тоской, что отказать было физически невозможно. — Ну пожалуйста. Рене. Уокер. Возьми меня на ручки. Я буду очень хорошо себя вести. Я даже дышать буду тихо-тихо. Рене покачала головой, её глаза светились безграничной нежностью. Под её кажущейся мягкостью и объемной кофтой скрывалось тело профессиональной спортсменки, девушки, которая годами тренировалась принимать удары мячей, летящих со скоростью за сотню миль в час. Она обладала сильным, мышечным корсетом, крепкими руками и выносливостью, которой завидовали многие парни в команде. — Ладно, катастрофа моя. Иди сюда, — Рене встала со столика, подошла вплотную к дивану и наклонилась. Она просунула одну руку под колени Рии, а вторую — под её спину, чуть ниже лопаток. Рие не нужно было повторять дважды. Как только она почувствовала опору, она мгновенно среагировала. Девушка с энтузиазмом обхватила шею Рене обеими руками, а ноги, несмотря на гипс и бандажи, крепко сцепила за её талией. Рене легко, практически без видимых усилий, выпрямилась. Рия повисла на ней, словно маленькая, пьяная, но очень довольная обезьянка. — Ого, — пробормотала Рия прямо в шею Рене, её горячее дыхание обжигало кожу. — А ты... ты сильная. У тебя такие мышцы... как у греческой богини. Богини-вратаря. Я хочу жить на тебе. Можно я буду здесь жить? — Только если ты перестанешь дышать мне в ухо перегаром, богиня дегустации, — усмехнулась Рене, перехватывая её поудобнее. Рия была легкой, а её близость, тепло её тела, прижатого вплотную, вызывали у Рене лишь приятное, спокойное чувство правильности происходящего. Рене подошла к двери, свободной рукой нажала на ручку и вышла в подъезд, аккуратно закрыв за собой дверь квартиры Ваймака. Спускаться по лестнице с человеком на руках было не самой простой задачей, но Рене ступала твердо и уверенно, словно Рия ничего не весила. Рия, в свою очередь, уткнулась носом в изгиб шеи Рене, вдыхая её запах — смесь легкого шампуня, бергамота и свежего ночного воздуха. — Знаешь... — Рия начала бормотать, пока они выходили на улицу к припаркованному «Мазерати». Её голос был сонным, растянутым. — Ты такая... правильная. А я такая... неправильная. Но ты всё равно носишь меня на ручках. Это нелогично. Это ломает всю мою физику. — Любовь к друзьям не подчиняется законам физики, Рия, — Рене подошла к пассажирской двери автомобиля. — Отпусти мою шею на секунду, мне нужно открыть дверь. — Не хочу, — Рия сильнее сжала руки, как капризный ребенок-коала, который отказывается слезать с эвкалипта. — Здесь тепло. И пахнет хорошо. А там сиденье холодное. — Рия, если ты сейчас же не отцепишься, Эндрю нас убьет за то, что мы поцарапаем его драгоценную машину, пока я буду пытаться засунуть тебя внутрь вместе с собой, — голос Рене был строгим, но смех, звенящий в её интонациях, выдавал её с головой. С тяжелым, театральным вздохом Рия нехотя разжала руки и ноги. Рене аккуратно усадила её на кожаное сиденье «Мазерати», пристегнула ремнем безопасности (потому что доверять пьяной Рии такое сложное устройство было опасно) и закрыла дверь. Обойдя машину, Рене села за руль и завела двигатель. Поездка обратно к кампусу проходила в уютной тишине, нарушаемой лишь тихим гудением мотора. Улицы Пальметто были пустынны. Оранжевые фонари отбрасывали блики на приборную панель. Рене вела машину плавно, стараясь не делать резких поворотов, чтобы не тревожить взбунтовавшийся от количества виски вестибулярный аппарат Рии. Рия сидела, откинув голову на подголовник, и не сводила глаз с профиля Рене. В полумраке салона Рене действительно казалась каким-то неземным созданием. Светлые волосы светились в отблесках фонарей, линия челюсти была мягкой, но решительной, а руки уверенно и спокойно лежали на руле. — Ты выглядишь как ангел, — внезапно нарушила тишину Рия. Её голос потерял часть пьяной дурашливости, став глубоким и искренним. — Как самый настоящий, каноничный ангел. А ведешь машину... как демон. Эндрю бы плакал от зависти, если бы видел, как ты переключаешь передачи. Рене бросила на неё быстрый взгляд и мягко улыбнулась. — Спи, катастрофа. Нам еще нужно донести тебя до кровати так, чтобы Кевин и Элисон не услышали и не решили завершить начатое. — Пусть только попробуют... — пробормотала Рия, закрывая глаза. Алкоголь и укачивание в машине наконец взяли свое. — У меня есть ты... ты их раскидаешь... своими накачанными руками... К тому моменту, когда они подъехали к «Лисьей Норе», Рия уже крепко спала, слегка посапывая. Рене припарковала машину на месте Эндрю, заглушила мотор и несколько секунд просто сидела, глядя на спящую девушку. Без маски вечной иронии, без напряжения, без льда в глазах Рия выглядела такой юной, такой уязвимой. Рене чувствовала, как в груди разливается теплая, щемящая волна. Она вышла из машины, открыла пассажирскую дверь и отстегнула ремень. Рия даже не проснулась, только недовольно поморщилась, когда ночная прохлада коснулась её кожи. Рене снова наклонилась, привычно подхватывая Рию на руки. На этот раз девушка не стала обхватывать её ногами, а просто безвольно прижалась щекой к груди Рене, доверив ей свой вес целиком и полностью. Рене толкнула дверь общежития спиной, прошла через пустой холл и зашла в лифт. Рия тихо сопела ей в ключицу. Открыв дверь их комнаты в блоке 103, Рене прошла в темноте, не зажигая свет, чтобы не резать Рие глаза. Она аккуратно, стараясь не потревожить заживающую ногу, опустила Рию на матрас. Рия тихонько замычала, когда Рене начала стягивать с неё куртку и испачканные носки. — Тише, Снежинка, всё хорошо. Ты дома, — прошептала Рене, укрывая её теплым пледом по самый подбородок. Она хотела отойти, чтобы переодеться самой, но Рия вдруг протянула руку из-под пледа и вслепую нащупала запястье Рене. Хватка была слабой, пьяной, но очень настойчивой. — Рене... — прошептала Рия в подушку, не открывая глаз. — Я здесь, — Рене опустилась на колени рядом с её кроватью, позволяя Рие держать свою руку. — Спасибо, — голос Рии был едва слышен, но в нем звучала такая неприкрытая, болезненная искренность, от которой у Рене защемило сердце. — Спасибо, что носишь меня. Не только сегодня. А вообще. Спасибо, что не даешь мне... упасть. Рене наклонилась и оставила легкий, невесомый поцелуй на горячем виске Рии. — Я всегда буду тебя держать, Рия. Спи. Рия глубоко, судорожно вздохнула, словно сбрасывая с себя последний груз прошедшего сумасшедшего дня, и окончательно провалилась в сон. Её пальцы медленно разжались, отпуская запястье Рене. Рене посидела рядом еще несколько минут, вслушиваясь в её ровное дыхание. В мире, полном хаоса, криков, кровавого прошлого и безумных Лисов, эта маленькая комната, пропахшая виски и бергамотом, была самым безопасным местом во вселенной. И Рене Уокер была готова разорвать голыми руками любого, кто попытается это нарушить.