Серебряный король и Львица Антиохии

***

После отъезда Балдуина Антиохия казалась Валерии странно притихшей, хотя город по-прежнему жил. Свитки с текстом альянса лежали на её столе, заставляя каждый раз размышлять правильно ли она поступает. Печать еще не была поставлена, и это подвешенное состояние — ни мир, ни полная верность.  Жизнь Княгини вернулась в привычную колею, которая для любой другой женщины показалась бы пыткой. С рассветом она выходила на тренировочную площадку. Кожаный доспех плотно облегал тело, защищая от случайных касаний тренировочного меча. Валерия спарринговала с начальником стражи, старым наемником, который не давал ей поблажек. В каждом выпаде, в каждом блоке она выплескивала то беспокойство, что оставил после себя Король Иерусалима. Днем наступало время голодных игр - политика. Чертова политика. В зале совещаний её ждали бароны. После визита Балдуина они стали подобны стервятникам, почуявшим запах – Иерусалим слаб, ваше величество, — цедил один из них. – Король - живой труп. Зачем нам связывать себя со страной, которая падет, как только срок его подойдет к концу? Валерия смотрела на него холодным, немигающим взглядом. Она знала, что за этими словами стоит страх и желание.  – Король Балдуин - единственное, что стоит между вашими уютными поместьями и мечами сарацин, - чеканила она, и в её голосе звенел металл. – Если Иерусалим падет, Антиохия станет лишь закуской сарацинов. Бежать будет некуда.  Она проводила часы над картами, укрепляя северные рубежи и проверяя склады с зерном. Вечерами, возвращаясь в ту самую комнату с камином, она ловила себя на том, что смотрит на пустое кресло напротив. Она медлила с подписью не из-за сомнений в Балдуине, а из-за страха потерять ту крошечную свободу, которую давало ей одиночество. Балдуин привлекал, манил, будто дьявол. Его маска завораживала. Ее завораживала, других пугала. Она чувствовала, что за металлом живет такой же маленький ребенок, как и она внутри. 

***

В это время Балдуин IV возвращался в Святые Земли. Путь через пустыню был тяжелым. Когда-то сильный телом король бы с легкостью прошел бы данный путь. Но при нынешних обстоятельствах он был вынужден останавливаться ради отдыха.  Иерусалим встретил его звоном колоколов и удушливым запахом ладана. Здесь, в отличие от суровой и прямой Антиохии, всё было пропитано интригами. Как только он переступил порог дворца, его окружили советники. Ги де Лузиньян. Как бы он не хотел избавиться от него - сейчас было самое неподходящее время. Слишком много пересудов вокруг. Взгляды устремлены на каждое действие короля. Тамплиеры ожидают его кончину. Ведь тогда для них наступит рай, свобода.  Балдуин сидел на совете, как всегда неподвижно. Его серебряная маска бесстрастно отражала лица тех, кто втайне уже делил его наследство. Он слушал их споры о праве на престол, о налогах и церкви, и его мысли невольно возвращались к Валерии. Там, в Антиохии, он встретил женщину, которая не смотрела на него с жалостью или скрытым отвращением. Она видела в нем  обычного человека. Не больного, не правителя. Обычного молодого человека. Или не совсем обычного? Ночью, когда дворец погружался в тревожный сон, Балдуин оставался один со своей болезнью. Слуги осторожно меняли повязки. Боясь лишний раз прикоснуться к нему. Проказа забирала свое, медленно, больно. Его руки дрожали, когда он пытался держать перо, но он заставлял себя работать. Перед ним лежал отчет о состоянии флота Антиохии. – Она - мой северный щит, - шептал он в пустоту комнаты, глядя на горящую свечу.  Балдуин понимал, что альянс - это не просто военный договор. Для него это была попытка закрепить будущее королевства за пределами собственной жизни. Он готовил ответное письмо Валерии, взвешивая каждое слово. Он не мог обещать ей долгого мира или личного счастья, но он мог предложить ей союз равных - то, чего ей не давал ни один жених. Союз все еще висел на волоске. Оба правителя понимали: как только чернила коснутся пергамента, их судьбы сплетутся в один узел, который сможет разрубить только смерть или великая победа. В лагере Саладина, раскинувшемся под стенами Дамаска, царила суетливая тишина. Ветер пустыни шелестел тяжелыми пологами его огромного шатра, принося запах жареного мяса, верблюжьей шерсти и пыли караванных путей. Великий Султан сидел неподвижно, глядя на дымящуюся чашу с крепким кофе. Новости, принесенные его самым доверенным лазутчиком из Антиохии, осели в его сердце тяжелым осадком.  Тень разочарования Саладин медленно поднял руку, жестом приказывая шпиону удалиться. Когда тяжелая занавесь упала, Султан тяжело вздохнул. Его пальцы коснулись тонкого пергамента - это было старое письмо, которое он так и не решился отправить Валерии. Для мира он был завоевателем, но для Валерии он всегда хотел быть кем-то другим. Годами Саладин вел с ней свою, тайную игру. Он посылал ей караваны с тончайшим шелком, редкие арабские манускрипты по астрономии и клинки из дамасской стали, чья острота могла рассечь падающий волос. Он восхищался её умом, её способностью править железной рукой в мире мужчин. Саладин видел в ней не просто принцессу небольшого государства, а достойную соперницу, которую он мечтал склонить на свою сторону - не мечом, но мудростью и почтением. – И ты выбрала его, - негромко произнес он на арабском, обращаясь к пустоте. — Прокаженного короля, чье время утекает, как песок в часах.