I’m coming to you

Утро пришло прозрачное, чистое, словно мир заново вымыли дождём. Лес блестел — каждая иголка, каждый лист держал на себе крошечную каплю света. Воздух был наполнен запахом озона, мокрой хвои, трав и холодной воды, стекающей по камням. Окно в хижине было приоткрыто. Свежесть входила внутрь свободно, легко, без стука — мягким дыханием нового дня. Она касалась стен, штор, их лиц, словно стирая остатки ночной усталости. Комната дышала вместе с лесом. В голове ни единой мысли, нет тревоги. Эрен уже забыл, каково это — просыпаться с незаходящим сердцем от приснившихся кошмаров и отзвуков видений будущего, без ощущения отвращения к себе. Просто просыпаться с любимой женщиной, с единственным желанием — снова заняться с ней любовью. Тишина… Такая редкая, глубокая тишина. Только покой — тёплый, ровный, настоящий. Свет скользил по потолку, по её волосам, по краю одеяла. Она спала рядом, положив голову на его плечо — спокойно, доверчиво. И в этом было что-то удивительно правильное, будто именно так и должно быть. Эрен осторожно отстранился, засмотрелся в спящее, расслабленное лицо Микасы. Пальцы легко коснулись её шелковистых волос, разметавшихся по подушке. Поцеловал невесомо, словно крылья бабочки, её тонкое плечо. Остаток сил потратил на борьбу с собой, чтобы не разбудить её, не обнять, прижаться к ней и никогда не отпускать. Смог только прикрыть её теплым одеялом и осторожно встать с кровати. Пусть ещё поспит. Эрен тихо оделся, накинул старую куртку сына Авы и бесшумно вышел за дверь. Глубоко вдохнул полной грудью: пахло прелой листвой, лесом, чистотой прошедшего дождя. Парень присел на скошенную лавку у дома и посмотрел в небо, проследил взглядом за улетающим ключом птиц. Он хотел впитать в себя каждый миг этого утра, запечатлеть в памяти каждый шорох, каждый оттенок, ветер, запах, сырость и прохладу, ощущение собственного сердца и полного блаженства, разлившегося по всему телу. Удивительно, как одна женщина может изменить мир. Стоило лишь переспать с любимой, чтобы мозги на место встали. Просто полный придурок, столько времени потерял! После вылитой на разгоряченное тело ледяной воды из бочки, Эрен еще немного простоял на улице, набрал для Микасы воды и понес её греться в дом. Натопленная хижина обняла теплом и дыхнула на Эрена домашним ароматом, смешанным с запахом Микасы. Наверное, так пахнет настоящее счастье. — Эрен... — сонно пробормотала Микаса. — Уже утро?.. Может, ты голоден? Эрен поставил ведра с водой у очага, скинул куртку и снова забрался под одеяло, обнял её, поцеловал в лоб. — Голоден, — прошептал он тихо, — но есть не хочу. Как ты себя чувствуешь? Ничего не болит? Микаса заинтересованно посмотрела ему в глаза, приподнялась на локтях. Одеяло поползло с её плеча вниз, обнажив грудь. У Эрена снова перехватило дыхание, молнии ударили по коже — он был готов стать титаном прямо сейчас. — Нет, мне было хорошо. Очень, очень хорошо. — Микаса немного зарделась, быстро поцеловала парня в губы и слезла с кровати. — А еще я очень хочу есть. Эрен лежал на кровати, заложив руки за голову, довольный открывшимся ему видом на обнаженное тело, манящее изгибами и тонкими линиями форм. Эрен смотрел на неё еще несколько мгновений, пока руки не накрыли горящие щеки — он пытался удержать рвущуюся наружу счастливую улыбку. Микаса прошла на кухню, захватив с собой его рубашку. Она явно была ей велика, но девушка не обращала внимания, все её мысли были заняты вчерашней ночью: доверие, близость, смех, тепло ладоней, покой, который остался после. И от этого на губах сама собой появилась улыбка. Она нарезала оставшийся с вечера хлеб — плотный, грубый, с хрустящей коркой. Разогрела кусочки вчерашнего мяса — они зашипели, наполнив комнату тёплым, насыщенным запахом. В металлической кружке заваривался чай — листья, ягоды, корешки, собранные ещё в конце лета. Он пах лесом, солнцем, дымом и чем-то очень домашним. Пока еда готовилась, она поймала себя на том, что двигается иначе. Мягче. Спокойнее. Словно в теле исчезла привычная настороженность. Эрен подошел, обвивая её талию. В следующее мгновение Микаса не смогла сдержать судорожного вздоха, когда горячие губы коснулись нежной кожи шеи, а руки крепче стиснули её в объятиях. Дорожка влажных поцелуев прошлась до ключицы. Микаса едва не захлебнулась тяжелым стоном, когда кожи коснулся сперва язык, а затем стиснулись зубы, оставив красный след. Разомлев от ласк, она обернулась, опершись бедром о стол. Эрен стоял весь сотканный из силы, огня и страсти — такой красивый и такой нежный. — Эрен, — прошептала она, прижав ладонь к его сердцу, — лучше поесть, пока горячее. — Пока горячее, — эхом повторил он. Не было и минуты, когда бы он не находил её красивой, а теперь вообще был не в состоянии отвести взгляд. — Ты такая красивая. Он выдохнул и, взяв горячую чашку, сел на стул, быстрыми движениями разложил еду по тарелкам, приглашающим жестом показал Микасе на стол. После завтрака день развернулся медленно. Солнце уже поднялось выше хребтов, и свет стал плотнее, теплее. В воздухе всё ещё держалась свежесть после дождя, но трава у хижины уже начинала подсыхать, отдавая мягкий, тёплый запах земли. Эрен вынес из-под навеса охапку сырых поленьев и разложил их у колоды. Дрова были тяжёлые, ещё напитанные влагой. Первые удары топора шли туго — дерево сопротивлялось. Он сменил угол, подправил хват, и дальше работа пошла ровнее. Внутри хижины девушка собирала в мешочек то, что успела насобирать за последние дни: сухие травы, корешки, ягоды. Перебирала внимательно — повреждённое отбрасывала, хорошее откладывала в разные пучки. Некоторые травы развешивала под потолком — на верёвке уже висело несколько связок, пахло мятой, сиренью и крыжовником. С улыбкой Микаса вдруг вспомнила, как в детстве они с Эреном собирали травы, которые им показывал дядя Гриша. — Валерьяна — хорошее успокаивающее средство, а вот это тысячелистник — помогает пищеварению. Календула и чистотел хорошо помогают заживлять раны. Эрен, а ну брось! Это просто засохшие экскременты... — Папа, а что такое экскременты? — Эрен внимательно посмотрел на непонятный предмет, брошенный им на траву. — Ну, это… то, что ты называешь какашкой. — Гриша смешливо посмотрел на бурную реакцию сына. — Фу-у-у, папа-а-а, и зачем ты нас притащил сюда? Я хотел пойти играть с Армином, а не собирать цветочки, как девчонка! Гриша, вздохнув, перевел взгляд на маленькую тихую девочку, которая сидела напротив взлохмаченного мальчишки.— Микаса, лучше слушай ты, а то мой дурачок только в облаках летать умеет. Девочка присела ближе и продолжила слушать рассказ о лечебных свойствах растений. Эрен, пиная камень, отошел дальше, что-то бубня себе под нос. — Дядя Гриша, а почему вы стали врачом? Он задумался на секунду, потом ответил не сразу.— Потому что однажды я понял, — сказал тихо, — что сила — это не только в руках. Не только в умении сражаться. — А в чём тогда? — Она подняла на него глаза. — В том, чтобы уметь помочь, когда больно. Когда страшно. Когда человек уже не может справиться сам. В том, чтобы защитить не ударом… а знанием. Чтобы смочь спасти тех, кого ты любишь. — Он аккуратно сложил травы в мешочек. — Я видел слишком много людей, которые погибали не от ран, а от того, что рядом просто не оказалось того, кто знает, что делать. И тогда я решил: я хочу быть тем, кто остаётся. Тем, кто держит за руку, когда другие уже не могут. Тем, кто возвращает и дарит возможность жить. Я просто хочу быть полезным… Хех. «Спасти тех, кого любишь? Возвращать и дарить жизнь…» Микаса посмотрела на цветок под ногой. Если бы она в тот день была врачом, смогла бы спасти маму и папу? Нет, наверное, нет. Даже такой хороший врач, как Гриша, не смог им помочь. Вставая и отряхивая платье, которое ей подарила тетя Карла, девочка заметила краем глаза, как мальчишка с зелеными глазами бегал по поляне, разгоняя бабочек. «А вот он смог. Он спас меня силой, а не травками». — Микаса, хочешь побегать с Эреном? Не стесняйся, иди поиграй, я сам закончу—Мужчина отошел чуть дальше присел и сорвал очередной цветок. — Нет, не хочу… Можно я пойду к тому ручью? — Ей манил звук текущей воды. — Да ,конечно иди только так чтобы тебя было видно — спокойным голосом сказал мужчина ,не поднимая головы. Ручеёк бежал узкой серебряной лентой между камней, тихо перешёптываясь с берегами. Вода в нём была такой прозрачной, что видно было каждую песчинку на дне, каждую тень от проплывающего облака. Иногда течение цеплялось за гладкие корни и мягко закручивалось, будто играя. Над ручьём склонилось старое дерево. Его ствол был изогнут временем и ветрами, а ветви опускались низко, почти касаясь воды. Листья шелестели от лёгкого движения воздуха, и их тени дрожали на поверхности, словно живые. Микаса сидела на тёплом камне у самого края ручья и смотрела, как вода уходит вперёд — спокойно, непрерывно, будто у неё не было ни памяти, ни боли. Течение уносило тонкие листочки, солнечные блики, отражения неба. Всё текло дальше. Всё — кроме неё. Сначала в голове было пусто. Только журчание воды. Только свет на поверхности. А потом — будто кто-то тихо открыл дверь. Она вспомнила, как когда-то давно шла между двумя взрослыми — её руки были зажаты в их тёплых руках, и она прыгала через камни у реки, стараясь не наступить в воду. Отец смеялся, когда она теряла равновесие. Мама наклонялась и показывала ей самые гладкие камушки — «смотри, этот похож на сердце», «а этот — как маленькая луна». Она собирала их в карман, тяжёлые, холодные, важные. Тогда казалось, что эти камни — сокровища, которые останутся навсегда. Слёзы выступили сами Одна капля скатилась по щеке, потом вторая. Она не шевелилась, не вытирала их, просто смотрела, как капли падают в воду и исчезают, будто их никогда и не было. Кузнечики стрекотали где-то в траве, бабочка пролетела совсем близко, коснувшись воздуха у её лица. Лето вокруг жило, цвело, светилось. А у неё внутри было тихо, как в пустом доме после ухода. Она опустила руку в ручей и нащупала на дне гладкий камень. Маленький, округлый. Сжала его в ладони. Из-за стволов показался мальчик. Растрёпанный, с прядями, сбившимися на лбу, будто он бежал. Он шёл неловко, слишком стараясь не шуметь, но всё равно выдавая себя каждым шагом. Остановился в нескольких шагах от неё и почему-то сразу заложил руки за спину. Микаса быстро провела ладонью по щеке, стирая следы слёз, потом второй раз — поспешно, как будто боялась, что он успел заметить. Глаза щипало, лицо было тёплым, и она почувствовала, как предательски покраснели щёки. Девочка отвернулась на секунду, глубоко вдохнула — и только потом снова посмотрела на него. Эрен гордо улыбнулся —Я… — начал он и тут же замолчал, будто слова рассыпались по дороге. Потом неловко кивнул в сторону ручья. — Тут… рыба есть. Маленькая. Но я видел. Микаса чуть приподняла уголок губ — почти незаметно. Эрен подошел ,встал напротив неловко пряча что-то за спиной — Ты что тут делаешь?Пускаешь «блинчики» по воде? — Что это значит «блинчики» по воде? Он присел у берега, вытянул одну руку из спины быстро перебрал пальцами по камешкам, выбирая самые плоские — круглые, гладкие, будто специально отполированные водой. — Вот такие лучше всего, — объяснил он, показывая ей один. — Плоские. Тогда они не тонут сразу. Эрен встал, прищурился, как будто делал что-то серьёзное , и лёгким движением бросил камень. Камешек коснулся воды — раз, второй, третий — и только потом исчез в глубине. Мальчик повернулся к ней с видом победителя.— Видела? Она чуть оживилась, подошла ближе и тоже наклонилась к берегу. Подобрала камень — неуверенно, будто сомневаясь. Бросила повторяя его движения . -Ого ,у тебя сразу получилось! А я вот мучился пока не вышло … Даже Армин быстрее справился — Эрен посмотрел на Микасу и будто только заметил ее красные от слез глаза ,решил ничего не спрашивать ,и так все понятно. Покраснев шагнул ближе. — Я… это… — сказал он и на секунду зажмурился, будто набирался смелости. А потом протянул руку вперёд. Сунул небольшой букет колокольчиков всё собранное наспех, но с удивительной аккуратностью — Они… просто красивые, — сказал он тише. — Я подумал… может, тебе понравятся. Микаса красная от смущения взяла цветы прижала ближе к лицу — Спасибо ,Эрен. Мальчик смущённо улыбнулся, почесал затылок, отвёл взгляд к ручью. Где-то вдалеке Гриша позвал ребят — Давайте собираемся домой ,Мама будет ругаться если опоздаем к обеду. Нож с легкостью перерезал стебли, оставляя только головки цветов. Микаса подняла голову, глядя на дверь. Та резко распахнулась, и взлохмаченный, весь в пыли от дров Эрен спешно прошел к ней. Он протягивал букет колокольчиков. С красными ушами смотрел, как она улыбаясь берет цветы, втягивая тонкий, свежий сладковатый цветочный аромат . Воздух вокруг был наэлектризован, заставлял обоих жадно хватать ртом такой нужный кислород. Микаса ловила его прерывистое дыхание на своей шее. Эрен с какой-то неистовой жадностью целовал её в губы, в щеки, в запястья и дальше в низ. Стянул с её плеч рубашку, горячие ладони заскользили по спине. Микаса послушно подняла руки, позволяя снять лишнюю ткань. Он бесцеремонно развернул её к себе спиной, усадил на свои колени и тут же вернулся к её губам. Через маленькое окно было видно, как тьма дышит у самого стекла: густая, живая, наполненная тайнами. Иногда в этой темноте шевелилась тень ветки, и казалось, что лес осторожно заглядывает внутрь. Внутри хижины горел очаг.Его огонь не был ярким — он тлел, переливался, жил своей медленной жизнью. И от этого света всё вокруг будто оживало. По стенам скользили тёплые золотые полосы, то вытягиваясь, то сжимаясь. Тени от потолочных балок двигались, словно тихие существа не имеющие формы. Свет касался деревянного стола, кружек, грубых полок — и каждую вещь делал мягче, теплее, будто ласкал. На их кровати тоже играло пламя.Оно проходило по краю одеяла, по спинке, по подушке ,по двум телам. Эрен прижался губами к груди девушки. Микаса захлебнулась стоном,ощутила очевидную выпуклость упирающуюся между ее ног, задвигала бедрами ,Эрен тяжело протяжно выдохнул ее имя. — Микаса-а-а... — Эрен схватил её за бедра и притянул еще ближе к паху — Не делай так… а то всё закончится быстрее, чем начнется — Низким голосом проговорил ей на ухо. Повернувшись к нему лицом Микаса прикусила губу парня, скользнула рукой в его волосы, провела второй рукой по его бедру, поглаживая ткань на твердой выпуклости. — Ох, черт. Микаса, я сейчас умру!— тихо простонал Эрен ,тяжело дыша. Эрен скинул ее со своих колен ,Микаса уперлась лбом в мягкий набитый свежим сеном матрас. Слыша, как он поспешно стягивает свою одежду и кидает ее где-то на полу, Микаса выгнулась как кошка. Крепкие руки держали талию, губы оставляли на спине влажные поцелуи . Завладев ее губами ,парень скользнул пальцами чуть ниже ее лобка ,горячая пульсация в низу живота сводила с ума , Микаса сжала простыни ,задвигала бедрами подавая знак и когда от первого толчка удовольствие прокатилось по всему телу, она застонала, моля его продолжать быстрее, глубже. Сама подстроилась под его ритм. — Да,Эрен …Еще!— Дрожащим голосом просила.Теряя самообладание с каждым мгновением этой пытки ,чувствуя как Эрен ускорился крепче сжимая ее талию и бедра ,по его лицу и спине каплями катился пот. Толчки становились всё глубже, дыхание — всё поверхностней. Микаса еще больше выгнула спину, чувствуя, как внизу живота жар разорвался жидким огнем и растекся блаженной дрожью. Застонала его имя в подушку ,чувствуя спиной его тяжелое дыхание,наконец после особо глубоких толчков Эрен опустился придерживая себя локтями ,целовал ее спину шепча признания ей на ухо. Несколько мгновений так и пролежала , прижатая его телом, пыталась отдышаться, приподняла налитые свинцом веки когда Эрен перевернулся и лег напротив, встречая её расфокусированный туманный взгляд ,улыбалась в ответ.Он провел ладонью по её щеке, огладил шрам ,смотрел ей в глаза ,Микаса поймала его руку осмотрела ожог от огня свечи. — Почему ты не залечил? — А? Мне сейчас очень сложно думать, — признался он со смущенной улыбкой ,Эрен снова погладил ее лицо. — У тебя ожог не зажил, — спросила уже обеспокоенно. — Ну … Я решил его не заживлять. Хочу, чтобы остался навсегда. Ну как тебе? Понравилось? — Он с любопытством заглянул ей в глаза. — Что именно? Ожог?— заулыбалась Микаса лукаво сощурив глаза. -Понравилось? — Эрен приподнялся на локтях удерживая голову с любопытством заглядывая ей в глаза — А ты и сам не понял? Конечно, понравилось. Дурак. — Она рассмеялась и спрятала лицо у него на груди. — Дурак, — ответил Эрен, мягко гладя шелк её волос. Он прижал девушку к себе, поцеловал в макушку и лег со счастливой улыбкой, уставившись в потолок.