I’m coming to you

Апрель ворвался в горы резким ветром, который окончательно слизал остатки снега с открытых участков. Земля, еще влажная и тяжелая, жадно впитывала солнечный свет. В воздухе стоял густой аромат прелой хвои и оживающей коры. Первые дни после той ночи прошли в странном, хрупком оцепенении. Эрен был тихим — не той злой тишиной, что пугает, а тишиной человека, который выгорел дотла и теперь медленно собирает себя по частям. Он больше не кричал, не уходил в лес. Он просто был рядом, помогал по хозяйству с каким-то методичным упорством, избегая долгих взглядов. Микаса тоже молчала. Она сдержала клятву: тема ребенка больше не поднималась, но она висела между ними невидимым туманом. Однако в этом молчании не было холода. Было смирение. Утром, когда солнце только коснулось верхушек сосен, Эрен шел к Микаса неся саденец что растила микаса ,тщательно ухаживая за ним лишь бы пережил холода . Подойдя ближе к девушке Эрен протянул ей деревце. — Я принес, — сказал он, когда Микаса вышла на крыльцо. — Ава рассказала мне про этот Багряник. Говорит, он приживается даже в каменистой почве. Если зацветет... он будет весь в красном. Как твой шарф. Микаса спустилась к нему. Эрен стоял у южной стены хижины, где солнце задерживалось дольше всего. Он уже приготовил лопату. — Давай посадим его здесь? — предложил он, наконец встретившись с ней глазами. В его взгляде была глубокая, бесконечная нежность и просьба о прощении за те слова, что он бросил в пылу боли. Они работали вместе. Эрен копал яму, выворачивая тяжелые пласты дерна, а Микаса приносила воду из ручья и плодородную почву, которую они заранее подготовили. В этом простом физическом труде было что-то исцеляющее. Каждое движение, каждый удар лопаты о землю выбивал из них остатки того напряжения, что копилось неделями. Когда яма была готова, Эрен аккуратно установил саженец. — Держи его, — попросил он. Микаса опустилась на колени прямо в мягкую, пахнущую жизнью землю. Она обхватила тонкими пальцами хрупкий ствол, удерживая его ровно, пока Эрен засыпал корни. Его руки, широкие и мозолистые, работали уверенно. Он притаптывал землю так нежно, будто укрывал одеялом спящего ребенка. Когда дерево было посажено, они остались сидеть на траве. Эрен не убрал руки от земли, его пальцы коснулись ладони Микасы. — У него будут глубокие корни, — тихо произнес он, глядя на прутик, который казался таким беззащитным на фоне огромных гор. — Когда нас... когда время пройдет, он всё еще будет стоять здесь. Каждую весну он будет расцветать этим алым цветом. Люди в деревне будут смотреть на склон и видеть его. Микаса прислонилась головой к его плечу. Она поняла его без слов. Это дерево было их наследием. Это был их ответ миру — они не могли оставить после себя жизнь, которая бы смеялась и бегала по этим склонам, но они оставляли красоту, которая будет напоминать о том, что здесь, в этой глуши, двое людей любили друг друга вопреки всему. — Я буду ухаживать за ним, Эрен, — прошептала она. — Обещаю. Вечер того дня был теплым. Они разожгли костер во дворе, глядя, как искры улетают в темнеющее небо. Эрен сидел позади Микасы, обнимая её и укутывая в свои полы куртки. — Я уже хочу посадить и огород, — сказал он ей в макушку. — Картофель, лук, может, немного зелени. Чтобы ты не ходила в деревню так часто. Я хочу, чтобы у тебя здесь было всё. Микаса закрыла глаза, слушая его сердцебиение. Оно было ровным, сильным. В эти моменты казалось, что три года — это целая вечность. — Мы сделаем самый красивый сад в этих горах, — ответила она. Крепче прижалась к Эрену.

I will stay forever here with you

My love

The softly spoken words you gave me

Even in death our love goes on

-Evanescence-Even in Death

В ту ночь в хижине было особенно светло от луны. Они занимались любовью долго, медленно, с какой-то новой, осознанной жадностью. Эрен целовал каждый шрам на её теле, каждую черточку лица, будто пытался выучить её наизусть, запечатлеть в своей памяти так глубоко, чтобы даже Пути не смогли это стереть. Микаса отвечала ему тем же — она зарывалась пальцами в его волосы, тянула его на себя, шепча его имя как молитву. Едва переведя дыхание, Эрен тянулся к раскрасневшимся губам. Слишком хорошо — настолько, что можно умереть. Горячие губы соскальзывали на скулы, лоб, шею, шли дальше вниз. Полутьма хижины расцветала вздохами и стонами, теплые ладони порывисто гладили и сжимали её грудь. Грудную клетку выгнуло дугой, протяжный стон вырвался из губ, когда его пальцы коснулись её там. — Пожалуйста… Эрен, — Микаса притянула его ближе, обхватив бедрами. Эрен оторвался от её груди, утянул её в тянуче-сладкий долгий поцелуй и двинулся внутрь. Микаса едва не сошла с ума от этого единения, притягивая его еще ближе, впилась руками в широкую спину, оставляя горящие красные борозды. Эрен постепенно ускорял темп, выбивая из неё шумное дыхание. Он быстро учился тому, как доставить ей удовольствие и как получить его самому. Микаса ненароком думала что он до сих пор краснеет как мальчишка ,но стоит войти во вкус и из не оторвать друг от друга даже капитану Леви Микаса машинально двигала бедрами навстречу, впилась зубами ему в шею; внутри поднимался жар, она резко выгнулась и обмякла в его руках, слыша его рык и последние глубокие толчки. Эрен обвил ее талию кольцом ,потянул чтобы уложить себе на грудь ,микаса улыбаясь положила ладонь к месту где все еще запальчиво билось его сердце. — Я не слишком грубо? — Эрен ласково поцеловал ее лоб. — Мне было хорошо — устроилась поудобнее, вдыхая его запах. За окном в темноте стоял маленький багряник. Его корни уже начали чувствовать тепло земли, готовясь к долгому пути вверх. А в голове Микасы, когда она засыпала на груди Эрена, тихим эхом звучало: «Я слышу твое сердце по ночам, Тобой пропитан каждый сантиметр...» Она не знала, сколько еще таких ночей им дано, но знала одно: этот багряник станет свидетелем того, что их любовь была настоящей.

Эти горы, эти реки, покрытые льдом Я их назвала в твою честь Небо закрыла метель Раскалённое выйдет солнце потом Здесь будут цветы и лес Скоро начнётся апрель Пожалуйста, будь моим, пожалуйста, будь моим смыслом Мы одни на целой земле В самом сердце моих картин Целый мир придуман, целый мир придуманных истин Я нуждаюсь в твоём тепле Я хочу быть смыслом твоим

-Flёur - Будь моим смыслом