I’m coming to you

Tell me with Perfection in your voice

That you never really had a choice

Place on me the burden of the past

Offer me the future and take it back

Show me what you never meant to show

Tell me what I'm not supposed to know

Contradict me when you're in the wrong

Don't commit to anything at all

My life is null and void

Dismantled and destroyed

My life is null and void

My life is null and void

t.A.T.u-Null and Void

Я лежу в глубокой могиле, и каждый знакомый мне мертвец бросает на меня лопату тяжелой черной земли. Мне трудно дышать, я пытаюсь позвать их, попросить помощи, но земля забивает мне рот и ноздри, я не могу пошевелиться. Темнота становится все сильнее, я поворачиваю голову и на меня сквозь темноту смотрят два зеленых глаза. Я пытаюсь лечь ближе к нему, взять за руку и навсегда остаться погребенной с ним под этой толщей земли, но он ускользает, его нет. Я пытаюсь кричать, звать его, но ко мне тянутся белые черви, копошатся у меня в волосах, залазят в рот и глаза. Я кричу. Пытаюсь выбраться, зову своего любимого мертвеца. Резко открыв глаза, я вижу перед собой только Армина. Он трясет меня, пытаясь снять наваждение и ужас кошмара. — Микаса, что с тобой? Это всего лишь сон! Все хорошо. — Армин пытался меня погладить, но от моего взгляда лишь с испугом отшатнулся. Я сидела на краю кровати, смотря на свои руки, они тряслись, и я готова поклясться, что до сих пор чувствую ту землю. — Микаса. Что с тобой происходит? Скажи, пожалуйста, я рядом и готов тебе помочь во всем. — Парень успокаивающими движениями рук подходит ко мне ближе, медленно и нерешительно. Зря. В таком состоянии, как сейчас, я даже не смогу подняться на ноги, не чувствуя головокружения и тошноты. Я подняла руки, пытаясь отыскать следы крови и земли. Ничего, лишь ноющая боль в бесполезном теле. — Микаса, — Армин сел напротив. — Послушай, я останусь с тобой, пока тебе не станет лучше. Я так решил! Давай для начала найдем тебе какой-то дом или снимем квартиру? Сейчас много пустующих, и можно взять дешевле… — Не нужно, у меня есть дом, — я перебила его. — Я не хочу видеть людей. — Ты имеешь в виду ту развалюху? Микаса, там нельзя жить! — Либо там, либо нигде. — Ладно… я тогда помогу тебе как-то обустроиться. Пойдем, нам принесли завтрак. Впервые за долгие недели, нет, даже впервые с того самого дня я смогла съесть небольшую тарелку какого-то мерзкого на вид жидкого супа. Армин все время пытался впихнуть мне хлеб и какой-то напиток. Да, точно, кофе, вроде так это называется — противный и горький на вкус. То, что нужно! Идя сквозь толпу, я старалась не поднимать глаза, смотрела только на дорогу, боялась увидеть знакомый поворот, а там за ним должен быть Твой дом, точнее, его остатки, на который уже повалили цветов и записок с благодарностью… Ненавижу… Когда мы пришли к развалюхе, внутри меня что-то кольнуло. Да! Именно так ты выглядишь! Именно такая будет у тебя жизнь: пустая и лишенная смысла, разобранная на части и разрушенная. И сделала это ты сама, своими руками… — Микаса. Ты уверена? — Армин, разводя руками, оглядывался по сторонам. — Да. Это мне подходит. Армин еще днем ушел в город купить «все необходимое на первое время». Какое время? Мне ничего не нужно! Лучше бы просто уехал и оставил меня дальше лежать на холодных досках. Мне хочется пойти к тебе на могилу. Но Армин вытащил из меня слово, что я его дождусь и поем — только после мы сможем навестить тебя. Вечером Армин приходит с тележкой, набитой какими-то товарами. Он достает старую керосиновую лампу, две жестяные кружки, еще какую-то посуду, ставит на стол бутылку воды, кусок ветчины и хлеб, достает потрепанное тяжелое одеяло и укрывает мне плечи. — Я обегал весь город. Нашел только малость из того, что нам понадобится. С едой, разумеется, проблемы, но матрас смог найти и пару подушек. Вот еще тут для тебя… ну, женские всякие штучки. — Армин ставит перед собой небольшой футляр. — Ничего, что придется спать вместе? — Нет, мы ведь солдаты. — Да, точно, когда-то я была солдатом. Когда-то давно я еще была жива, пока билось твоё сердце. — Давай, Микаса, поешь и сходим к Эрену. — Армин делает себе незатейливый бутерброд, садится напротив, молча откусывает кусок. Мне не хочется есть, но он выглядит таким уставшим, что совесть берет верх, и я откусываю кусок, не замечая вкуса. Армин опять что-то рассказывает, я лишь ловлю отзвуки: «Завтра начнем уборку. Нужно траву покосить. Как думаешь, я смогу провести воду? Я не знаю, как чинить крышу». И тут я вспоминаю другой дом, другой мир, как будто это было в другой вселенной миллионы лет назад. Как ты в форме Атакующего быстро чинишь крышу нашего дома, как утеплял стены, как рубил дрова и как заботился обо мне. Слезы потекли градом, я поперхнулась этой чертовой едой. Лучше бы умерла! Где мой дом, где мой теплый очаг, где мой мальчик с шарфом? Армин сразу заметил мое разбитое состояние, попытался как-то меня утешить: — Микаса, что случилось? Я как-то обидел тебя? — Что ты, я сама себя обидела. — Не плачь, я со всем тебе помогу, обещаю! — Мг. — Это все, что я смогла из себя выжать. Мне не хотелось ему рассказывать причину моей очередной истерики. Вряд ли он знает про те четыре года. А может, и знает? Если знает, это будет значить, что я не сошла с ума и мне это не померещилось! — Армин, ты ведь говорил с ним в тот день? — Ну… ух.. Да, мы говорили, он мне… нет, я не могу сказать… — Армин отложил еду и тоже печально посмотрел в пол. — Мне снилось… или я не знаю. Как будто мы с Эреном сбежали и прожили вместе четыре года… Как думаешь, я сошла с ума или это было взаправду? — Эрен говорил мне, что Пути — это настоящее время, только там оно тянется очень долго, когда у нас проходит лишь секунда… Возможно, так он с тобой попрощался, как со всеми нами. — Армин внимательно рассматривал мое лицо. Казалось, что он еще что-то хочет сказать, но почему-то молчит. — Пойдем к нему и спросим? — Вряд ли он ответит. — Здравствуй, Эрен, я вернулась к тебе. — Я погладила надгробный камень, тут же села рядом. Армин подошел следом и повторил мои движения. — Микаса, эта надпись… это ты ему хотела сказать? — В самую точку, как всегда. Армин всегда все знал. — Да, именно это я должна была ему ответить… — Ответить? — Парень непонимающе посмотрел на меня. — Он однажды спросил меня, кто он для меня… Я… я испугалась и ответила: «семья»… Ненавижу себя за это! Это его окончательно сломало. — Слезы опять потекли из глаз. Толку их сдерживать? — Ох… Вот значит как. — Армин молча сел по другую сторону надгробия, уставился куда-то на звезды. Мы просидели у твоей могилы часа три, не меньше. Я бы и не уходила, но Армин потащил меня в дом. Спать на мягком матрасе в этой обстановке было до ужаса странно. Особенно странно чувствовать тепло лежащего тела рядом. Я привыкла спать только с тобой, но почему-то, несмотря на присутствие Армина, мне до сих пор холодно. Конечно, ведь это не ты… Стук молотка разносился по лесу, разбивая тишину, к которой я уже начала привыкать. Армин пытался вернуть жизнь в этот мертвый дом. Он привез доски, стекло, какие-то консервы... Он смотрел на меня с такой отчаянной надеждой, что мне хотелось закрыть глаза. Я знала, что он хочет уехать, ему невыносимо находиться со мной, невыносимо больно видеть твою могилу. Думаю, так будет лучше. Лучше бы он уехал, а не торчал здесь около месяца, впитывая яд моей скорби и боли. Пусть только мне будет больно, я не хочу, чтобы он страдал, Армин заслуживает лучшей жизни, чем эта… Он хочет спасти меня, не понимая, что спасать уже нечего. Я видела его по ночам. Он уходил к холму. Я не подходила близко, но слышала его всхлипы. Мой мудрый Армин, мой сильный Армин... он сидел в грязи у твоего камня, Эрен, и умолял тебя дать ему ответ. Но ты молчал. Ты всегда был мастером оставлять нас в неведении. — Зачем ты оставил это мне, Эрен? Ты думал, я справлюсь? Посмотри на неё... она умирает, а я не могу ей помочь! Я вообще никому не могу помочь! — Армин стоял, прижавшись лбом к дереву, на могиле своего лучшего друга. — Ты оставил после себя столько проблем, я не знаю, как помочь Хистории, как сделать так, чтобы люди перестали ненавидеть друг друга, не знаю, как закончить то, что ты начал… Как? Ты забрал у нас всё, даже наше право на спокойную смерть. — Слезы бессилия текли по его лицу, Армин хотел получить ответы у покойника. — Это и есть «свобода», которую ты нам подарил, Эрен? Армин вернулся из города поздно. Стук его сапог о порог был каким-то неуверенным, тяжелым. Было забавно наблюдать его пьяным, я бы даже посмеялась, если бы могла чувствовать что-то кроме боли. Когда он вошел, я увидела в его руках старую плетеную корзину, из которой торчали горлышки трех бутылок. — Знаешь, — он криво усмехнулся, ставя корзину на наш импровизированный стол из ящиков. — Там, в центре, открыли кабак. Назвали «Свобода». Ирония судьбы, да? Я зашел туда… и понял, что если сейчас не выпью, то просто начну бросаться на прохожих. Он достал две кружки и с глухим звуком выбил пробку. В комнате разлился резкий, сивушный запах дешевого спирта. — Давай, Микаса. За него… или за нас. Я уже сам не знаю. — Это что, самогон? — я принюхалась к резкому запаху. — А? Ты пробовала уже? — Доводилось, когда-то очень давно… — Я вспомнила Аву и тот вечер, когда она рассказала о своем сыне. Что Эрен хотел мне этим сказать? Чтобы я после его смерти завела семью, мужа и ребенка? Ну и чушь! Я взяла кружку. Жидкость обожгла горло, заставив меня закашляться. Армин пил быстро, большими глотками, и вскоре его щеки порозовели, а взгляд стал мутным. — Я сегодня пытался договориться о поставках зерна, — Армин вдруг коротко хохотнул, прикрыв глаза рукой. — Сидел перед важным чиновником, строил из себя «Героя Хелиоса», великого переговорщика... А сам думал: «Господи, если бы тут был Эрен, он бы просто наорал на этого индюка или превратился и разнес этот стол». И мне стало так смешно, Микаса. Мы строим новый мир на руинах, а у меня в голове — только то, как мы воровали мясо из кладовой и как Саша его прятала под курткой. Он замолчал, уставившись на пламя керосинки. — Мы такие жалкие, — прошептал он, и первая слеза упала прямо в его кружку. — Эрен... он ведь всё знал. Но не знал, что я буду сидеть здесь и ныть. Что не буду знать, как разобраться с миром, что он мне доверил… Армин достал из кармана небольшой железный футляр, вынул две сигареты, одну протянул мне. — И давно ты балуешься? — я крутила сигарету в руках, не зная, с чего начать. — Это Жан мне показал, говорит, что помогает собраться. — Парень чиркнул спичкой и поджег конец, едкий дым заполонил пространство. — Фу. Ну и гадость! — Дай мне тоже. — Я взяла спички и подожгла, легкие наполнил едкий, терпкий дым, я откашлялась. — Да, гадость. То, что нужно. Мы сидели, вспоминая былые деньки, как старики, прожившие большую часть жизни. Хотя, наверное, я уж точно — как будто прожила миллионы лет и теперь просто жду, когда наконец смогу умереть. Армин резко повернулся ко мне. Его лицо было мокрым, а губы дрожали. Спиртное выбило из него последнюю плотину самообладания. — Знаешь, Микаса… Нет, я не должен говорить… — Ну что? Армин тяжело выдохнул, залпом выпил полчашки. — Он говорил со мной, Микаса. Там, в Путях. Эрен плакал. Как маленький мальчишка. Он не хотел умирать… Я не хотел, чтобы он ушел. — Армин заплакал пуще прежнего, его плечи начали содрогаться от рыданий. Мое сердце пропустило удар. Я замерла, боясь спугнуть эти слова. — Он сказал… — Армин всхлипнул, вытирая нос рукавом. — Он сказал, что хочет, чтобы мы все жили долго и счастливо, как в какой-то моей глупой сказке… Он кричал, что любит тебя больше всего на свете, но он такой кретин... такой законченный идиот, что понял это слишком поздно. Он просил не рассказывать тебе, хотел, чтобы ты была счастлива, но… — Армин сорвался на рыдания, роняя голову на руки. — Как я могу молчать? Как я могу видеть, как ты здесь гаснешь, и не сказать тебе, что этот дурак подыхал с твоим именем на губах? Боже мой! Прости! Нет. Я не должен был! — Армин спрятал свое лицо в руках, я слышала скрежет его зубов. Смотрела на него и чувствовала, как внутри меня что-то трескается. Не сошла с ума. Четыре года в хижине, его признание Армину... Всё это было правдой. Моя боль была оправдана. Каждая капля! — Спасибо, Армин, — тихо сказала я, глядя в окно на темный силуэт холма. — Спасибо, что сказал. — Прости… я не должен был. — Армин проплакал еще час, пока не уснул прямо за столом, обняв пустую бутылку. А я сидела в темноте, кутаясь в тяжелое одеяло. «Эрен, ты... — подумала я, глядя на звезды. — Ты действительно думал, что я смогу, что мне хватит всей жизни, чтобы перестать тебя ждать?» Я лежала лицом к стене, слушала, как Армин осторожно, пытаясь не разбудить меня, бегал по дому. Что-то лязгнуло, зажегся легкий огонек. Слышала, как он тихо плачет у стола, потом зашелестели то ли вещи, то ли книги, и в конце закрылась дверь… Вот и все… Он ушел, я опять осталась одна. Я не хочу открывать глаза, я не хочу возвращаться в эту реальность. Ну и пусть. Так будет лучше. Если бы я могла, я бы тоже сбежала — только к тебе, в наш дом. Но я не могу, ты сам мне запретил. Все же подняла свое больное тело, прошла к столу, взяла мокрую от слез записку: «Прости, я больше не могу. Но я вернусь, я обещаю!» Пытаюсь понять, что я чувствую — гнев, ненависть, тоску, но на самом деле испытываю лишь облегчение. Я выхожу на улицу, беря с собой железный футляр, который оставил Армин. Забыл он его или намеренно оставил? Какая разница. Поджигаю сигарету, дым щиплет глаза, хочется кашлять. Раньше я любила такие дни, как этот — лето скоро вступит в свои права. Это значит, зацветут мои любимые колокольчики, это ты первым мне их подарил. Но сейчас все тлеет, как эта сигарета. Мне так плохо, я разворачиваюсь и бегу к тебе. Падая коленями на твою могилу, я кричу как не в себе. Как ты посмел так с нами поступить! Как посмел растоптал нашу жизнь, превратить ее в тлеющие останки и даже не позволить мне пойти следом за тобой! Почему ты умер? Почему не остался со мной! Почему заставил меня пройти через это, заставил меня убить тебя! Убить свою жизнь! Так скажи мне, скажи — как это перетерпеть? Как жить дальше? Завести новую семью? Да пошел ты к черту, я тебя тоже ненавижу! Мои ногти опять все сорваны с мясом. Я пыталась расцарапать землю, камень, дерево — что угодно, лишь бы унять боль внутри себя. Теперь же без сил лежу на твоей могиле и чувствую, что ничего не чувствую. Пульс еле бьется. Если ты думал, что мне будет лучше... пусть лучше не будет никогда.

I will stay forever here with you My love The softly spoken words you gave me Even in death our love goes onAnd I can't love you, anymore than I do

Evanescence — Even in Death