Let me stay close.

      Нефер и без того была до ужаса характерной и вредной, но под влиянием гормонов превращалась в настоящую бомбу замедленного действия. Шаг влево, шаг вправо, расстрел — короткое описание того, насколько вспыльчивой она стала. Если что-то шло не по её плану, она злилась. Если план переставал ей нравиться в моменте, то психовала, и доставалось не только бедной Ягоде, но и жрице, что всегда оказывалась поблизости. Лаума обладала непоколебимым терпением и стальной выдержкой, но всё чаще ловила себя на мыслях о том, чтобы подливать в чай Неф концентрат мяты для всеобщего спокойствия.       Она спрашивала совета у Николь, невзначай уточняла у некоторых жриц на острове Хийси касательно беременности и эмоционального фона во время, но единственное, что узнала — у всех всё проходило по-разному. Кто-то погружался в апатию, кто-то в эйфорию, кто-то мучился с тошнотой всего неделю, а некоторые — до самого конца второго триместра. И только Нефер всецело отдавалась буйству, каждое утро встречая в уборной комнате. Лаума старалась всегда быть рядом в эти моменты, придерживала волосы, утешительно гладила вдоль лопаток и параллельно выслушивала весь богатый словарный запас босса Куратория.       Понимающе хмыкала и согласно кивала на обвинения, позволяла срываться на себя, чтобы более никто не попал под раздачу в ближайшие часы. Она знала, что Неф пыталась себя контролировать, видела это в её жестах: искусанные губы и щёки, полное игноривание и отказ от контакта; понурый вид после срыва и поцелуи в качестве извинения. В целом, дни проходили не так ужасно. Единственное, что волновало до невозможности: чужое упрямство. Они до сих пор не знали, какой был срок. Ориентироваться приходилось по размеру живота и тяжести протекаемого токсикоза. И всё потому, что кое-кто напрочь отказался посещать врача.       Лаума любила Нефер, всем сердцем и до дрожи в коленях, а потому непомерно беспокоилась за неё. И за ребёнка. Она устало вздохнула и вошла в Кураторий. Погладила приветственно мяукнувшего Ашру между ушей, приняв к сведению каждую его жалобу, прислушалась, нет ли посетителей, и заглянула в кабинет. Нефер, как и всегда, сидела в своём кресле, вот только сейчас она согнулась пополам и крепко вцепилась в мусорную корзину. Кислый запах, заполнивший комнату, позволил сделать вывод: её рвало уже не в первый раз за сегодня.       Захлопнув дверь и подойдя к окну, жрица приоткрыла его. Поток свежего воздуха ударил в лицо, прогоняя назойливую духоту, и она торопливо убрала волосы Неф с лица и плеч. Отметила болезненную бледность и градины пота на её лбу, погладила по спине, чувствуя, насколько напряжены были мышцы под пальцами. Не аккуратная стопка бумаг на столе, разбросанные по всей поверхности документы с неровной подписью, пустая чашка из-под чая и даже не на блюдце. Беспорядок буквально кричал о том, что хозяйке офиса действительно было плохо.       Лаума неуверенно склонила подбородок к груди, дождалась момента, когда Нефер выпрямится, и, выхватив платок из-за пазухи, аккуратно вытерла остатки слюны и желчи с уголков её рта. — Как ты? — Отвратительно. — Сдавленный, хриплый ответ окончательно убедил в том, что стоит завести конкретную тему. — Может, всё же сходишь к доктору? — Я не умираю. — Нефер раздражённо нахмурилась, коснувшись шеи. Явно сдерживала очередной позыв. — Как только начну, так сразу и пойду.

      

— Неф, пожалуйста. — Я уже ровно тридцать шесть раз сказала: нет. — Секундая пауза, — Тридцать семь. — Я пойду с тобой, если страшно. — Жрица уверенно кивнула в доказательство своих слов и смахнула взмокшую чёлку с глаз женщины, — Вдруг есть лекарство, подавляющее тошноту? — Есть, но достать его труднее, чем полностью взять твой член в рот. К слову, я справилась и с тем, и с другим, осталось дождаться поставки. — Нефер! — Лаума вспыхнула, искренне удивляясь умению Неф испускать подобные пошлости в самые неподходящие моменты. — А если тебе нельзя его принимать? Аллергия, побочные эффекты? Что если подделка? — Партия подлинная, мне отправили фотографии маркировки тем утром. — А если станет хуже? — Напишу крайне нагативный отзыв и разрушу бизнес креатора. — Хватит. На своё здоровье наплевать, так хоть о ребёнке подумай!       Она не хотела. Ни кричать, ни срываться, ни обвинять. Но чаша терпения переполнилась и под очередным недальновидным давлением рухнула, расплескавшись. Лаума нахмурилась, сжав челюсти до боли. Чем сильнее страдала Нефер, тем страшнее ей становилось. Она многое слышала о последствиях халатного отношения к беременности и, что хуже всего, видела их. И в Анклаве, и в Нашгороде к ней обращались с просьбами помочь, спасти. К сожалению, восемьдесят процентов подобных случаев имели летальный исход не только для того, кто готовился появиться на свет, но и для самих матерей, и никакая серебряная кровь не могла это изменить.       Поэтому паника набрасывалась каждый раз, когда Неф делала что-то очень глупое: задерживалась на работе; поздно ложилась и рано просыпалась, мучаясь после от недосыпа; ела по принуждению и в малых количествах; перенапрягалась, таская тяжёлые стопки документов. Лаума изначально списывала её поведение на стресс и адаптацию и только потом поняла, что причиной тому была попытка избавиться от мыслей. Работа загружала голову, и Нефер могла выдохнуть. Она боялась того, что её ждёт, и даже не осознавала этого. А ещё не умела просить о помощи и принимать её, полагалась только на себя и напрочь забывала о том, что рядом есть тот, кто готов разделить её ношу.       И Лауму это ужасно выводило из себя. Она смирилась с тем, что Неф отдавала предпочтения поступкам, а не словам, не ждала высоких разговоров о любви и значимости, вела за собой и с замиранием ловила счастливую искру в изумрудном взгляде каждый раз, когда их отношения достигали нового этапа. Но она не могла и дальше закрывать глаза на отголоски травмирующего прошлого и попытки справиться со всем самостоятельно. Люмин как-то упоминала, что у неё есть знакомый психолог, и мысль о том, чтобы обратиться к нему, уже не казалась такой бредовой. По крайней мере, можно связаться и задать пару вопросов, а там и о консультации договориться.       Уловив, как скривилась и отвернулась от неё Нефер, жрица забрала мусорную корзину, поставила на пол и, кинув испачканный платок в неё, ногой отодвинула подальше. Схватилась за подлокотники кресла, разворачивая его и заставляя вредную женщину столкнуться с ней лицом к лицу. Она перекрыла пути побега своим же телом, нависнув сверху, сделала глубокий вдох, успокаиваясь, с шумом выпустила весь воздух из лёгких. Удивительно, как сильно на неё влияла Неф со своим нестабильным эмоциональным фоном. Иногда вовсе казалось, что чувства, которые Лаума испытывала, передавались ей через куувяки посредством близости. Не зря ведь Коломбина намекала на то, что нужно более внимательно следить за рогами.       В чертах напротив читалась болезненная обида, дыхание Нефер сорвалось. Она её задела, и теперь стало невыносимо плохо. В груди неприятно заныло, в области затылка похолодело. Лаума стремительно опустилась на колени, взяв ладони Неф в свои и некрепко сжав. — Извини. — Она облизнула губы. Её не оттолкнули, что дарило надежду на положительный исход конфликта. — Я не должна была. — Удивительно верное заключение, дорогая. — Неф, я не могу больше смотреть на то, как ты мучаешься. Я мало чем могу помочь, это не та ситуация, где молитва и мои силы способны хоть что-то изменить. Поэтому я волнуюсь за вас. Что если что-то идёт не так? Что если твоё ужасное состояние напрямую связано с отклонениями? Умоляю: пойдём в больницу. — Я не. — Я буду рядом во время осмотра. Если захочешь, возьму за руку и не отойду ни на шаг. Прошу тебя.       Нефер прикрыла глаза на пару мгновений, откинувшись назад и поджав губы. Играющие желваки, лёгкая дрожь рук и нервное подёргивание кадыка. Она видимо боролась сама с собой, взвешивала все за и против и пыталась подавить негатив. Лаума огладила большими пальцами тыльную сторону её ладоней, развернула, заставив раскрыть их, и прижалась к чужим рукам лбом. У неё больше не осталось идей, как убедить эту упрямую занозу в её сердце следовать советам. Совсем. Поэтому приходилось давить и прибегать к манипуляциям через физический контакт. Неф становилась более лояльной и открытой, когда она её касалась.       Лаума считала секунды, намеренно контролируя своё дыхание, ведь слышала, что под него Нефер подстраивала собственное. Тишина, заполнившая проветриваемый кабинет, давила на сознание, заставляя перебирать мысли в голове. Послушает ли? Согласится? Может, стоило поторговаться? В конце концов, деловая хватка у босса Куратория была филигранно отточенной. Да и сделки она любила, особенно выгодные. Мозг усердно пытался придумать хоть что-то, пока не стало слишком поздно. Пока была возможность. Неф убрала одну ладонь и коснулась макушки жрицы, пальцами зарывшись в волосы. Перебрала их, ощутимо расслабляясь, обвела основание короны, не тронув её напрямую.       Своеобразный сигнал, говорящий о том, что она глубоко задумалась. Лаума, приподняв голову, всмотрелась в её черты и встретила усталый изумрудный взгляд. Пора дожимать. В конце концов, Неф сама говорила, что лучше откликается на пряник, а не на кнут. — Если согласишься, я буду приносить тебе завтраки в постель всю неделю. — О, мы уже до торга дошли? — Неф усмехнулась, покачав головой. Заинтересовалась, но всё же выждала немного прежде, чем наигранно равнодушно протянуть. — Добавляй, госпожа Голос Лунного Гимна. — Я не… — Лаума запнулась, задумчиво насупившись. — Не стану мешать тебе работать до заката. По крайней мере, до начала третьего треместра. — Ещё? — Ты можешь не идти на встречу с друзьями в этот четверг. — С этого и нужно было начинать.       Неф, всё ещё нездраво бледная, победно ухмыльнулась, потрепав её между рогов. У Лаумы сложилось стойкое впечатление, что она угодила под каблук. Но если это значило, что кое-кто всё же будет её слушать, пусть и с подобными условиями, то она заведомо согласна провести под этим каблуком всю жизнь.

***

      Сидя на диване и наблюдая за чужим гневным мельтешением туда-сюда, Лаума, наконец, могла успокоиться и перестать слышать собственный пульс, отдающий в виски. У них всё в порядке. Состояние Нефер было тяжёлым просто из-за того, что она не получала нужных витаминов, постоянно нервничала и имела для своего срока, который насчитывал уже семнадцать недель, недовес в пару-тройку кило. Помимо прочего, то была первая беременность, что несомненно играло важную роль. Организм перестраивался слишком быстро, запасов энергии из-за поджарого телосложения не было. Отсюда и вечная усталость, и нервозность. Им назначили питательную диету, порекомендовали наблюдаться хотя бы раз в двадцать дней и отпустили с чистой совестью.       Конечно, ради блаженного умиротворения пришлось помучиться. Лаума чуть не сгорела со стыда, когда на вполне логичный вопрос: «Кто отец?», Нефер уверенно заявила: «Святой дух». Пожилая дама, что её осматривала, агрессивный юмор не оценила, но и настаивать не стала, а на факт нахождения жрицы рядом на протяжении всего приёма лишь угрюмо кивнула. На последующие уточнения Неф уже не огрызалась, лишь сухо и односложно давала информацию, иногда что-то спрашивая самостоятельно. И пусть она старалась демонстрировать абсолютную уверенность, глаза выдавали её с потрохами.       Изумрудный взгляд заискрился, а зрачки расширились, стоило услышать, что её положение протекало без эксцессов. Она ведь и сама переживала до невозможности, но из-за чего-то боялась идти к врачу. Лаума лишь по возвращении поняла, чего именно: огласки на весь Нашгород. Пока живот был небольшим, его удавалось скрывать под одеждой, и, практически, никто не знал о том, что босс Куратория готовилась стать матерью. Быть может, нежелание делиться подобным напрямую связывалось с тем, что в таком случае раскроется одна конкретная особенность жрицы? Наверное, весь Нод-Край знал об их отношениях, и в сомнительных связях Нефер бы никто не подозревал. Так что рано или поздно пазл бы сложился, если учитывать наличие сплетен касательно пола госпожи Голос Лунного Гимна.       Лаума едва ли заботилась о подобной ерунде. Уже не волновали разговоры за спиной и редкие косые взгляды незнакомцев, ведь она обрела нечто гораздо более важное, нежели чужое мнение. Так же в причинах столь ярой скрытности Неф она подозревала банальную до нельзя уязвимость. Недоброжелатели были у всех, а у хозяйки Куратория и подавно. Поэтому стремление сохранить беременность в тайне могла расцениваться и как попытка держать всё и всех под контролем. — Я больше никогда не буду тебя слушать. И ноги моей в больнице тоже больше никогда не будет!       Вынырнув из мыслей от очередного замечания, жрица лениво взглянула на циферблат настенных часов. Неф ворчала более сорока минут. Шла на рекорд. Лаума тихо хмыкнула и откинулась на спинку дивана, разглядывая мерившую шагами кабинет женщину, что явно чувствовала себя униженной и оскорблённой. — Мало того, что заставили раздеться и облапали, так ещё между ног залезли и всунули приблуду, что больше твоего достоинства! — Ты преувеличиваешь. — Это я ещё преуменьшаю. — Мне в пору оскорбиться. — Жрица, у которой запылали щёки, не могла сдержать улыбку. Она готова была слушать возмущения и снова, и снова, и снова. Главное знать, что у них всё хорошо, остальное не так важно. — Тебе в пору боготворить меня за то, что я выдержала эти издевательства. — Я и без того молюсь на тебя каждый день.       Нефер, собиравшаяся огрызнуться, осеклась и встала, как вкопанная. На пятках развернулась к ней лицом, позволяя увидеть покрытые румянцем скулы. Мило. До ужаса мило. Прочистив горло, она коснулась виска и помассировала его, словно внезапно лишилась всех мыслей и сейчас усердно пыталась подобрать очередное завуалированное высказывание. И у неё абсолютно точно не получалось. Смущённая и выбитая из колеи внезапной высокопарной фразой, до неприличия привлекательная и взвинченная. Лаума мягко усмехнулась, не удержавшись, поднялась и приблизилась к ней.       Невесомо погладила по плечам, заправила непослушную прядь волос за ушко и обхватила ладонями лицо. Прижалась губами к прохладному лбу и порывисто обняла, прижимая к груди. Ей так хотелось поделиться своей радостью, передать весь позитивный настрой, что она не сразу поняла, что Неф нарочито возмущённо бубнила. — Ты сейчас меня задушишь своей необъятной душой. — Ох, — Лаума быстро отпустила её, позволяя выпрямиться и жадно вдохнуть, — Виновата. — Я, конечно, не прочь утонуть в столь притягательной части, но лучше дома. На кровати и без одежды. — Архонты, Нефер, твои комментарии иногда выходят за грань разумного.       Неф невинно пожала плечами и впервые за день улыбнулась, обезоруживая жрицу полностью. Ну невозможно злиться и удерживать недовольство, когда эта женщина так игриво и открыто на неё смотрела. Лаума радушно закатила глаза, заведомо спуская каждую низкую шутку, и коснулась чужой талии. Перебрала пальцами снизу вверх и замерла, спрашивая разрешения. А уловив едва заметный кивок, робко коснулась металлического пояса и ниже. Если не догадываться и не приглядываться, утверждать, что Нефер беременна, нельзя. Только если увидеть её обнажённой. Или при прямом контакте можно было ощутить несильно выпирающий живот.       Шумно сглотнув, Лаума осторожно огладила его. Уголки её губ предательски задрожали, а сердце с силой забилось о грудную клетку. Она чувствовала слабый, едва ли не эфемерный поток куувяки, и её рога стали тяжелеть, вынуждая напрягать шею. Неф приподняла брови, прищурившись от яркого свечения бархатной короны, и дёрнула щекой но не от раздражения, а банальной неуверенности. Она отвела взгляд, находя интересным пол, а не реакцию жрицы. — Прекрати так на меня смотреть. — Как? — Лаума склонила голову набок, сделав небольшой шаг вперёд. Между ними почти не осталось расстояния, и можно было почувствовать чужое тепло даже через одежду. — Вот именно так. Отвернись. — И не подумаю. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты не забывала об этом. — Ты. О, Великий Тот, почему всегда так внезапно? — Явно риторический вопрос, покрасневшие кончики ушей.       Иногда дразнить и выводить извечно самоуверенного босса Куратория из колеи было до ужаса приятно. Лаума с трудом удержала смешок и наклонилась, мазанув поцелуем по горячей щеке. Прижала уже ладонь к растущему животу Неф, нежно скомкав юбку пальцами от переизбытка эмоций, и поймала судорожный вздох. — Я услышала, как Николь сказала Люмин, что мы с ней ещё намучаемся. — Учитывая, чей это ребёнок, я могу с уверенностью заявить, что так оно и будет. Мне остаётся лишь молиться, чтобы она не пошла по молельным стопам.       От тёплой пикировки и от друг друга их отвлёк громкий звон. Они удивлённо отпрянули, повернувшись в сторону звука, и единовременно заметили пришибленную Ягоду в дверях. У её ног валялись какие-то металлические безделушки, явно преданные Айно, а на лице застыло нечитаемое выражение. Девушка растерянно осмотрела учинённый собой беспорядок, почесала затылок, потёрла шею и переступила с ноги на ногу. Атмосфера сложилась некомфортная, до неправильного давящая. Лаума едва не осела на пол, заметив, как блестели глаза единственной и неповторимой сотрудницы Куратория.       Она взволнованно подалась навстречу, коснувшись груди, и Ягода, смотревшая куда угодно, но только не на них с Нефер, испуганно подпрыгнула. — Извините. Простите. Вот глупая я! Опять не постучалась. — Ягода. — Неф позвала её непривычно тихо. — Я пойду, да. Точно, ещё ведь остались дела. Путешественница просила узнать насчёт руин на острове Паха, а я так и не связалась с ней. Да и упрямая железяка приглашала в гости. И вообще у меня есть задание. Именно.       Лаума не успела даже слово вставить, как девушка развернулась и, хлопнув дверью, умчалась так, словно по её душу пришёл сам Лунный Мститель. Она озадаченно нахмурилась и медленно обернулась, замечая, насколько затравленной казалась Нефер. Ещё более бледная, интенсивно потеющая и не отводящая взгляда от места, где стояла её помощница какие-то мгновения назад. С приподнятой ладонью она замерла, походя на резную статую, и жрица осознала причину, тут же взяв Неф за руку. — Ты ей не сказала.       Вместо нетребующегося ответа — отрицательный кивок, расставивший всё по своим местам. Лаума закусила щёку, обернувшись в безнадёжной надежде увидеть Ягоду на пороге кабинета. Однако наткнулась лишь на мордочку Ашру, который встревоженно мяукнул, дав понять, что девушку ждать не стоит.

***

      Иногда обязанности предводительницы Детей Морозной Луны приводили Лауму в закономерный диссонанс. Она любила свой анклав, ценила и уважала каждого, кто был с ней связан, но временами их несамостоятельность доводила до апатии. Они часто обращались к ней за помощью, вырывая из Нашгорда, а точнее — из Куратория, и не оставалось ничего, кроме как согласиться и пойти решать проблемы. То сомнительное поведение оленей, то частые проделки хорьков-барахольщиков, которые будто почувствовали вкус свободы без скрупулёзного надсмотра Голоса Лунного Гимна и решили прибирать к лапам всё, что не так лежало. То оставшиеся дезертиры из Фатуй, которые посягали на природные богатства.       Радовало лишь то, что старшие жрицы учились справляться без неё. Сами собирали благотворительные яства, наставляли подрастающее поколение на путь истинный и пытались обращаться с нередко проплывающей вдоль берега Коломбиной без излишнего благоговения. Они старались, и Лунная богиня частенько делилась своими положительными впечатлениями с Лаумой, которая практически полностью перебралась в город. Однако бывали моменты, как сегодня, когда без вмешательства Голоса Лунного Гимна обойтись было невозможным. И виной тому любопытство детей, что стремились познать окружающий их мир, не взирая на опасности.       Два мальчика лет шести в попытке собрать как можно больше красивых ракушек ушли слишком далеко от анклава и наткнулись на лагерь хиличурлов. Если бы не тупики, что следили за ними и вовремя сообщили Лауме об происшествии, случилась бы беда. Она вернула ребят обратно, строго отчитав и взяв с них обещание быть более осторожным, убедилась в том, что у Детей Морозной Луны более не было проблем, и теперь на всех порах скакала обратно в Нашгород. Периодически метание между долгом и желаниями утомляло, но ради Нефер и своего народа она готова была терпеть.       Город, как и всегда, встретил запахом металла и снующими туда-сюда жителями. Лаума рефлекторно кивала каждому знакомому, мельком здоровалась и упрямо приближалась к Кураторию. Толкнув тяжёлую дверь, она прошла в офис и от неожиданности дёрнулась. Неф сидела не в своём кабинете, а в холле, напротив регистрационной стойки, и отрешённо что-то вертела в руках. Непривычное местоположение, нервные жесты и безмолвный Ашру, что тёрся о бок хозяйки в попытке её вывести из транса. Встретив жрицу расширенными от волнения глазами, кот изогнул хвост и когтями саданул по дивану. Но ни замечания, ни сетования на испорченную обивку не последовало.       Лаума, прижав ладонь к груди, медленно приблизилась, разглядев исписанные аккуратным почерком билетики, что так неистово сжимала Нефер. Присев рядом и коснувшись её запястья, она выдернула женщину из задумчивости, и та произвольно расслабила пальцы. Два листка упали на пол, и жрица подняла их. Купоны на выходной. Вот причина, по которой на Неф не было лица. Она тихо выдохнула, отложив их на столик, и ненавязчиво подтолкнула плечом в плечо. — Она никогда их не использовала. — Босс Куратория с шумом вздохнула и разгладила складки на юбке, тут же жёстко усмехнувшись. — Всё бывает в первый раз, верно? — Нефер. — Я в порядке. — Ты волнуешься. — Лаума уложила ладонь на её бедро и вкрадчиво добавила, — И злишься. — Учитывая, что меня не предупредили о подобном и теперь придётся выполнять работу в одиночку, вполне заслужено. — Не поэтому. — О, прекрати, мисс Наблюдательность. — Неф, всё будет хорошо. Ягода впечатлительная и ещё более эмоционально нестабильная, чем ты. Если хочешь, я найду её и. — Не надо. — Неф перебила и покачала головой, прозвучав до ужаса подавлено, — Нам двоим нужно время, чтобы всё обдумать. — Обдумать что? — Моё… — Она замялась, но всё же смело продолжила, — Недоверие. Так что не нужно, Лаума. Я обидела её, и мне исправлять ситуацию. — Ты же не собираешься бегать по всему Нод-Краю и искать её? — Только в том случае, если она не вернётся через два дня. — Вернётся. Сомневаюсь, что она захочет переживать ещё одно увольнение.       Заметив вымученную улыбку, Лаума обняла Нефер, позволяя прижаться к себе и выдохнуть. Ей хотелось отыскать Ягоду, устроить целую лекцию о том, что нельзя так легкомысленно исчезать и заставлять беременную женщину волноваться, и притащить её обратно в офис. Но коли прозвучала просьба этого не делать, приходилось мириться и просто быть рядом. Она провела по спине Неф снизу вверх, перебрала отросшие кончики волос, разглядывая переливающиеся в окне солнечные лучи. Ашру, точно успокоившийся, запрыгнул на её колени и замурчал.       Ситуация абсурдная, но закономерная. Неумение Неф разговаривать и делиться своими чувствами имело неудивительную тенденцию задевать её близких. Лаума не винила, но и не оставляла попыток искоренить эту черту полностью. По крайней мере, уже был прогресс, и кое-кто мог свободно выражать свои эмоции, не прячась за сарказмом. Пусть наедине и только с ней, но уже что-то. К тому же, она не думала, что причина, по которой Нефер так и не сказала Ягоде о своём положении, заключалась в недоверии. Тут скорее дело было в страхе. Она попросту боялась вот именно такой реакции, боялась, что девушка сочтёт себя более ненужной и убежит, так и не услышав совершенно обратное.       Она хмыкнула, прижавшись на короткое мгновение губами к макушке женщины и слегка отстранилась, взяв за плечи. — Я помогу тебе разобрать документы. — Я уж думала, не дождусь столь щедрого предложения.       Нефер нахально фыркнула, отвлекаясь от тяжёлых мыслей.       

***

      Два дня пролетели незаметно. Уж для Лаумы, что переживала о волнениях Нефер, точно. Прижимая корзину свежих фруктов, она задумчиво брела по площади и рассматривала прилавки и торговцев. Нередко останавливалась, чтобы узнать о ценах и новостях, желала удачи и благословляла просящих, если видела их искренность. Заметив у тележки с сахарными фигурками знакомую золотоволосую макушку, она притормозила. Хунайятта махнула ей, и Люмин, устало ожидающая, пока Паймон выберет сладость, обернулась и приветливо улыбнулась. Расплатившись за угощение и сунув кошель с морой за пазуху, она приблизилась к жрице.       Они не виделись около недели, потому что Путешественница изучала дальние острова и благородно помогала нуждающимся. Обменявшись дежурными фразами, они неспешно двинулись вперёд под весёлый лепет Паймон, что начала делиться впечатлениями о последних поручениях. Изучение подземной лаборатории, где они столкнулись с гончими разрыва, встреча с Николь, сражение с Повелителем скрытых глубин. Лаума тут же уточнила, всё ли в порядке и не пострадали ли друзья, на что Люмин отмахнулась и заверила, что всё замечательно. По сравнению с Дотторе, существа бездны едва ли представляли угрозу.       Заглянув к Катерине и отчитавшись о выполненных задачах, она забрала вознаграждение и шутливо заявила, что на этот раз никакого праздничного ужина в честь конца рабочей недели не будет. Паймон в ужасе уронила сахарную фигурку и прижала ладошку ко рту, а услышав мягкий смех, обиженно надулась. Лаума качнула головой, глянув на голубое небо без единого облака. Прекрасная погода разгоняла всё излишнее беспокойство и заряжала энергией. Путешественница сложила руки за спиной и заинтересованно глянула на неё, намеренно замедлив шаг. — А как дела у вас с Нефер? — Всё хорошо, я думаю. — Я слышала, что у неё в последнее время весьма вспыльчивое настроение. Некоторые посетители Куратория использовали красочные ругательства, цитируя её… Ты справляешься? — Да, не волнуйся. На меня она кричит гораздо реже. — Паймон бы на месте растворилась, если бы Нефер на неё начала ругаться.       Жрица улыбнулась, понимая причину столь испуганного тона со стороны проводника. Иногда и ей становилось не по себе, когда приходилось сталкиваться с доведённой до каления недальновидными клиентами Неф, но лишь из-за того, что слишком яркие эмоции могли повлиять на её и без того шаткое состояние. Тошнота всё ещё преследовала её, а добиться соблюдения диеты неимоверно сложно. Они опять едва не поругались из-за этого. Лаума с трудом уговорила упрямую женщину добавить в рацион хотя бы фрукты и заставила себя проглотить чужую шутку про виноградный «сок» с увеселительным эффектом.       Она вздохнула, коснувшись лба, и пропустила компаньонов в породнившийся офис. Попросила немного подождать, заглянула в кабинет, заметив Нефер в обыденной позе на кресле. Даже с учётом льющегося через край яда, заказы всё ещё были, а потому хозяйка кабинета скрупулёзно изучала письма и предложения, редко что-то подписывала и откладывала в сторону. Лаума приблизилась, поставив на край стола корзину, которую тут же любопытно приоткрыли. Брезгливое выражение не заставило себя долго ждать, и жрица закатила глаза, не став напоминать о данном обещании.       Лишь коснулась ладони и кивнула в сторону, приглашая на перерыв. Неф нехотя отложила ручку и поднялась, позволяя проводить себя в холл. Заметив посетителей, которых её заставляли называть друзьями, натянула дежурную улыбку и вежливо пригласила присесть. Люмин с Паймон заняли один диван, босс Куратория разместилась напротив, а Лаума хозяйничала, заваривая чай. Завязавшаяся беседа изначально носила сугубо деловой характер. Обмен информацией, обсуждение погоды и приближение летней поры.       Поставив напротив каждой наполненную чашку и толкнув на середину стола тарелку с печеньем, жрица опустилась рядом с Нефер и с удовольствием отметила, как та расслабилась и откинулась назад. Большеватый топ натянулся, пояс приподнялся, позволяя разглядеть очертания выступающего живота. Видимо, её отношение к Путешественнице действительно имело доверительное основание. Люмин сделала небольшой глоток чая и, заметив изменившуюся атмосферу, как бы между прочим хмыкнула: — Уже выбрали имя? — Ох, эм, — Жрица растерянно моргнула, скосившись на озадаченную женщину. — Нет. Ещё нет. — Паймон может помочь! — Девочка уверенно кивнула, уперев руки в бока, и путешественница закатила глаза. — Я знаю очень много красивых имён. — Боюсь, у нас с тобой совершенно разные понятия о красоте. — Нефер дёрнула щекой и потянулась за выпечкой. — Да уж, никакого взаимопаймонимания.       Паймон возмущённо кувыркнулась в воздухе и слегка стукнула подругу по плечу, Люмин открыто хохотнула. Лаума качнула головой, размешав осадок в своей чашке, а Неф ухмыльнулась, точно оценив каламбур. Ну вот и одна из причин, по которой она свободно признала героиню Тейвата. Обе страстно любили подначивания. — Ну и пожалуйста. Ну и смейтесь. Только потом о помощи не просите. — Паймон отвернулась и обиженно сунула печенье в рот. — Ладно, малышка, я выслушаю твои предложения. — Услужливый тон и ласковое обращение сработали прекрасно. — Лауфер!       Лаума невольно усмехнулась, заметив, как переменилась Нефер — словно увидела Дотторе и Рери напротив одновременно. Её брови взметнулись вверх, губы разомкнулись, а зрачки сузились, походя на щелочки. Люмин вовсе шокировалась настолько, что у неё чай пошёл носом. — Ты просто взяла и объединила наши имена в одно? Поразительная фантазия. И почему моё не на первом месте? Мучаюсь именно я, а лавры госпоже невинность? — Просто, ну, Паймон посчитала, что это звучит много лучше, чем Нефума…       Неф сморщилась, как от тошноты, и явно пожалела о том, что решилась выслушать чужое мнение. — На самом деле, и у меня есть несколько вариантов. — Лаума поспешила спасти смущённую девочку от праведного гнева и, протянув путешественнице платок, чтобы та привела себя в порядок, вступила в беседу. Благодарный кивок, неподдельный интерес со стороны. — О, правда? И какие же? — Лютара. — На этом, пожалуй, закончим. Ты сегодня в Анклаве последние мозги промолила? — Нефер скривилась, подперев грудь руками, — Только в случае моей внезапной кончины, госпожа Голос Лунного Гимна, ты назовёшь это чудо в честь чумной богини. — Во-первых, дочь, а не чудо. Когда ты уже перестанешь использовать подобные термины? Во-вторых, то, что имя минимально созвучно с «Куутар», совершенно не значит, что оно в честь неё. — Отвратительно. Мне не нравится. — И это говорит мисс, которая на той неделе предложила: «Ашру-младшая». — Это была шутка, оленья ты голова.       Люмин прыснула в кулак, Паймон хихикнула, тут же боязливо спрятавшись за чашкой, а Неф состроила донельзя невинное лицо и передёрнула плечами в немом негодовании. Лаума возвела глаза к потолку, коснувшись рогов. Она уже не удивлялась ни фантазии, что у кое-кого в последнее время работала на пределе возможностей, ни обращениям, ни демонстративным выходкам. С одной стороны, она радовалась тому, что Нефер периодически старалась сохранять позитивный настрой и во всю отдавалась радушным, тёплым насмешкам. Это позволяло дышать более свободно и лишний раз не переживать за неё.       С другой же стороны, иногда всё выходило из-под контроля. Дружеские и мягкие прозвища на пике эмоций превращались в прямые оскорбления, стоило ей завестись. Обычно такое происходило по утрам, когда она бежала в уборную и заходилась в рвотных позывах. Чего только стоило: «Голубиная гузка» по отношению к Коломбине. Лаума поклялась унести это словосочетание с собой в могилу. Она потёрла переносицу, замечая, что молчание затянулось, и выпрямилась. Обвела взглядом холл и остановилась на замершей путешественнице, что смотрела поверх неё. — Как насчёт Элиры?..       Тихий голос вынудил её резко обернуться и выглянуть из-за спинки дивана. Ягода, сцепив пальцы в замок перед собой, покачивалась с носков на пятки и обратно. Целая, невредимая и виновато сжавшаяся. Жрица не успела и кивнуть, как Нефер вскочила с места и в три широких шага приблизилась к ней, с силой вцепившись в её плечи. Напряжение, которое она старательно игнорировала последние сорок восемь часов, наконец-то спало. Волнение и опасения отступили, позволив облегчению захватить целиком и полностью. Неф шумно выдохнула, пристально осмотрев свою сотрудницу на наличие каких-либо травм.       Даже покрутила её на месте, чтобы убедиться в полном здравии, а затем вытянулась во весь рост и сжала зубы до скрежета. Её спина напряглась, плечи задрожали, а щёки налились злым румянцем, и Лаума первоначально подумала, что кого-то ждал серьёзный разговор. И только потом уловила едва заметный блеск в подведённых агрессивным макияжем глазах. Ягода зажмурилась, ожидая криков и недовольства, да и Люмин с Паймон переглянулись, кивнув друг другу, точно собираясь заступаться за бедную помощницу. Однако: — Больше никогда так не делай. — Хриплый голос ударился о стены офиса, и Неф сморщилась, словно от боли. — Ты хоть знаешь, какие мысли у меня возникли, когда я увидела купоны на выходной? Это хорошо, что у Куратория было не так много работы. — Прости, босс, я немного… Я… — Девушка внезапно всхлипнула, утерев нос рукавом. — Я перенервничала. И обиделась. И расстроилась. Почему ты мне сразу не сказала?! Я столько времени думала, что ты стала сходить с ума или вовсе собралась помереть, раз так ужасно себя ведёшь, а оказалось, что ты! Ты!.. Вот!       Ягода ткнула в сторону живота женщины, и Лаума ощутила стойкое желание подойти и обнять их. Она всегда замечала за собой по-особенному трепетное отношение к младшей сотруднице Куратория и только сейчас стала осознавать следственно-причинные связи. Дело ведь не в жалости и сострадании, а в банальной привязанности, словно к… Ребёнку. Она рвано выдохнула и поднялась с места. Бесшумно шагнула вперёд, наблюдая за скоротечной сменой эмоций на лице Неф. Затем ещё раз. И ещё. Приблизившись на минимальное расстояние, она недовольно глянула на растерянную девушку. Всё же лекцию о вреде негативных эмоций для беременных провести стоило.       Нефер сделала глубокий вдох, видимо подбирая слова и кусая нижнюю губу. Она не умела извиняться и утешать, только училась говорить о важном, а потому её заминка не осталась незамеченной. Привыкшая к моментальному колкому ответу, но так и не услышавшая его Ягода выпучила глаза и импульсивно обняла босса, обхватив за шею и уткнувшись лицом в её плечо. — У-у-у, Неф. Я так рада за тебя. Злюсь за то, что не сказала, конечно, но радуюсь больше! — Ещё стоит поблагодарить. Если бы не госпожа босс, по твою душу отправилось бы целое стадо хладнорогих оленей. — Жрица постаралась говорить вежливо, но всё же некоторое осуждение просочилось в её голос, — Впредь, пожалуйста, постарайся безмолвно не исчезать, чтобы мы не волновались. И уточняй, куда собираешься идти, если это небезопасное место. И зови кого-то с собой, если будешь не уверена в своих силах. — О, да. Конечно! Спасибо большое-пребольшое! И простите. Я не думала. — Она хныкнула, промычав что-то нечленораздельное, когда её неуверенно погладили по голове. — Только не увольняйте! — Не собираюсь я тебя увольнять, кто в таком случае займёт моё место? А теперь будь добра, прекрати реветь, у меня уже вся одежда в твоих соплях.       То, что должно было прозвучать строго, имело удивительно чувственный оттенок, а потому Ягода лишь сильнее заканючила. Бесшумные овации со стороны Люмин и Паймон, абсолютная растерянность Неф, и сюрреалистично семейная обстановка. Лаума куснула язык, чтобы прийти в себя, сначала коснулась поясницы хозяйки офиса, невесомо подталкивая к ответным объятиям, затем второй рукой погладила сотрудницу по плечу. Нефер смерила её нечитаемым взглядом, но послушно приобняла девушку, похлопав по спине.       Прошло несколько минут прежде, чем Ягода внезапно отстранилась и взволнованно приосанилась. — Если это не секрет, а кто, ну. Кто папа?       Она оглядела всех присутствующих. Путешественница кашлянула, отвернувшись в сторону окна, её верный компаньон развела руками и нырнула в тарелку с печеньем. Лаума переступила с ноги на ногу, а Нефер, устало вздохнув, смиренно указала на неё ладонью. — Рогатая праведница. — Я знала! Да ну нах. — Ягода!       Два голоса слились воедино, прерывая крепкое выражение, и Ягода беспомощно глянула на Люмин, которая могла лишь посочувствовать.

***

      Яркие лучи солнца скользнули в приоткрытое окно и ударили по закрытым векам, вырывая из сонного плена. Лаума поморщилась, лениво перевернувшись с одного бока на другой, и вытянула руку. Как и ожидалось, соседняя часть кровати пустовала, а холодные простыни лишь подтверждали тот факт, что кое-кто уже давно на ногах. Она вздохнула и приоткрыла глаза. Заторможенно оглядела заполненную тёплым светом комнату, разбросанную по полу и по полкам одежду, погладила запрыгнувшего к ней Ашру, кивнув на его протяжное мяуканье, и, наконец, заметила сидевшую за туалетным столиком Нефер.       Жрица потянулась, слегка сместившись на кровати, чтобы видеть не только её спину, но и отражение в зеркале. Собранные в маленький хвост волосы на затылке, ободок, что удерживал непослушную чёлку на макушке. Из одежды только ночная рубашка, не застёгнутая ни на одну пуговицу, но всё ещё прикрывающая грудь. Чудесное, завораживающее зрелище. Неф старательно наносила макияж, готовясь к выходу из дома. Критично осмотрев тушь, что явно заканчивалась, она нахмурилась, выдвинула один из ящиков и достала новую, перебрала несколько бутыльков с парфюмом и остановила выбор на любимом, с древесными нотками.       Лаума не сразу поняла, что улыбалась. В последнее время она часто заставала босса Куратория за подобным занятием, но всё ещё привыкала к этому. Чем больше был срок их положения, тем сильнее менялись привычки Нефер. Если пару месяцев назад она терпеть не могла ранние подъёмы и вечно ворчала на то, что её будила ни свет ни заря одна рогатая дама или её друзья-тупики, то сейчас она сама подрывалась на рассвете. Так же она стала носить куда меньше украшений, ограничиваясь серьгами и браслетами. Ни клипсы на нижней губе, ни пирсинга в пупке. Её живот и бёдра округлились сильнее, рельеф мышц стал исчезать.       Неф незначительно прибавила в весе, и то потому что всё же соизволила питаться более правильно. Лауме потребовалось огромное количество неоспоримых аргументов и помощь Николь, чтобы убедить её в надобности данной меры. Так же пришлось объяснять Ягоде, что таскать боссу не самую здоровую пищу на обед не стоило. Если уж и пытаться её задобрить, то лучше свежими фруктами. На крайний случай, выпечкой. До сих пор о беременности знал лишь доверенный круг лиц, потому что Нефер крайне старательно и агрессивно её скрывала. Выбирала более свободные юбки с высокой посадкой и напротив тесные топы. Многие её клиенты попросту игнорировали всё, кроме обтянутой тканью груди и льстивого тона.       Именно по этой причине они вновь поцапались на той неделе. Помимо того, что Неф напрочь отказывалась пересмотреть свой график пять-два на более щадящий, она так же не хотела отдавать часть требующих длительной ходьбы поручений своей помощнице. Физическая активность была важной и полезной, но лишь в умеренных количествах. А со словом «мера» кое-кто явно был не знаком. Лаума тихо вздохнула, приподнявшись на локте. Ашру громко замурлыкал, ткнувшись носом в её ладонь в поисках очередной ласки, и довольно прищурился, получив желаемое. Затем вовсе спрыгнул на пол и в развалку покинул комнату.       Закончив с макияжем, Нефер поднялась с места и подошла к шкафу, распахнув дверцы. Передвинула пару нарядов в сторону, вывалила точно не подходящее себе под ноги и, довольно хмыкнув, выудила очередную юбку. Лаума хотела бы сказать: «Доброе утро», и вставить пару незначительных комментариев касательно выбора одежды, но резко забыла, как дышать. Неф завела руки за спину, позволяя рубашке медленно соскользнуть с плеч, осталась в одном лишь белье. Она всегда была непростительно привлекательной, но сейчас, заимев чуть более пышную форму, стала казаться до ужаса… Аппетитной?       Появилось неконтролируемое желание зарыться лицом в мягкую грудь или позволить её полным бёдрам обхватить голову во время точечной ласки. Лаума стыдливо поджала уши и передёрнулась, отгоняя подобные мысли. Проследив за тем, как Нефер, с заминкой наклонившись, деловито повертела одежду, она всё же отвернулась и едва не упала с кровати от мягкого смешка: — Решила более не любоваться? — Я… — Она перехватила изумрудный взгляд в отражении зеркала и сглотнула, осознав, что всё это время Неф прекрасно знала о пристальном внимании с её стороны. Чтобы не наткнуться на очередную пошлую фразу, было решено сменить тему, — Как ты себя чувствуешь? — Поясница ноет, а так всё прекрасно. — Тошнит? — Нет, я в порядке.       Верно. Второй триместр переступил свою середину, срок насчитывал двадцать первую неделю, а систематизация питания и режим сна позволили избавиться от токсикоза. Конечно, Неф периодически мутило, но крайне редко и максимум четверть часа. Теперь всё её недовольство было направлено на увеличение объёмов. Она не говорила и не жаловалась, точно зная, что от этого не уйти, но Лаума замечала её печальный взгляд, направленный на изменившееся тело. А потому старалась чаще делать комплименты, прикасаться и оказывать всевозможные знаки внимания. Иногда после этого приходилось вставать под холодные капли душа и сбрасывать напряжение.       Она не хотела нагружать Нефер и уж тем более принуждать её к чему-то. Навязчивое влечение — всецело её проблема, так что и справляться нужно было самостоятельно. У Неф и без неё хватало забот: попытки научить Ягоду самостоятельному управлению Кураторием; внезапные сложности в некоторых базовых действиях. Наклоняться ей стало сложнее, надевать обувь приходилось по несколько минут. А ещё сомнительные вкусовые предпочтения, варьирующиеся от малины со льдом до сашими с шоколадом. Внезапная тяга к сладкому не стала чем-то удивительным, однако его сочетание с чем-то солёным или имеющим свой собственный, ярко выраженный вкус, напрягало.       Чего уж говорить о внезапном заявлении: «Я хочу заоблачный перец», посреди ночи? Лаума тогда дар речи потеряла, благо от неё не потребовали найти и принести. Она проморгалась и внезапно поперхнулась воздухом, прижав ладонь к губам в попытках сдержать кашель. Нефер стояла к ней лицом, из одежды — только трусики. Всё ещё плоская верхняя часть живота подрагивала, а полная, опустившаяся из-за увеличения грудь с потемневшими и набухшими сосками мерно вздымалась в такт дыханию. В области переносицы заломило, предупреждая о поднявшемся давлении и риске кровотечения.       Но как бы Лаума не старалась, отвернуться уже не могла. Лишь слегка причмокнула, стараясь собрать хоть немного слюны во рту и смочить пересохшее горло. — Мои глаза выше.       Да, она знала это. Точно так же, как и знала, что на чужих губах сейчас расцветала ухмылка. Нефер сложила руки на груди, закрывая обзор, и Лаума недовольно отвела уши назад. Лёгкий наклон со стороны и дозволительная демонстрация наготы, и она вновь впечатлённо выпрямилась. Неф действительно походила на божество: атласная светлая кожа, длинные невзрачные волоски на теле, коричневые ареолы. Прекрасная фигура, противоречивый характер. На неё не просто хотелось молиться. Ей хотелось поклоняться. Трогать, целовать, пробовать. Ублажать до тех пор, пока она не попросит остановиться или обессиленно не рухнет на подушки.       Знакомая щекотка в области паха ударила по сознанию много сильнее, чем брачная пора в своё время, и Лаума с силой сомкнула челюсти, отворачиваясь. Она не должна. Не в их ситуации и положении. — Та-ак, у кого-то проснулась совесть? — Нефер насмешливо качнула головой и приблизилась к изножью кровати. — Посмотри на меня.       Вкрадчивая, рабочая интонация, противиться которой невозможно. Жрица тяжело вздохнула и всё же исполнила просьбу. Неф поманила её пальцем к себе, и этот указ тоже послушно реализовали. Стоило Лауме оказаться на краю кровати и коснуться стопами прохладного пола, на её колени стремительно опустились, вынуждая замереть. Тепло прижавшегося тела, ровное дыхание и не позволяющие отстраниться объятия за шею. — А теперь скажи мне, почему ты наглухо игнорируешь свои потребности? — Потому что это не потребности, а низостные желания. — Лаума поморщилась так, будто сознавалась в грехах. — Пусть будет так, вопрос всё тот же. — Неф. — Ты требуешь откровенности, но сама умалчиваешь о том, что тебя терзает. Не думаешь, что это несколько лицемерно, госпожа Посланницы Лунной Балады?       Лаума виновато поникла, и Неф схватила её за подбородок, заставляя поднять голову. Её взгляд — всё равно что металл в горне. Раскалённый, обжигающий до боли в конкретном месте. Она поёрзала, устраиваясь поудобнее, специально толкнулась грудью в грудь, поморщившись от трения ткани, разделяющей их тела. Живот прижался к животу, и жрица импульсивно подхватила её под бёдра, чтобы помочь удержать баланс. Озвученное замечание всколыхнуло что-то внутри, ведь являлось правдивым. Она постоянно наседала, принуждая обговаривать волнения и тревожные мысли, делиться впечатлениями и эмоциями, а сама скрывалась.       В своё оправдание Лаума могла сказать лишь то, что их ситуации абсолютно не сравнимы. Она боялась навредить и Нефер, и их дочери. Половой акт подразумевал не только удовольствие, но и интенсивную нагрузку. Она могла допустить подобное в начале беременности, но никак не в середине и конце, когда даже спать приходилось строго на боку. Потому и упрямо молчала, теряя самообладание лишь при чрезмерно пошлом замечании. А таких стало в разы больше. Неф не стеснялась в выражениях от слова совсем, нередко сводила каждую шутку к намёкам на секс и хитро улыбалась, наблюдая абсолютное смущение, не позволяющее ответить.       И при этом она демонстративно держала равнодушный тон, словно её подколки касались не соития и конкретных частей тела жрицы, а погоды или обеда. Лаума редко задумывалась над причинами, ведь смущалась и старалась поскорее вычеркнуть из памяти подобные вульгарности, но глядя на уверенно оседлавшую её женщину, вдруг осознала: её с самого начала раскусили и намеренно доводили до предела. Иначе не объяснить, почему Неф в одно мгновение жалась к ней, а в другое парировала близость. Почему иногда целовала грубо, кусая за губу или язык, а иногда ограничивалась мимолётным касанием к шее. — Порой я не могу понять, как у тебя получается сочетать в себе нездоровую проницательность и детскую наивность. — Нефер задумчиво хмыкнула, лениво потеребив чужую майку, — А потом смотрю на Ягоду и ещё больше удивляюсь. Вы с ней случайно не внебрачные родственники? — Мы даже внешне не похожи. — Зато повадками едины. Кто ещё, кроме вас, будет избегать неудобной темы и считать, что я ничего не узнаю? — Лаума сглотнула, когда Неф оттянула воротник её одежды и царапнула впадинку между ключиц. — А теперь, может, обсудим? — Если слезешь с меня. — Ну уж нет. — Отрицательный кивок, издевательская ухмылка. — Мне будет значительно проще вытягивать слова, если у тебя встанет. — Когда. — Что? — «Когда» у меня встанет. Не «если». — Лаума дёрнула уголком губ и ссутулилась, понимая, что её загнали в угол. Точнее сказать, на кровать. — Ты правда думаешь, что существует вероятность того, что я не?.. Что мой чл. Архонты, это слишком стыдно произносить вслух. — Мисс целомудрие, что обрюхатила меня, стесняется использовать прямые обозначения. И чем я это заслужила? — Нефер глянула в потолок, закатив глаза, и всё же сменила гнев на милость, — Я не упаду в обморок, а твой язык не отсохнет и не отвалится, если ты скажешь прямо, Лаума.       Жрица склонила подбородок, закусив щёку. Проследила за тем, как Неф погладила её грудь сверху вниз и обвела очертание соска под майкой. Она напрягла живот от обжигающего холода внутри и уткнулась лицом в плечо женщины, пролепетав: — Я боюсь тебя трогать. — Извини? — Мы давно не проводили время вместе в таком контексте, а ты с каждым днём становишься всё более и более привлекательной, и я… Я хочу тебя, но не хочу причинять вам вред. — Это всё, что я хотела услышать.       Нефер потянула её за волосы, вынуждая выпрямиться, и впилась в губы. Лаума удивлённо ахнула. Толкнувшийся в её рот язык, стукнувшиеся друг о друга зубы и скользнувшие поверх белья пальцы. Ей не нужна была долгая стимуляция, чтобы возбуждение огненной стрелой прошлось по телу. Голодный, жадный поцелуй, невесомое прикосновение к резинке трусиков. Неф резко отстранилась и, схватившись за края майки, потянула вверх, снимая раздражающую ткань, что зацепилась за рога и затрещала по швам. Тут же смяла грудь, саданув ноготками сбоку и заставив выгнуться навстречу.       Настойчивые, суетливые ласки, очередная порванная одежда. Лаума задыхалась от темпа и нетерпения, с которым на неё набросились. Она не успевала отвечать на одно прикосновение, как чувствовала новое, более грубое. Её точно наказывали за молчание, кусая за шею до боли и явных багровых отметин, заставляли отринуть ненужные, глупые мысли и отдаться всецело. Будто она уже не принадлежала, будто не была подвластна изумрудному взгляду. Жрица заскулила, когда Нефер протиснула ладонь между их тел и сжала налившийся кровью член, обводя головку большим пальцем. Точечная ласка вырвала из реальности окончательно.       Лаума словно в бреду провела вдоль поясницы женщины, мазанув по талии и круглому животу. Робко огладила над пупком, скользнула на очертания рёбер и послушно убрала руки за спину, уперев их в кровать, когда её шлёпнули по запястью. Неф несколько неуклюже поднялась и самодовольно улыбнулась, смакуя растрёпанный и открытый вид напротив. Она задумчиво смяла зубами нижнюю губу, вертикальные зрачки расширились, почти полностью скрыв радужку. Вдоль ложбинки её груди скатилась увесистая капля пота, оставившая за собой блестящую дорожку.       Её бы слизать снизу вверх, коснуться горла, поцеловать под челюстью и услышать тяжёлый вздох… Лаума помотала головой и обескуражено вздрогнула. Очередная сомнительная затея, принадлежавшая далеко не ей, выбила остатки воздуха из лёгких. Нефер медленно, явно приглашая любоваться собой, опустилась на колени и огладила её бёдра, склонилась, прижимаясь губами к животу. Нырнула языком в ямку пупка, кончиком обвела выступающую тазовую косточку и пальцами подцепила бельё, глумливо оттягивая им напряжённый член.       Сняв и откинув последний мешавший элемент одеяний за спину, Неф слышимо вздохнула и глянула снизу вверх. Поманила, вынуждая полностью обнажённую и заведённую жрицу сесть на самый край кровати и развести ноги в стороны. Лаума моргнула раз, затем второй. Туман в голове несколько рассеялся, взгляд уловил, как покраснела кожа на коленях Нефер от соприкосновения с полом, и она коснулась её щеки, тормозя в моменте. — Подожди. — Драгоценная моя госпожа, если боишься меня трахать, то хотя бы позволь о тебе позаботиться. — Резкое ругательство, натянутый голос. Неф недовольно прищурилась, явно обещая затаить обиду в случае отказа.       Вот только отказываться Лаума точно не собиралась. Лишь обернулась, потянувшись, чтобы схватить свою подушку и вернуться в изначальную позицию, бережно опустила её к ногам женщины. Та понимающе кивнула и перевалилась, встав на мягкое и иронично хмыкнув: — Само беспокойство. — А ты — сама развязность. И лекгомысленность. Потом же будешь жаловаться, что ломит суставы. — Лаума… — М-м? — Закрой рот.       Очередной приказ прозвучал до безумия ласково, и возмутиться не получилось. Лаума облизнула губы и неволей задержала дыхание от мокрого поцелуя и последующего за ним укуса на внутренней стороне бедра. Дрогнула, нахмурившись, и тут же охнула. Нефер выпрямилась, с заметной задержкой и нотой сомнений опустила ладони на собственную грудь и подалась вперёд, упираясь животом в постель. Секунда на осознание, ещё одна на то, чтобы справиться с шоком. Предоставленного времени категорически не хватило. Низ живота заныл, пульс стал отдавать не только в виски, но и на сгибы локтей.       Лаума сдавленно застонала, когда Неф зажала её член между грудей и поступательно двинула сначала вверх, затем вниз, размазывая предэякулят по коже. Смяла сильнее, надавив руками сбоку и обхватив ствол полностью. Новые ощущения кардинально разнились со знакомыми. Не так горячо и узко, как при проникновении, не так влажно и вязко. Но всё равно слишком приятно. До неправильного умопомрачительно. Трение о пышные, мягкие окружности, характерные скользкие звуки и шумное дыхание Неф, что старательно удерживала равновесие и ублажала её.       Согнув локти и отклонившись назад ещё больше, Лаума нерешительно толкнулась тазом прямо противоположно стимуляциям Нефер и запрокинула голову от удовольствия. Чрезмерно хорошо. Настолько прекрасно, что страшно. Виной ли всему излишнее напряжение или длительная попытка игнорировать возбуждение, не ясно. Да и не важно, на самом деле. Последние разумные доводы и невинные мысли испарились, уступив место плотскому желанию. Чем плотнее Неф смежала грудь, тем сильнее завязывался узел в области паха. Бёдра непроизвольно сокращались, и контролировать это становилось невозможным.       Разгоревшаяся страсть смела все ориентиры, сдерживать стоны более не приходилось, из-за чего горло неприятно саднило. Чуть более интенсивный темп, резвое скольжение груди вдоль ствола и скрип кровати. Тяжесть на голове, вызванная ростом рогов, и спазм в низу живота. Лаума не хотела идти наперекор заданному ритму, но всё равно толкалась тазом вверх или вниз. Стоило приложить чуть больше силы к движению, и Нефер наклонила голову, коснувшись коротким поцелуем головки члена. Взглянула из-под опущенных ресниц, удерживая зрительный контакт, медленно высунула кончик языка и собрала сочившийся предэякулят.       Лаума выгнулась, облокотившись на одну руку, второй убрала с макушки Неф ободок, нервно отбросив его в сторону стола. Зарылась пальцами в волосы, крепко сжала их и в отчаянной, немой мольбе слегка надавила, ослабив резинку на затылке. Просить о большем вслух не пришлось. Нефер напрягла шею, опускаясь ниже, обхватила губами головку и пососала, причмокнув. Горячий плен её рта, язык, что любовно тёр уздечку. Сопровождение в виде движений полной груди вверх-вниз, глухие, хлюпающие стоны. Интимно тесный контакт, позволяющий почувствовать, как часто и пылко билось чужое сердце, вторя собственному. Тяжесть стала скапливаться во всём теле слишком резко.       Стопы свело неприятной судорогой, живот втянулся из-за возникшей над лобком щекотки. Лаума запрокинула голову, открыв рот и судорожно глотнув воздух, зажмурилась до ряби под веками и задрожала. Связки натянулись до треска, в позвоночнике что-то щёлкнуло, а мышцы сократились. Долгожданный экстаз обрушился стремительно, беспощадно. Её тряхнуло так, будто через неё пропустили концентрированный заряд электро. Основание кровати жалобно скрипнуло, тело внезапно обмякло, и всё возбуждение сошло на нет, оставив после себя лишь растекающееся, словно лава, удовольствие.       Она завалилась на спину, стараясь сделать хоть один полноценный вдох, но вместо этого лишь беспомощно захрипела. Эйфория крепко вцепилась в расслабившиеся конечности, ноги редко конвульсивно дёргались от отголосков яркого оргазма. Нефер мягко усмехнулась, поднимаясь с колен и забираясь на постель. Игриво пробежалась пальцами по волнообразно вздымающемуся животу, собрала испарину, царапнув до алых полос и уселась на её таз. Лаума вытерла взмокший лоб и лениво осмотрела вновь расположившуюся на ней женщину. Явно довольная собой и ситуацией, разнеженная и приутомившаяся.       Она заставила себя поднять корпус, обнимая Неф за талию и подтягивая её чуть выше. Ближе. Испытывая целый спектр, начинавшийся с благодарности и заканчивавшийся безграничной любовью, жрица ткнулась носом в её щёку, сцеловывая белёсую капельку с уголка рта. Порывисто мазанула губами по челюстной кости, между ключиц и, потянув за волосы, заставила отклониться. Она согнулась и всей шириной языка собрала густые, сладковатые разводы спермы с груди, начисто вылизав бархатную кожу. Затронула потемневшую ещё больше ареолу, вобрала в рот сосок, и Нефер зашипела, крепко вцепившись в её рога. — Тише, милая. — Неф басисто хихикнула, потянула за ветвистую корону, как за возжи, заставляя остановиться и оторваться от себя. — Не заводись вновь. Я уже опаздываю на встречу, так что навряд ли смогу утешить тебя ещё раз. — Ты можешь не идти?.. — Боюсь, что нет. Е лань слишком долго ждала моего ответа, если не появлюсь во Флагмане в ближайшие полчаса, наше с ней и без того хрупкое сотрудничество окажется под угрозой.       Точно почувствовав себя несколько обделённой, Лаума недовольно хныкнула. Она не хотела отпускать Нефер, но и удерживать не могла. Ей ведь уделили много внимания, позволили забыться и получить разрядку, но желание отплатить тем же никто не отменял. Она насупилась, стараясь подавить раздражение по отношению к небезысвестной персоне из Ли Юэ, уложила ладони на округлый живот Неф, чувственно и невесомо сжав его. Большими пальцами погладила вокруг пупка и ниже, задевая резинку нижнего белья. — Ох, Лаума, — Нефер рассмеялась, коротко чмокнув её в губы, и разумно отстранилась, чтобы не спровоцировать на агрессивное настаивание. — Прекрати дуться. Если ты всё ещё будешь в… Приподнятом настроении, когда я вернусь, мы обязательно продолжим.       Нежное двусмысленное уточнение, уверенное обещание. Лаума шумно выдохнула, неровно улыбнувшись. Если отпустить Неф сейчас означало возможность закинуть её ноги себе на плечи в будущем, то в таком случае она готова была отступить и подождать.