Let me stay close.

      Нефер и материнство оказались сомнительно совместимы. Играющие гормоны, незнакомая всем друзьям услужливость и, что самое поразительное, полный отказ от работы. Она всецело сосредоточилась на своей новой роли, и иногда всем казалось, что для неё быть родителем — своеобразная замена исконной должности. Люмин, как и обещала, задержалась на целую неделю и даже помогла Ягоде войти в колею и принять бразды правления Кураторием. Выполнила вместе с ней несколько поручений, посоветовала в случае непредвиденных сложностей всё же обращаться к «мамам» и покинула Нод-Край.       Лаума успела с ней попрощаться и благословила на лёгкую дорогу. Иногда она захаживала в офис, чтобы справиться о том, как идут дела, много реже возвращалась в Анклав и исполняла долг. Проверяла животных, читала молитвы, совершала обходы земель и убеждалась, что всё в порядке. Она хотела полностью сложить свои обязанности хотя бы на время, но Неф заверила, что это излишне. Точнее сказать, в своей излюбленной манере заявила, что не сможет терпеть одновременно двух рогатых дам целыми днями. Элира всё же унаследовала её корону, которая пока что выглядела как две плотные шишечки в два раза меньше мизинца.       Она походила на Лауму мягкими, нежными чертами и длинными острыми ушками, из-за чего Нефер нередко, но явно невсерьёз возмущалась. Светлая кожа, тёмный пушок на голове, иссиня-зелёные глаза и серебряная кровь кричали о том, что её матерью являлась жрица. Однако характер, так схожий с одним конкретным боссом, у их дочери прорезался с самого первого дня. Она напрочь отказалась от любой соски, кроме зелёной. Ни оранжевая, ни красная, ни голубая не задержались у неё во рту. Она выплёвывала каждую, пока Неф не показала ей последнюю. Ту, что обладала тёплым зелёным оттенком, Элира приняла сразу.       Она вечно пиналась, как и до рождения, создавая немалые трудности при пеленании. А во время купания мокрыми становились абсолютно все, потому что дочка махала не только ногами, но и кулачками, из-за чего брызги летели во все стороны. А ещё как только она появилась на свет, то кричала до тех пор, пока Нефер не взяла её на руки. Николь даже провела эксперимент: забрала Элиру, та заплакала, передала обратно, та вновь успокоилась. И так несколько раз. Изнемождённая после родов Неф лишь зло пыхтела и беспомощно глядела на счастливую донельзя жрицу.       Конечно, без последствий подобные выходки не обошлись, и на дверях Куратория действительно появилась табличка, запрещающая одной конкретной ведьме захаживать в офис. Но всё это мелочи. Лаума тогда от волнения и невозможности хоть как-то помочь едва не рухнула без чувств. Под руководством врача она могла лишь дышать так, как должна была дышать Неф в процессе, и позволять держаться за себя. У неё потом ещё две недели болела рука, и пальцы с трудом сгибались, но благодарный изумрудный взгляд того определённо стоил. Пусть роды и затянулись на несколько долгих часов, но всё прошло без проблем. Здоровью Нефер и Элиры ничего не угрожало.       С того момента прошёл почти месяц. И, кажется, они справлялись со своим новым статусом. Ну, кое-кто уж точно, пусть и молчаливо переживал, что это не так. Бессонные и выматывающие сутки, череда забот и каких-то новых событий и фактов. Лаума старалась забрать на себя часть обязанностей, разгрузить Неф, но не успевала посреди ночи и глаз открыть, как та уже бежала к плачущей дочери. То же самое происходило и днём. Стоило только развернуться по направлению к детской, так Нефер уже расхаживала по дому и укачивала Элиру на руках. Она суетилась уж чрезмерно. И навряд ли это понимала.       Лаума невзначай намекнула на то, что родителей двое, и получила уничижительный взгляд в ответ. Но до конфликта не дошло. Потребовалось всего лишь пару ласковых слов и прикосновений, и Неф сдалась, позволяя себе отдохнуть чуть больше. С заметным усилием переступая через взращиваемые годами принципы, она стала чуть более мягко реагировать на помощь. Кивала, молчаливо отступала, передавая ей Элиру. Из-за непостоянной погоды и нередкого дождя выходить и показывать дочери окружающий мир не приходилось. Хотя жрица с нетерпением ждала этого. — Ох, боги, я не видела её месяц, но она уже точная копия госпожи босса!       Николь, что нашла лазейку в запрете о своём присутствии, навестила их уже дома. Она наклонилась и мягко потрепала за пухленькую щёчку Элиру, и та недовольно скривилась, махнув руками. — Ты это попробуй доказать Нефер, — Лаума отчаянно выдохнула, поудобнее перехватив дочь, — Она вечно бубнит о том, что родила вторую праведницу. — У неё от тебя только рога и цвет глаз. — Ведьма хохотнула и протянула девочке раскрытую ладонь, на которой тут же появился плюшевый додоко, — А, ну ещё и рост. — Вновь гадала? — Был момент. — И вновь ничего не скажешь? — Момент есть.       Николь невинно хмыкнула. Элира с широко раскрытым ртом рассматривала новую игрушку и удивлённо хлопала глазками. Лаума ласково качнула головой и кончиком большого пальца вытерла побежавшую у неё слюнку с губ. Когда она впервые взяла дочь на руки, то испытала целый спектр эмоций, начиная от благоговейного трепета и заканчивая непомерной радостью. Её сердце забилось так быстро, что пульс не только ощущался на висках, но и сдавливал горло. Крохотное и уязвимое чудо, неосознанный взгляд и беззубая улыбка заставили её уверовать во что-то свыше богов. Она ведь тогда чуть не расплакалась под недоумённым комментарием Неф и лишь кивнула, говоря, что всё в порядке.       Нет, не в порядке. Всё просто замечательно и прекрасно. И пусть прошли недели, она так и не перестала чувствовать волнение каждый раз, когда брала Элиру. Даже сейчас в компании Николь ей хотелось прижать дочь к себе, насколько позволяла её хрупкость, и зацеловать. Возможно, она действительно проиграет пари, заключённое с Неф на днях, и разбалует малышку донельзя. Лаума хмыкнула, так и не увидев в этом ничего критичного. Любой родитель обязан обеспечить своего ребёнка всем необходимым, а если этого необходимого будет сверх меры, то ничего страшного, правда? Она обвела взглядом кухню, задержав внимание на оставленной на подоконнике чашке чая.       К счастью, ей удалось уговорить Нефер прогуляться, а потому о нахождении в их доме одной «треклятой» особы было неизвестно. Оставалось лишь надеяться, что она задержится и не прознает об этом. Хотя в последнее время интуиция у Неф работала на пределе. Она вскакивала ещё до того, как услышит плачь из соседней комнаты. Глядя в окно, лениво делилась предположениями касательно Ягоды и работы, намекала на то, что скоро придут гости.       В большинстве случаев, она оказывалась права. Верная преемница захаживала к ним через день после озвученных догадок и умоляла просмотреть отчёты. Ей до сих пор с трудом давалась бухгалтерия. Но Неф никогда её не ругала, лишь вздыхала и уводила на кухню, где садила и из раза в раз повторяла одно и то же. Ягода старалась вслушиваться, но постоянно отвлекалась на Элиру, и все уроки заканчивались однотипно: сестренские забавы. Иначе Лаума суету и носившуюся с игрушками и погремушками вокруг дочери девушку назвать не могла. А ещё она всегда подмечала гордый и довольный взгляд Нефер, которая устало вздыхала и, облокотившись на дверной косяк или стол, наблюдала за ними.       Николь хитро прищурилась и, потянувшись к Элире, внезапно ткнула задумавшуюся жрицу в плечо. — Знаешь, я слышала, что мастер в Фонтейне выставил на продажу партию прекрасных колец.       Лаума нахмурилась, обдумывая ровное высказывание. Мастер? Кольца? Конечно, новость замечательная, но лишь для тех, кто планирует кому-то что-то дарить. Ювелирные изделия часто обозначали привязанность, серьёзные намерения и официальность. Браслеты на дни рождения, серьги и подвески на мировые праздники. Кольца… Сердце на мгновение пропустило удар, и она тут же выпрямилась, поперхнувшись воздухом. И дочка отвлеклась от подаренного додоко и, махнув ручками, забарагозила.       Возможно, именно вмешательство Элиры и помогло прийти в себя. Прокашлявшись и восстановив дыхание, жрица ссутулилась и медленно моргнула: — Я не уверена в том, что это уместно. Да и навряд ли законно. — Дорогая моя, у вас уже есть ребёнок. Общий. Да и живёшь ты в крае, где закон определяется торговцами и светоносцами. — Ведьма развела руками, демонстрируя абсолютную убеждённость, — И как удачно совпало, первые на коротком поводке у твоей ненаглядной, а вторые на короткой ноге с двумя твоими друзьями. — Я не. — Хо-хо, а ты знала, откуда пошла традиция, связанная с помолвкой? Много-много лет назад…       Элира, совсем не понимающая, о чём толковала сменившая тему ведьма, надулась и заканючила. Лаума прижалась губами к её макушке, впитывая ровный голос Николь. Кольцо, да? Идея сомнительная, но…

***

             Когда в свои законные права вступила зима, и за окнами ощутимо похолодало, в Нод-Край вернулся Варка. Должно быть, ему передали весточку о том, что у его друзей родилась дочь, и он смог вырваться к ним. Лаума крайне удивилась, когда на пороге увидела его и Флинса. Она пригласила их в дом, усадила за стол и по-хозяйски угостила чаем. Нефер, выглянувшая из-за косяка, закатила глаза и тяжело вздохнула. Озадаченной и шокированной не выглядела, значит, точно подобного ожидала. Иногда так хотелось спросить, откуда она знала о том, о чём знать не должна, учитывая пребывание в декретном отпуске. Своеобразная профдеформация? Или у неё есть свои личные источники, не связанные с Кураторием?       Лаума никогда не уточняла, оставляя подобные способности и тайны вне своей осведомлённости. В конце концов, меньше знаешь, крепче спишь. Она коротко улыбнулась, принимая Элиру и позволяя Неф пойти переодеться для встречи с друзьями, села напротив мужчин и покрепче перехватила дочь. Держать её на руках становилось всё тяжелее и тяжелее. Если родилась она довольно маленькой, то сейчас, наверное, доросла до Паймон. Ну, Николь не зря говорила, что рост она унаследовала от жрицы. Оставалось только дождаться момента, когда Нефер, и без того жаловавшаяся на гигантов вокруг, поймёт, что её собственный ребёнок её перерастёт.       Даже Ягода уже сравнялась с ней. И, скорее всего, вытянется ещё немного. Лаума хмыкнула, глядя на непривычно серьёзного Варку, что осмотрел девочку на её руках и неуверенно протянул к ней ладонь. Флинс озадаченно насупился, точно собираясь отговаривать от подобных жестов, но Элира весело залепетала и схватила тут же раскрасневшегося Магистра Ордо Фавониус за палец. — И кто из вас встаёт ночами? — До рассвета это её ребёнок. — Нефер, сменив одежду на более закрытую и приличную, вышла из коридора и приблизилась, коснувшись плеч Лаумы. — Ты могла бы подбирать менее прямолинейные формулировки? — Жрица поморщилась, но лишь для вида. Слегка передёрнулась, ощутив массирующее движение пальцев около шеи, и безвольно выдохнула, обращаясь уже к мужчинам. — Я месяц билась с ней за то, чтобы она перестала взваливать всё на себя. — Ещё ведьме на меня пожалуйся. — Я уже. — Ты… — Неф нахмурилась и раздражённо цокнула. — Своей чумной богине тоже помолиться и поплакаться успела?       Лаума поджала губы, улавливая не только каплю недовольства, но и игривую ноту. Они могли препираться в такой манере часами, пока их дочери не надоедало и она не начинала канючить. Но сейчас от радушной перепалки их спас Флинс, который вытащил из кармана одну мору, начисто обтёр полотенцем и робко подался вперёд. Варка озадаченно моргнул, Нефер приподняла брови, а Элира радостно заулюлюкала и, потеряв интерес к Магистру, схватилась за сверкающую монету. Деловито осмотрела её, повертела и потянула в рот, обхватив губами.       Светоносец заметно закусил щёку в попытке удержать улыбку, его щёки стали менее бледными. Варка расхохотался, опрокинув чашку, и остывший чай вылился на ровную поверхность. Лаума, кинув тряпку на стол, неторопливо вытерла лужицу и попыталась отобрать у дочери мору. Потянулась к её ручкам, норовя перехватить монетку, но та тут же захныкала и завертелась. Даже ласковое обращение, обычно позволяющее обратить на себя внимание и забрать какой-либо предмет, не подействовало. А когда она настойчиво ухватилась за новую сверкающую «игрушку», Элира сморщилась и во весь голос заплакала.       Вся компания озадаченно переглянулась, и жрица тяжело вздохнула, возвращая мору дочери. Радостный смех в ответ сказал о том, что лучше оставить затею до того момента, как интерес к монетке пропадёт. — Твои гены, госпожа Голос Лунного Гимна, даже не старались. — Флинс склонил голову, намечая вежливый кивок в качестве извинений за вывод. — Уверен, когда она подрастёт, вместо «спасибо», будет использовать выражение: «Ваши инвестиции обязательно окупятся в будущем»! — Варка усмехнулся и тут же болезненно ойкнул, когда Флинс пихнул его в бок. — Что? Босс Нефер именно так мне ответила, когда я подарил ей бутылку выдержанного вина.       Лаума качнула головой и обернулась через плечо. А заметив румянец на скулах Нефер, нежно улыбнулась. Скорее всего, будет именно так. Волнует ли её это? Абсолютно, нет. Если и Элира, и Неф будут счастливы, она готова принять всё.

***

      Бывали дни, когда рано вставать и выходить из дома не приходилось. И такие моменты Лаума любила всем сердцем. Она лениво потянулась в кровати, почесавшись кончиками рогов об изголовье и оставив очередные характерные царапины, зевнула и глянула на место рядом. Как и обычно, холодные простыни, мятая подушка. Ни халата на стуле возле туалетного столика, ни тапочек у входа. Она привыкла встречать утро в одиночестве, но всё равно чувствовала некоторое разочарование. Хотелось проснуться и увидеть прижавшуюся к ней в полудрёме Неф. И, возможно, разбудить её самостоятельно, поцеловав сначала в лоб, потом в щёку, а там и в губы.       Прислушавшись и не уловив ни плача, ни шагов где-то за стенами, она откинула одеяло и села на край кровати. Поводила плечами, сбрасывая лень и желание поваляться подольше, и встала. Первым делом она проверила комнату, которую Нефер использовала в качестве домашнего кабинета. Никого. Только аккуратные стопки бумаг, золотые статуэтки и обтянутый плотной бичёвкой кошачий домик. Лаума задумчиво хмыкнула и двинулась дальше, просовывая ладонь под майку и потирая живот. На кухне её встретил недовольный Ашру, который демонстративно мяукнул и повернулся к ней спиной.       Глянув на его пустую миску, она тихо извинилась и поспешно насыпала порцию корма. А чтобы пушистый друг не обижался за то, что ему в последнее время уделяют крайне мало внимания, уходя, оставила на краю стола сушёную рыбу. Скорее всего, увидев то, что запасы лакомства слишком быстро кончаются, Неф отчитает её, как и за следы от рогов на изголовье. Но это будет потом, так что и не важно. Минув гостевую и пару коридоров, Лаума осторожно толкнула дверь детской и тут же улыбнулась, замечая свою пропажу. Облокотилась на косяк и сложила руки на животе, наслаждаясь витавшим в комнате спокойствием.       Нефер сидела в кресле возле кроватки, откинувшись назад, прижимала Элиру к груди и кормила её. Закинув ногу на ногу, редко покачивала верхней ступнёй и тапочкой. Отогнутый край халата, обнажённая кожа. Тишина, прерываемая лишь чмокающими звуками и размеренным дыханием Неф. Абсолютное умиротворение на её лице, тень улыбки и полуприкрытые веки. В окно пробивались холодные лучи солнца, но в комнате было комфортно даже босиком. Лаума облизнула губы, разрываясь между желанием подойти и нежеланием рушить момент. Распирающая нежность толкала на то, чтобы приблизиться и, перевалившись через спинку кресла, зарыться носом в волосы женщины.       Обнять её, скользнув ладонями по плечам вниз, коснуться маленьких ручек дочери и позволить ей заинтересованно схватить себя за пальцы. Элира часто так делала, щипая за фалангу или запястье. Но Лаума стойко стояла на месте, любуясь зрелищем. Ей редко доводилось видеть подобное. В основном, она видела процесс кормления со спины и подозревала, что здесь замешано банальное донельзя смущение. Нефер отворачивалась или уходила в соседнюю комнату. И только ночами без лишней суеты скидывала халат, прижимая их ребёнка к себе. — Рядом свободно. — Ровный голос вырвал из мыслей, возвращая в реальность. — Что? — Я имею в виду, у меня есть вторая грудь, так что можешь встать на колени и присоединиться.       Лаума озадаченно приподняла брови и переступила с ноги на ногу. А перехватив лукавый взгляд, внезапно поняла, о чём ей говорили. Она стыдливо прижала уши и повела лицом в сторону, находя интересным мобиль на кроватке. Гладкие деревянные игрушки в виде зверей очень медленно двигались по кругу. Надо будет попросить Айно сделать музыкальное сопровождение. Прочистив горло и потерев лоб ладонью, жрица выдохнула. — Боги, Неф. — Что? Ты выглядела так, будто тоже изголодалась. — Обязательно использовать подобные выражения? — С пылающими от смущения щеками Лаума закатила глаза и всё же отстранилась от косяка, двинувшись навстречу. — Иногда мне кажется, что тебе это доставляет слишком много удовольствия. — Ты так очаровательно реагируешь на малейшую пошлость, мисс непорочность, что мне не хочется останавливаться. — Ты невыносима. — Можно подумать, тебе не нравится.       Нефер усмехнулась и приподняла подбородок. Лаума, присев на подлокотник кресла, склонилась и, пользуясь немым приглашением, поцеловала её. Коротко, почти невесомо. Очертила пальцами щёку, линию челюсти и шею. Поправила воротник её халата, пробежалась по ложбинке груди и, глянув вниз, погладила любопытно хлопающую глазками дочь по макушке и ожидающим своего часа расти рожкам. Элира с хлюпающим звуком выпустила сосок изо рта и из смеси молока и слюны надула пузырёк. Звонко хихикнула, когда тот лопнул и запачкал её личико, и улыбнулась жрице, неуклюже потянувшись к ней ручками.       Если быть родителем означает почти что терять сознание от умиления и разрывающей грудь любви, то Лаума с готовностью это примет. Сердце на миг пропустило удар, горло сжалось от неясной эмоции. Она мягко выдохнула, подушечкой большого пальца вытирая пухлые щёчки и губы, порывисто щекотнула дочь по подбородку и нисколько не удивилась тому, как Элира сменила милость на гнев и нахмурилась. Неуклюже и неумеюче цокнула, отвернувшись от прикосновений и вновь вернувшись к завтраку. Она крайне не любила, когда её щекотали в порыве ласки. К слову, как и её мать. Неф могла выдержать подобное лишь в интимной обстановке, но не в дразнящих моментах. — Вы давно проснулись? — Я — с час назад. — Нефер неуютно поморщилась. Видимо, Элира слишком сильно сжала её беззубыми дёснами. — Твоя дочь? Минут пятнадцать. — Ты завтракала? — Нет. — Хочешь чего-нибудь? — Желание угодить и порадовать сопровождало извечно. Лаума ткнулась носом в висок Неф, и та фыркнула. — Бутылку вина, сырную тарелку и обнажённую и перевязанную атласной лентой госпожу Голос Лунного Гимна в кровати. — Нефер! — Нет? — Нефер печально вздохнула и всё же уточнила, — Ну, в таком случае, остановимся на чае и омлете.       Элира коротко замычала, отвлекая от очередного недовольства плотскими шутками, и Лаума смиренно расслабила плечи, поднимаясь на ноги и направляясь в сторону кухни. Омлет, так омлет.

***

      На улице холодало всё сильнее, слякоть, оставленная осенью, замерзала и превращалась в ледяную корку ночами. Многие сменили одежду на более тёплую, торговцы редко задерживались за прилавками, предпочитая заканчивать рабочий день до наступления темноты. Во Флагмане появилось Новогоднее меню в преддверии праздников, некоторые жители Нашгорода уже украшали свои дома снаружи разноцветными гирляндами. Дети Морозной Луны тоже во всю готовились к проводам старого года, животные, не впадающие в спячку, нередко навещали их в поисках пропитания. Единственное, что омрачало торжественную атмосферу — отсутствие снега.       Для Нод-Края это не было чем-то удивительным и выходящим за рамки, но люди всё равно с грустью сетовали на серые пейзажи. И даже Нефер, напрочь отказавшаяся украшать свой дом, отмечала унылость видов. Лаума потратила три дня на уговоры повесить хотя бы несколько игрушек над дверями и использовать неяркую мишуру в детской, но так и не добилась согласия. Она подозревала, что виной тому негодование из-за всё ещё не помытых стен Куратория. Ну и банальное нежелание стать тем, кто примет у себя в гостях разношёрстную толпу на сам праздник. Нет украшений — нет и незванных посетителей.       Пусть Неф и стала редко оговариваться, называя их знакомых не приятелями, а друзьями, это не отменяло того факта, что она всё ещё не свыклась с этим. А на попытку жрицы надавить через Элиру и доказать, что праздник в первую очередь для детей, Нефер заявила, что дочь ещё слишком маленькая и ничего не понимает. «Как доживём до поры, когда она начнёт клянчить подарки, так и поговорим», — услышав данное заявление, Лаума скрепя сердце сдалась. В конце концов, у неё были и другие проблемы. Помощь анклаву, контроль территорий, ведь ввиду холода многие хиличурлы стали забредать туда, где гуляли дети.       И пусть хладнорогие олени отгоняли небольшие группы монстров, всё равно приходилось быть начеку. А ещё сами праздники… Она понятия не имела, что можно подарить женщине, у которой денег больше, чем волос на голове. Безделушки и амулеты — неловко и бесполезно. Молитва? Ну только если смеха ради. Видеть озадаченное негодование в чертах Неф иногда до дури приятно. Лаума неровно вздохнула, приоткрывая дверцы шкафа и рассматривая свою одежду. Она не могла спросить напрямую, потому что знала, что на вопрос: «Чего бы ты хотела?», услышит насмешливое и ровное: «Тебя». Настолько она ещё не отчаялась. Хотя чем ближе был Новый год, тем чаще она заглядывалась на красные бархатные ленты на прилавках.       Да и недавние намёки Николь заставляли лишний раз ловить себя на мыслях об ювелирных изделиях. Именно из-за ведьмы Лаума перестала отказываться от моры, которую благодарные за помощь или благословение жители ей протягивали, и чувствовала себя какой-то отступницей. Закономерный диссонанс. Она мотнула головой и, услышав короткий стук, глянула в окно. Вечерело. Неф успокаивала расплакавшуюся Элиру и навряд ли могла открыть, так что пришлось идти самостоятельно. Пока жрица дошла до двери, постучали ещё три раза. Она раздражённо закатила глаза и резко открыла дверь, замечая замахнувшуюся для очередного уведомления Ягоду.       Негодование сошло на нет, холодный воздух куснул за обнажённые щиколотки, и Лаума приветственно улыбнулась, отступая в сторону. — Помешала, да? — Раскрасневшаяся из-за низкой температуры девушка озадаченно переступила с ноги на ногу. — Я могу зайти и попозже, если вы вдруг. — Не говори глупости и проходи. Чай будешь?       Лаума перебила её и хмыкнула, пропуская радостно кивнувшую Ягоду в дом и закрывая двери. Помогла ей раздеться, повесив куртку и шарф у входа, нисколько не удивилась нежеланию снимать шапку и повела её на кухню. Усадила за стол, налила горячего чаю и, выглянув в коридор, чтобы убедиться, что Нефер всё ещё в детской, украдкой сунула её сотруднице печенье. Наблюдая абсолютное благоговение на чужом лице, она лишь усмехнулась и облокотилась бёдрами на кухонный шкаф, сложив руки на груди. Внимательно осмотрела девушку, чтобы убедиться в том, что она цела и невредима, шикнула, когда та сунула выпечку в рот и довольно застонала.       Её страсть к сладкому уже не поражала так, как год назад, но заставляла Неф ограничивать употребление сахара. Ягода нередко в шутку обижалась за это и сравнивала её с Инеффой, за что получала нагоняй и заслуженный запрет на выпечку в этих стенах. Лаума мягко хмыкнула, когда ей начали рассказывать о том, что происходит вне дома. Суета, повышение цен почти на все товары. Не то чтобы её это интересовало. Она редко что-то приобретала и ещё реже заботилась о финансовом положении общества. А потому терпеливо ждала, когда с ней поделятся чем-то более личным.       Она хотела услышать, как дела у самой девушки, что у неё на душе и есть ли какие мысли касательно будущего. Да, они часто пересекались на улице, но из-за общей занятости не могли себе позволить поговорить больше нескольких минут. Лаума приглашала её, всячески намекала, что Кураторий не рухнет, если взять пару выходных, но каждый раз слышала о том, что босс Неф, которая и без того задержалась в отпуске, не одобрит данный подход к делу. Она покачала головой и повернулась на радостный детский лепет, замечая в проёме Нефер с Элирой на руках. — Привет, босс! — Ягода тут же подскочила с места, уронив стул, и в два прыжка приблизилась к ним, — Привет, малая! — Не голоси.       Неф ущипнула её за щёку и потрепала. Она стала много чаще дразнить преемницу подобным жестом, но та явно была не против. Да и кто будет возмущаться, когда извечно строгая босс вдруг превращается в удивительно ласковую наставницу? Лаума закусила щёку, пряча улыбку, и кивком поманила всех за собой. Они прошли в гостиную и разместились на диване, обсудили абсолютно не важные вещи и погоду, поспорили насчёт вероятности снегопада этой зимой. Элира весело лепетала, нисколько не понимая смысл того, о чём они говорили, но точно улавливая интонации. Дёргала Нефер за отросшие ниже плеч волосы и тянула их к губам.       На строгое замечание хмурилась и демонстративно дулась, и Неф тяжело вздыхала, всовывая ей в рот соску. Ягода суетливо ёрзала, рассматривая девочку, односложно отвечала на вопросы по работе, и угрюмо кивала, когда слышала про то, что ей нужно учиться составлять отчёты самостоятельно. Лаума не встревала в диалог, касаемый Куратория. Она всё равно толком не разбиралась в правилах ведения бизнеса, а потому лишь молча вслушивалась в их голоса и, прижимаясь к Нефер, отвлекала дочь от баловства. Перебирала её чёлку, позволяла играть со своей ладонью, кольцами и лентами. Да, любовь к украшениям у неё в крови.       Жрица мягко усмехнулась и закинула одну руку на спинку дивана, и Неф устало навалилась на её плечо, позволяя себя приобнять. Лаума скосилась на привыкшую к демонстрациям нежности Ягоду, заметила небольшой румянец на её щеках и осмотрела сидевшую вплотную женщину. Тут же поправила край её халата, за который, протестуя утрате внимания, схватилась и потянула Элира. Или, быть может, она пыталась добраться до еды?.. — Не смотри так на меня, твоя дочь уже наелась. — Нефер, даже не повернувшись, фыркнула и переложила девочку с одного локтя на другой. — Её тяга к груди — результат скуки и прямой дефект наследственности. — О, право, сколько можно?       Лаума дёрнула ушами и пихнула Неф в бедро. Ягода тут же хлопнула себя по лбу, словно вспомнила о чём-то, подскочила и, извинившись, умчалась в сторону входной двери. Раздался звон точно упавших на пол деталей, характерное ругательство отразилось от стен коридора, и она затопала вновь, но в обратном направлении. Не вписавшись в поворот, налетела на косяк и болезненно потёрла плечо, которым стукнулась. Напрягла челюсть, глотая брань, и, плюхнувшись в кресло вновь, довольно заулыбалась. Она протянула Нефер какое-то письмо, а жрице — непрозрачный мешок.       Вот только если реакцию босса девушка ждала, то при попытке Лаумы открыть непонятную вещицу, резко замахала руками и заставила отказаться от этой затеи. Подозрительно. Внутри явно находилось что-то мягкое, и некоторое сомнение заставило неуютно поёрзать. Она осторожно, чтобы не заметили, развязала «подарок», а увидев блестящий красный бархат, резко сунула мешочек между спинкой и сидушкой дивана. Что это было? Она не знала. И узнавать в ближайшее время явно не собиралась. Но золотистые узоры с синими нитями намекнули на то, что подарок Ягода передала от одной конкретной ведьмы. — Пришёл новый заказ, но мне не нравится несоответствие высокой оплаты и минимальных усилий для выполнения поручения. — Ягода потёрла протез и замялась, — Ну, мне кажется, не должны поиски украденного амулета стоить пол миллиона. — Ты согласилась? — Нет, босс, ты что?! Сказала, что изучу материалы дела и по необходимости свяжусь. — Молодец.       Ягода тут же раскраснелась, а Нефер уверенно кивнула и, перехватив Элиру одной рукой, принялась внимательно рассматривать письмо. Потёрла уголок бумаги между пальцами, явно оценивая стоимость и качество. Провела по чернилам, проверяя размажутся или нет. Повертела лист в лучах солнца, ловко увернулась от любопытной хватки дочери и глянула с разных углов. Слегка нахмурилась, наверное, так и не найдя подвоха. Лаума часто следила за ней на работе, ведь до безумия любила её сосредоточенное выражение, но наблюдать такое в домашней обстановке ещё приятнее.       Более раслабленная, не ожидающая внезапных посетителей. Неф кусала губу и из раза в раз вчитывалась в текст. Отводила голову, видимо, натыкаясь на что-то незнакомое, морщила нос от негодования или в насмешке. Неразборчиво бубнила себе под нос и одновременно с этим медленно укачивала Элиру, которая явно не собиралась в ближайшие часы спать, а потому непонимающе моргала, рассматривая маму. Ягода по началу пыталась вслушиваться в задумчивый бред босса, но быстро сдалась, отвлекаясь на улыбнувшуюся ей девочку. Она высунула и показала ей язык, состроила забавную гримасу, и та рассмеялась.       Лаума едва успела поймать выпавшую изо рта дочери соску и качнула головой. — Ни деталей, ни уточнений, ни места, где пропала вещица. — Голос Неф понизился, точно отражая негативный настрой. — «Золотая цепь, огромный изумруд». Они нас совсем за любителей держат? Проба не описана, размер камня тоже. Бумага пахнет потом, на краях до сих пор перекатывается песок. Какая Сумерская крыса это писала? У меня аж глаза заболели. — Э-э, Неф?.. — Что? — Могу я подержать Эли?       Нефер вытянулась, удивившись не столько резкой смене темы, сколько самой просьбе. Лаума настороженно приосанилась, наблюдая за ней. Нахмуренные брови, расширившиеся зрачки и неуверенный взгляд на Элиру. Из-за близости она почувствовала, как напряглись плечи Неф, заметила, как замерла и резко опустилась в моменте её грудь. До сих пор их дочь на руках держали лишь они сами, потому что кое-кто слишком ревностно и недоверительно относился к друзьям. Но Ягода другом не являлась, этот факт уже приняли все. Самым близким человеком, верной помощницей и прямой наследницей Куратория, но не другом.       Иногда при встрече, когда Лаума видела на лице девушки очередные ссадины и синяки, как та хромала или потирала зашибленные рёбра, она сильно беспокоилась и ловила себя на мысли, что у неё две дочери. Да и Нефер часто обращалась к Ягоде с той же интонацией, что и к Элире во время ночных капризов. Мягко, ненавязчиво и с львиной долей нежности. Конечно, замечая удивлённые лица, она быстро меняла настрой и возвращалась к извечной строгости, но все всё равно понимали. Для Неф её сотрудница точно была первым ребёнком.       Жрица робко коснулась предплечья женщины, и та прикрыла глаза на пару мгновений. Поджала губы, резко выдохнула и, отложив письмо с заказом, поманила Ягоду к себе. Дождалась, пока та приблизится, и медленно, с явной опаской передала дочь ей. Нефер поправила её, показывая, как надо держать ребёнка, пристально осмотрела, прищурившись, и закусила щёку. Элира хихикнула, схватив свою будущую няньку за косу, явно больно дёрнула, заставляя её поморщиться, и вытянула ножки в попытке отпинать воздух. Комната погрузилась в тишину, только Ашру, запрыгнувший к хозяйке на колени, звонко мурчал и мял лапками её халат.       Ягода зарумянилась так, будто провела на морозе несколько часов, а потом резко зашла в тёплое помещение. Её уши, щёки и шея покраснели настолько, что походила она на варёного краба. В уголках её глаз скопились слёзы, и она тихо всхлипнула, тут же расхохотавшись. Уточнила, можно ли взять Эли иначе и, увидев утвердительный кивок, едва не подпрыгнула. Перехватила девочку под мышками и подняла, чуть покружив вокруг себя. Нефер, услышав полный счастья и задора смех, запустила пальцы в шелковистую шерсть кота и облегчённо навалилась на Лауму всем весом, и та порывисто её обняла, прижимаясь губами к щеке.       Она смогла довериться, смогла переступить через себя. Пульс отдавал в виски, волосы на затылке взмокли. Атмосфера в гостиной окончательно и бесповоротно сменилась, обволакивая уютом. Убедившись в том, что Ягода занята дёргающей её то за уши на шапке, то за косы Элирой, Лаума не удержалась. Обхватив подбородок Неф, заставила её повернуть голову и поцеловала. Лизнула верхнюю губу, прикусила её кончик языка и, поймав хриплый смешок, отстранилась. Она чмокнула её в скулу, нос, в уголок глаза и порывисто прошептала: — Я горжусь тобой. — Мне положена награда. — Нефер, явно смутившаяся, ответила ей в тон и хитро подмигнула. — Как насчёт ещё одного, но менее подросткового поцелуя? Или лучше… — Во имя железного утёнка, всех микросхем бродячей печки и Лунного Светоча, ну не при детях же! — Ягода прижала Элиру спиной к себе, закрыла ей глаза ладошкой и сама зажмурилась. — Скажите, что вот эти ваши пошлости не передаются по воздуху, иначе я буду вынуждена податься в отшельники. — Боюсь тебя разочаровывать, дорогая, но и ты дорастёшь до принятия сексуального влечения. — А-а-а! — Девушка замотала головой в явном нежелании слышать и слушать подобные выражения, — Раз, два, три, четыре, пять, вашим гадостям меня не взять!       Неф прыснула в кулак, а Лаума, прижимая горящие уши, улыбнулась.

***

      До Нового года осталось всего ничего, а мыслей касательно подарка как не было, так и нет. Лаума, проверяя территории Анклава, задумчиво хмурилась и нервно била хвостом по крупу. Передвигаться из-за подмёрзшей слякоти на двух ногах тяжело, а потому она предпочитала использовать форму посланницы Духов. Некоторые олени сопровождали её и задорно ревели, птицы, что не покинули свои гнёзда на зиму, кружили над головой и щебетали, передавая информацию о том, что ждало впереди. Облысевшие деревья из-за порывов ветра качали острыми ветками, тёмно-серые облака медленно плыли по небу, скрывая солнце.       Хотелось поскорее вернуться домой, к Нефер и Элире, заварить крепкого чаю и укутаться в плед. Но никто не освобождал её от обязанностей, пусть некоторые жрицы из Детей Морозной Луны и настаивали на том, что справятся самостоятельно. Лаума знала, что за последние месяцы её люди научились справляться без неё со многими проблемами, к тому же животные помогали им, но всё равно добросовестно выполняла свои обязанности. Будь то молитва или обход. Она покачала головой, рассматривая простирающиеся пейзажи. Унылая, но всё ещё прекрасная природа почти погрузилась в спячку.       Где-то блестел лёд, местами виднелись следы копыт и лап. Но в основном внимание так или иначе падало на грязь и скользкую гальку. Да, выпади снег, настроение у жителей Нод-Края мгновенно бы поднялось. Но приходилось довольствоваться тем, что имелось. Лаума убедилась в том, что никакие хиличурлы и прочие существа не бродили по землям Анклава, и двинулась в сторону города. По пути заглянула в мастерскую и поздоровалась с Инеффой, которая вновь отчитывала Айно за чрезмерное употребление сахара, чуть подальше наткнулась на Флинса, приветливо кивнувшего ей в ответ.       Останавливаться ради вежливой беседы не стала. Морозец кусал за щёки и подгонял к возвращению. Нашгород уже пестрил разноцветными огнями, люди украсили не только дома, но и улицы, на главной площади разместили всевозможные металлические фигуры с характерной подсветкой. Многие торговцы сменили ассортимент и ждали покупателей. Большинство людей, как и всегда, предпочитало покупать всё к праздникам в последнюю очередь, а потому очередей не было. Пока что. Лаума прошла мимо Куратория и неосознанно замедлилась, глядя на дверь. Подождала несколько секунд, смакуя странное чувство ностальгии.       А ведь пару лет назад она так же проходила мимо, останавливалась и судорожно искала причину, чтобы зайти. Придумывала нелепости, всячески пыталась сблизиться с Ашру, что с подозрением обходил её стороной, пока она не принесла ему вяленое мясо. Тогда кот стал менее предвзятым и даже соизволил поговорить с ней. И так из раза в раз. Короткий диалог за угощение, минимальная помощь в присмотре за сотрудницей, только-только начинающей самостоятельное выполнение поручений, и вот питомец сдался. Каждая встреча — разговор о Нефер, сушёная рыба в качестве угощения — незначительная информация о хозяйке Куратория.       Жрица улыбнулась воспоминаниям. Интересно, как Неф отреагирует, если узнает, что питомец стал тем, кто намекнул на её заинтересованность в одной рогатой особе? Именно благодаря Ашру Лаума набрасалась смелости и ступила на путь к сердцу прижимистого босса. Наверное, стоит сказать ему спасибо ещё несколько сотен раз. Она отвлеклась, когда двери офиса распахнулись. Ягода, переполошённая и держущая в руках небольшую, но явно тяжёлую коробку, поскользнулась на ступеньках и забавно вывернулась, удерживая равновесие. Громко выругалась, сетуя на погоду, пнула дверь, будто это она виновата в том, что лестница обледенела, и тут же ойкнула, поджав ногу.       Лаума закусила щёку, чтобы не рассмеяться. Всё же Неф была права, когда делилась мыслями о том, что стоит отправить её преемницу на уроки балета в Снежную. Они уже не раз обсуждали её очаровательную неуклюжесть, сетовали на безрассудство, а Ашру раздражённо заявил: «Слабоумие, отвага и криволапость — нисколько не очаровательно». И пусть кот часто ворчал на девушку, всё равно сопровождал и оберегал. Словно старший брат. Ягода, заметив жрицу, ослепительно улыбнулась и помахала ей, тут же чуть не выронив коробку, вновь некультурно выразилась и ускакала куда-то в сторону порта. Лаума даже не успела спросить, как у неё дела.       Догонять не стала, пусть на момент и захотела. Всего лишь вздохнула, сделав пометку спросить у Неф о работе, и пошагала дальше. Покрытые инеем окна магазинов и заведений, извечно отбивающая единый темп наковальня. От кузни веяло жаром, Катерина выплачивала вознаграждение какому-то искателю приключений и делилась новой информацией, а куухенки, привыкшие с суете, задорно кружили вокруг фонарей. На улице преобладал запах металла и спиртного, что в последнее время всё чаще приобретали в попытках согреться. Ничего не менялось, и эта стабильность как никогда манила.       Дом встретил тишиной и теплом. Лаума прислушалась на всякий случай и поводила плечами, снимая тёплую мантию. Повесила её на место, поправила спутавшиеся волосы, одёрнула подол платья и вымыла руки на кухне. Слишком тихо. Глянув на висевшие на стене часы, она поняла почему. Сончас. Хмыкнув своим мыслям, она на всякий случай заглянула в гостиную и, никого не увидев, тут же прошла к детской. Осторожно приоткрыла дверь и замерла. Нефер покачивала кроватку с Элирой и мурчавшим Ашру. Судя по всему, их дочь уже спала. — Вернулась? — Неф не оборачивалась, и Лаума, изначально кивнувшая, поспешила шёпотом уточнить. — Да. — Она прошла в комнату и встала рядом. Наклонилась, ласково перебрав волосы на макушке сунувшей большой палец в рот во сне Элиры и повела лицом в сторону, точно улавливая запах вина, а потому приподняла брови, — Неф? — М-м?       Нефер лениво промычала и, прижавшись к жрице плечом, навалилась на неё. Улыбнулась одними уголками губ, пальцами пробежалась по воротнику её платья, как бы невзначай расстегнув пару пуговиц, и Лаума сглотнула, наконец, замечая, что на женщине была лишь рубашка, накинутая на нагое тело и едва прикрывающая ягодицы. — Знаешь, я думала, что мне придётся ждать до твоего весеннего обострения. — Неф фыркнула, а в её интонации отчётливо улавливалась досада. — Но я устала и за последние полгода растеряла всё терпение. Поэтому ты, я, спальня. Прямо сейчас. — Но.       Лаума не успела ни выразить недовольство по поводу выпитого, ни уточнить, что происходит. Неф схватила её за подбородок и приподнялась на носочки, целуя напористо, даже агрессивно. Толкнулась языком в её рот, повернулась и прижалась всем телом, пихнув бёдрами и заставив отойти от кроватки. Затем толкнула ещё раз в сторону выхода. Дыхания категорически не хватало, сладковатый привкус вина на чужих губах пьянил так, будто это жрица опрокинула не один бокал залпом. Вдоль позвоночника пробежалась волна мурашек, сердце забилось в ускоренном ритме. Она скучала по этим ощущением.       Смесь слюны и судорожных вдохов, нарастающая температура и подрагивающие колени. Тепло Неф, её запах и прикосновения. Лаума старательно игнорировала любую пошлую мысль на протяжении нескольких месяцев, потому что не хотела напрягать. Хотела дать возможность восстановиться после родов и набраться сил. Она знала, что цикл у Нефер по первости был нестабильный, да и любой женский организм после беременности находился на грани истощения, а потому даже не думала о том, чтобы прикасаться к ней с интимным подтекстом. Тем более кое-кто напрочь отказался наблюдаться у доктора, и неизвестно, как скоро всё вернётся в норму.       Некоторые восстанавливались и через полтора месяца, а некоторые тратили годы на то, чтобы вернуться в то состояние, что было до ребёнка. Лаума уточняла об этом у каждой знакомой, имеющей детей, а потому боялась всего, что было связано с настолько интенсивной физической нагрузкой. Нефер имела нездоровую тягу к работе, а потому в последнее время даже дома занималась делами, связанными с Кураторием. Нередко забывала позавтракать, вскакивала ночами к Элире, но… Никогда не жаловалась на самочувствие. Жрица отстранилась, жадно глотнув воздух, и обхватила Неф за плечи, встретив томный изумрудный взгляд и задумавшись.       Частые шутки и чрезмерно пошлые комментарии, будто намеренная демонстрация наготы и «случайные» оговорки. Приглашения на совместный душ, обсуждение касательно покупки нового нижнего белья и интерес к тому, чего бы хотелось рогатой праведнице. Лаума облизнула губы и проследила за тем, как часто вздымалась грудь Нефер. Ашру сонно мяукнул и потянулся, как бы говоря, что присмотрит за Элирой. — Неф…       Попытка что-либо уточнить провалилась. Неф качнула головой и, взяв её за руку, повела за собой. Один коридор, второй, и вот их встретила собственная спальня. Дверь негромко хлопнула, перекрывая пути отступления. Лаума едва не вскрикнула от неожиданности, когда Нефер кинула её на кровать и уверенно оседлала. И в тот момент, когда таз прижался к тазу, отступать перехотелось. — Почему каждый раз я должна уговаривать тебя на то, чтобы заняться любовью? — Явно риторический вопрос, некоторое негодование в глазах. — Почему другим достаточно повилять пятой точкой, и их уже прижимают к стене, а мне приходится чуть ли не надрываться для того, чтобы меня взяли? — Нефер, я, — Лаума прижала уши, смутившись не от крепких выражений, а от обвинений, летевших в её сторону. — Я не думала… — Теперь подумай. — Но. — Я в порядке, Лаума. В абсолютном и полном. Твоя дочь меня вымотала, и зачать и выносить ещё одного детёныша я, к счастью, не смогу в ближайшее время, но я здорова. — Ты уверена? — Я была у врача. — Что? Когда? Почему? — Лаума суетливо выпрямилась, и Неф закатила глаза, щёлкнув её по лбу двумя пальцами. — На той неделе, когда ты и твоя ангельская подружка уничтожали запасы чая в моём доме. И я ходила туда не потому, что мне нехорошо, дорогая, выдохни. Нужно было уточнить, чем кормить Элиру, раз у меня пропало молоко. И нет, не начинай, витаминная диета и отказ от работы не помогут.       Жрица осеклась на полуслове и медленно кивнула. Спорить и что-либо доказывать смысла нет, раз уж Нефер советовалась с доктором. Она осторожно пробралась под её рубашку, обняла за талию, скользнув ладонями по горячей обнажённой коже, и улыбнулась, когда та вздрогнула. Из-за всей суеты и заботы об Элире Неф похудела. Конечно, до преждней рельефной формы ей ещё далеко, помимо качественного питания, ей следовало вернуться к физическим нагрузкам на работе, но факт оставался фактом. Не то чтобы Лаума вообще видела необходимость в этом. Ей было абсолютно без разницы, как выглядела женщина.       С округлыми боками и выпирающим животиком. Или с крепкими мышцами, играющими при каждом движении. Она любила Неф не за внешность и всячески пыталась это доказать. Однако, наверное, комплименты и внимание не давали такого эффекта, как демонстрация желания, верно? Поэтому Нефер и негодовала, не получая отклик на свои провокации. Ох, должно быть, она её задела. И обидела. И заставила думать, что причина отказа от близости всё же в том, как изменилось её тело. Лаума виновато отвела взгляд и заметила на тумбочке початую бутылку вина. Топила ли женщина своеобразное одиночество в алкоголе сегодня? Или набиралась храбрости для того, чтобы высказать всё и прямым текстом пригласить в постель?       С шумом выпустив воздух через нос, Лаума подалась вперёд и прижалась губами к губам Нефер. Огладила её поясницу и выше, надавила на лопатки, заставляя прижаться и уничтожая расстояние между ними полностью. Передёрнула плечами, когда Неф расслабила нижнюю челюсть и позволила углубить поцелуй. Скользнула языком в её рот, мимолётно стукнулась зубами о зубы. Она готова была не только говорить о чувствах, но и показывать их, раз уж заставила томиться в ожидании и накручивать себя. Она слышала, как сильно и быстро билось чужое сердце, и жалела о том, что не отважилась прикоснуться раньше.       Лаума сглотнула, отстранившись на пару секунд лишь для того, чтобы сместиться и мазануть губами по щеке Нефер, затем по линии челюсти и шее. Высунула язык, слизывая горькую концентрацию аромата духов на шее, и прикусила быстро бьющуюся жилку. Послушно расправила плечи и ничуть не удивилась, услышав треск ткани. Неф вновь оторвала все пуговицы на её платье и тут же потянула его вниз, позволив вдохнуть поглубже. Грудь прижалась к груди, и тесный контакт заставил низ живота дрогнуть. Знакомая тяжесть где-то внутри, нисколько не помогающее собраться с мыслями тепло. Если минут десять назад хотелось свести всё в шутку, то сейчас хотелось большей стимуляции. Хотелось поцелуев, трения и ласки.       Хотелось попробовать Нефер на вкус, извиниться за чрезмерную сдержанность и заставить её извиваться на этих простынях. Лаума ссутулилась, отогнула края рубашки и прижалась губами к ямочке между ключиц. Поёрзала, смещаясь с края кровати на её центр, собрала кончиком языка проступившую испарину на ложбинке груди и порывисто сжала зубами пышную окружность. Откинулась назад, потянув на себя Неф и заставив сместиться с её бёдер на живот. Тихо выдохнула и коснулась губами груди на прямую. Вобрала в рот набухший сосок, надавила языком и чуть прикусила. — Лаума, стой… — Нефер зашипела, упираясь в её плечи, — Погоди… Дай мне минуту… — Всё хорошо? — Лаума послушно остановилась, приподнимая голову, — Ты в порядке? — Да, просто твой рот. — Неф нахмурилась, закусив щёку, — После Элиры это немного. — Некомфортно? — Нет, наоборот. Слишком. — Она говорила рвано, отдельными словами, словно пытаясь подобрать определение тому, что чувствовала. Её щёки покраснели. — Слишком приятно. — Я могу остановиться. — Если ты посмеешь оставить меня хотя бы без одного оргазма, я выселю тебя из дома.       Одного?.. Жрица вздрогнула, замечая, насколько расширенными были зрачки женщины. Изумрудная радужка почти полностью скрылась за чёрным цветом, Неф дышала через рот, старательно пытаясь вернуть себе хоть какой-то контроль, сминала пальцами платье, норовя порвать его полностью, а не только пуговицы. Она настолько истосковалась по контакту? Лаума моргнула и осторожно обхватила её грудь ладонями. Смяла, будто оценивая вес, ласково помассировала и свела обе окружности к центру грудной клетки, очертив потемневшие ареолы.       Обхватила губами один сосок вновь, втянула щёки, неглубоко пососав. Второй чуть оттянула пальцами и резко отпустила, вырывая сдавленный стон. С чмокающим звуком оторвалась и, завалившись на спину, заставила Нефер сместиться ещё выше, чтобы свободно прижаться губами к её подтянувшемуся животу. Обвела языком пупок, мимолётно нырнув в него самым кончиком, поцеловала каждую чувствовавшуюся на коже растяжку. Она знала, что Неф крайне категорично к ним относилась, ведь видела, как та морщилась, рассматривая себя в зеркале. А потому пыталась доказать, что это не какой-то дефект или недостаток. Что даже подобные особенности могут вызывать трепет и притягивать взгляд в положительном смысле.       Она вздохнула, огладив ладонями её бёдра, провела по внутренней стороне и подхватила охнувшую от удивления Нефер под колени. Подтянула так, чтобы она оказалась на её лице в полной доступности. Блестящие гладкие складки, мускусный запах возбуждения. Лаума оставила невесомый поцелуй на половых губах и прикрыла глаза, с чистым удовольствием окунув язык в вязкую влагу. Коснулась клитора, кончиком обвела его по кругу и застонала. Неф стала куда более терпкой и солоноватой. Минимальная сладость, чуть вяжущее рот и пощипывающее ранки на губах ощущение.       Нефер выгнулась, крепко вцепившись в её рога, и двинула тазом навстречу ласке. Лаума почувствовала характерное напряжение в области пояса, нижнее бельё натянулось, член налился кровью. Она сжала ягодицы женщины руками, удерживая на месте, и подняла подбородок. Слизала всю концентрацию желания, раздвинула малые половые губы и вошла языком вовнутрь. Раздавшийся хриплый всхлип, болезненная хватка на основании бархатной короны, непроизвольно сократившиеся бёдра. Если Неф в порыве страсти лишит её кислорода, она не будет против.       Чавкаюшие, склизкие звуки били по сознанию, затуманивая его полностью. Собственная слюна смешивалась с выделениями и скатывалась по уголкам рта, волосы на висках и затылке взмокли. Платье, стянутое до пояса, надоедало, а бельё тёрлось о половой орган, заставляя вздрагивать каждый раз. Нефер о чём-то просила. То ли остановиться и взять её прямо сейчас, то ли замедлиться. Но Лаума, ведомая лишь единственной мыслью доставить любимой женщине удовольствие, продолжала настойчиво её вылизывать. Толкнулась пару раз языком вовнутрь и обратно, надавила на переднюю стенку влагалища, отмечая, как сжались стенки.       Она отстала лишь на короткое мгновение, чтобы вдохнуть и вновь уделить внимание пульсирующему клитору. Обхватила его губами и пососала, игриво сжала зубами и открыла глаза. Вид с её ракурса открывался до одури прекрасный. Запыхавшаяся и раскрасневшаяся Нефер, что держала её уже за волосы и кусала губы от нетерпения. Нахмуренная и зажмурившаяся, с мерно покачивающейся грудью и подрагивающим животом. Лаума сглотнула обилие влаги и незначительно увеличила давление, замедлив движение. Услышав короткое ругательство, вновь ускорилась, стимулируя самую чувствительную точку.       Неф дёрнулась и резко сомкнула колени, сжимая её голову между своих ног. На пару мгновений задержала дыхание и потянула жрицу за затылок на себя, вжимаясь в её лицо. Она звонко застонала, тут же зажав рот ладошкой, и Лаума задушено усмехнулась. Поцеловала незначительно выше клитора и слизала новую волну влаги, позволяя оправиться от оргазма и прийти в себя. Огладила бёдра сверху вниз и обхватила колени Нефер, с усилием заставляя разомкнуть губительный плен. Она глотнула воздух, избавляясь от жжения в грудной клетке, прикусила мягкую ляжку, оставив зацветаюший алый след, и приподнялась.       Заставила мелко дрожавшую женщину съехать сначала к себе на грудь, потом на живот и на пояс. Потянулась, прижимаясь влажными губами к её щеке, и обняла. Ткнулась носом в висок, втягивая чарующий аромат парфюма, и сжала челюсти, ощутив, как Неф прижалась промежностью к её тазу. Даже через слои одежды Лаума членом чувствовала, насколько горячим было прикосновение. — Я хочу, чтобы ты оттрахала меня так, будто это последний раз в твоей жизни.       Надрывный приказ, но абсолютная уязвимость в голосе. Нефер шумно сглотнула, касаясь пальцами её груди, провела по ложбинке и ниже, погладила по животу и наткнулась на очертание полового органа. Жрица лишь заторможенно кивнула, потому что слов найти не смогла. Да и что она могла сказать в такой ситуации? Неф использовала всё своё очарование и немногим раньше привела неоспоримые аргументы касательно своего состояния и здоровья. Отказать ей невозможно. Да и не хочется, раз на то пошло. Они и без того долго парировали близость. Точнее одна из них игнорировала, а вторая пыталась добиться внимания и угрюмо ждала момента, чтобы об этом сказать.       В спальне стало жарко. Лаума вытерла липкий подбородок тыльной стороной ладони и стянула с Нефер рубашку, откинув на пол. Подхватила её и плавно перевернулась, укладывая женщину на живот и нависая сверху. Прижалась губами к ушку и прикусила мочку. Улавливая каждый удивлённый или томный вздох, перебрала её волосы и перекинула на одну сторону, поцеловала в заднюю часть шеи, плечо и между лопаток. Всей шириной языка собрала увесистые капли пота снизу вверх. Она ласково потянула за талию, одновременно надавив на верхнюю часть спины, и заставила Неф приподнять таз и встать на колени.       Отстранилась, чтобы раздеться самостоятельно, и не могла не затормозить, любуюсь зрелищем. Отбрасывая платье и нижнее бельё куда-то в сторону окна, Лаума отмечала каждую видимую деталь тела Неф. Завидный прогиб в пояснице, напряжённые мышцы рёбер и спины. Полные бёдра, что так очаровательно подрагивали в ожидании прикосновений. Покрытая блестящими испариной и выделениями гладкая кожа, натянутые связки, покрасневшие кончики ушей и вздутые полосочки вен. Милые родинки, едва заметные шрамики. Нефер действительно была богоподобной. Абсолютно готовая и доверительно позволяющая всё. Она даже не оглядывалась, вверяя право вести.       Лаума прижалась к ней сзади, едва не рухнув без чувств от того, как единовременно обе вздрогнули. Провела по талии, порывисто царапнув бока короткими ноготками, сжала аппетитные формы, в который раз убеждаясь в том, что Неф в её глазах будет выглядеть сексуально в любом весе. Она отвела таз и глянула вниз. Сочившийся из эрегированного члена предэякулят стекал по стволу и капал не только на постель. Несколько капель естественной смазки осталось на ягодицах Нефер, и жрица благоговейно коснулась их, размызывая вязкость по коже. Причмокнула в попытке собрать слюну во рту и смочить пересохшее горло.       Её не торопили, как это бывало обычно, не подначивали. Неф уже отдала приказ и сейчас терпеливо ждала его исполнения. Лишь переминалась с колена на колено и водила плечами. Да, одного оргазма ей явно недостаточно. Лаума мотнула головой, отбрасывая ненужные размышления, и пальцами обхватила член у основания. Двинулась ближе, приставив головку ко входу во влагалище, и плавно толкнулась вперёд. Вошла на четверть размера, тут же замерев и сжав зубы до скрежета. Горячо, чрезмерно туго, влажно. Слишком противоречиво. Внутренние мышцы Неф характерно воспротивились, сократились, не давая двигаться. Она напряглась сильнее, сморщилась от боли и прикусила собственное запястье, точно была не готова.       У них ведь давно не было интима, а потому нужно вести себя куда более нежно, чем обычно. Более сдержанно. И Лаума с готовностью на это согласилась. С трудом игнорируя недовольное мычание и придерживая Нефер во избежание фривольностей, она отстранилась. Куснула щёку, приходя в себя, и нагнулась. Пальцами собрала стекающие по ляжке женщины выделения, скользнула по паховой впадине, лобку и затронула клитор. Услышав сдавленный скулёж, она вздрогнула всем телом и закусила губу. До чего пошлые и красивые звуки издавала Неф. Её голос и попытки хоть как-то его контролировать заставляли член и низ живота дёргаться.       Её бы взять прямо сейчас, заставить выгнуться и захрипеть от смеси боли и удовольствия… Лаума задержала дыхание, прерывая фантазии. Нет, она не хотела травмировать её. Любить, ублажать, дарить наслаждение и всю себя — да, подобную грубость — нет. Она выдохнула и, раздвинув половые губы, медленно ввела один палец вовнутрь. Нефер интуитивно согнула колени сильнее, насаживаясь на неё, и жрица двинула запястьем сначала вниз, затем вверх, и ещё пару раз. Почувствовав новый прилив влаги, добавила ещё один палец, крутанув кистью, слегка развела оба в стороны и согнула, надавливая на переднюю стенку влагалища и растягивая сильнее.       Неф мелко дрожала, цепляясь то за подушку, то за простыни, а то и вовсе за свои волосы. Периодически хныкала и нечленораздельно мычала в явном намерении добиться иного, более жаркого проникновения. Лаума, чтобы убедиться в безопасности дальнейшего контакта, застопорилась на секунды и толкнулась вовнутрь по костяшки. Отметила менее сильное сокращение, поёрзала, смещаясь чуть подальше, присела на свои пятки и прижалась губами к пояснице Нефер. Поцеловала ниже, грубее, всей шириной языка облизала упругую ягодицу и тут же укусила, сминая зубами кожу. Она давно мечтала об этом и упускать возможность не стала, даже если после ей непременно скажут пару ласковых.       От неожиданности Неф дёрнулась вперёд, сжалась, натуженно засипев. Её дыхание стало куда более глубоким и неровным, на середине вдоха она резко замирала и тут же выдыхала. Лаума глянула на свою руку, замечая, что вся ладонь была покрыта естественной блестящей смазкой. Она осторожно ввела третий палец, пару раз поступательно толкнулась ими вперёд и назад, и Нефер зарылась лицом в подушку вновь. Возбуждённая до предела и теряющая терпение женщина выглядела, словно наваждение. Особенно сзади. Жрица моргнула пару раз, чтобы убедиться, что всё это не сон, а восхитительная реальность.       Она выпрямилась, услышав жалобную просьбу не мучить более, высунула пальцы и коснулась своего члена. Передёрнула плечами от того, насколько чувствительной, оказывается, была, и всё же приставила головку ко входу, во второй раз толкаясь вовнутрь, и Нефер приняла её без прежней натуги. Лаума медленно подалась назад и вышла полностью, вновь двинула бёдрами, оказываясь внутри на ту же длину. Она согнулась, слегка навалившись на Неф, протиснула ладони между кроватью и её грудью, тут же сжав мягкую плоть пальцами. Ласково помяла, вылизывая область «холки». Шумно выдохнула, ощутив, как женщина толкнулась самостоятельно, насаживаясь на неё. Они двинулись навстречу друг другу одновременно, член вошёл полностью, и вырвавшийся стон утонул в подушке.       Спальня заполнилась холодным бледным светом, тяжесть на макушке стала куда более серьёзной. Рога вновь непомерно увеличились, заставляя прилагать куда больше усилий для того, чтобы удержать голову. Лаума судорожно запыхтела, позволяя и себе, и Нефер привыкнуть к полному проникновению, подождала момента, когда женщина перестанет сжимать её в себе так сильно, и всё же выпрямилась. Придержала Неф за бёдра и робко двинула тазом. Затем ещё раз, но с менее короткой амплитудой, чтобы убедиться в том, что её действия не причиняют дискомфорт и боль. Хлюпающий звух от трения и количества возбуждения, сиплый хнык со стороны. Стало не так узко и тяжело.       Они в порядке. Неф в порядке и готова к большему. Лаума взяла ровный темп. Выходила на половину, размеренно входила полностью и наоборот. Выходила полностью, толкалась вовнутрь наполовину. Чередуя короткие и рваные движения бёдер, она пыталась сосредоточиться на том, как часто и шумно дышала Нефер, а не на том, как болезненно ныл низ собственного живота. Прислушивалась и старательно улавливала каждый жест, подстраиваясь под немые указы. Будь то нервное покачивание бёдрами в ответ, попытки унять утробные звуки, срывающиеся с губ. Но ведь это совсем не то, что желала слышать жрица. Да, они могли разбудить Элиру, но уж совсем без награды оставаться не хотелось.       Лаума наклонилась, огладив впадину позвоночника и линию играющих на спине Неф мышц, мимолётно сжала её шею сзади и зарылась пальцами в отросшие волосы на затылке, тут же потянув на себя. Не сильно, но этого хватило, чтобы Нефер покорно подняла корпус и, уперев ладони в кровать, встала на четыре точки опоры. Она чуть шире раздвинула ноги и выпятила грудь, прогнулась в пояснице сильнее и запрокинула голову, истомно захныкав. Новая поза, пошлые звуки и долгожданная близость. Блаженное доверие и полная распущенность. Определённая невербальная просьба и побуждение не останавливаться. — Лаума… — Неф самозабвенно позвала её. Точно оторванная от реальности, погружённая в накатывающее удовольствие и нисколько не озабоченная тем, насколько уязвимой выглядела. — Жёстче…       Очередной низкий приказ, срывающийся под конец голос. Ни возможности, ни желания отказать. Ясным участком рассудка Лаума понимала, что не должна слушаться, не сейчас, когда это был их первый половой акт за последние несколько месяцев. Но то, насколько уверенно и грязно звучала Неф, подкупало. Сопротивляться обоюдной потребности выплеснуть скопившееся напряжение неправильно. Она обхватила её талию одной ладонью и резко, нисколько не учтиво толкнулась бёдрами, вгоняя член по основание. Отвела таз и с силой двинулась вперёд вновь. Длинная амплитуда, небыстрые, но грубые толчки.       Кровать жалобно заскрипела, изголовье глухо билось о стену. Нефер, лишённая возможности заглушить голос, уже не могла сдержаться. Она довольно мычала, сминая и без того скомканные простыни, звонко стонала, рискуя охрипнуть на следующее утро. И пусть их спальня находилась на достаточном расстоянии от детской, рисковать лишний раз и будить дочь не нужно. Лаума вновь согнулась, прижимаясь к спине женщины, свободной ладонью погладила её талию, рёбра и грудь. Коснулась ключиц и горла, сжала большим и безымянным пальцами её щёки, и Неф, осознавшая, что от неё требуют, вобрала указательный и средний пальцы в рот, обсосав их и тут же сжав зубами.       Жрица сморщилась от совокупности боли и удовольствия, вокруг её члена стали поступательно сокращаться стенки влагалища. И чем резче она двигала бёдрами, тем чаще и сильнее её сжимали. В области паха зародилась знакомая щекотка, а в пояснице похолодело. Трение кожи, хлюпающая вязкость, стекающая по ляжкам к коленям. Лаума зажмурилась, прижимаясь щекой к виску льнущей к ней Нефер, и выгнула спину в попытках сдержать подступающий экстаз. Под веками зарябило, икроножные мышцы свело неприятной судорогой. Всё возбуждение превратилось в болезненный ком. Кто из них сдался первой, не ясно.       Весь дискомфорт разом исчез, по телу прошёлся однозначный импульс, и дыхание перехватило. Мышцы и связки разом расслабились. Неф, выпустив пальцы жрицы изо рта, протяжно вскрикнула, свела ноги и не в силах более держаться рухнула на кровать. Лаума, не успевшая среагировать, завалилась на неё сверху. Она вздрогнула, ощутив короткие сокращения вокруг обмякшего члена, и с неимоверным усилием напрягла и приподняла ягодицы. Половой орган легко выскользнул из влагалища, позволяя горячей сперме поступательно стекать на мокрые простыни.       Нефер, уткнувшаяся лицом в подушку, чуть поёрзала и повернула голову, скосившись на вымотанную Лауму. Она устало, но чрезмерно довольно улыбнулась и глубоко вдохнула. С шумом выдохнула и ласково усмехнулась. — Мне всегда придётся тебя просить об этом, верно? — Прости. — Может, придумать кодовое слово, чтобы ты сразу понимала, чего я от тебя требую? Как насчёт «Красный»? Хотя нет, слишком распространённое и неясное. — Ты слишком бодро размышляешь для той, кто получил удовольствие дважды. — И в правду. Предлагаешь третий раунд?       Неф научилась мастерски парировать подобные замечания, и теперь приходилось пожинать плоды. Лаума прижала уши и смущённо проворчала. Нерасторопно перевернулась, слезая с женщины и укладываясь рядом, и потянулась. Долгожданная нега во всём теле, успокаивающийся пульс. Она оглядела комнату и разбросанную по полу одежду, подметила, что за окном распогодилось, и сейчас в спальню проникали яркие лучи солнца, что не дарило в зимнюю пору тепла. Более внимательно изучила откупоренную бутылку вина на тумбе и поняла, что выпили из неё всего лишь бокал.       Значит, поведение Нефер всецело определялось не алкоголем в крови, а опостылевшем ожиданием. Им обеим предстояло ещё долго учиться. Неф — разговаривать о своих чувствах, а жрице — о своих желаниях. Но раз они уже здесь и сейчас, имеют прекрасную подрастающую дочь, проблем не было. Лаума потёрлась кончиками рогов об изголовье и, услышав недовольное цоканье языком, повернулась, встречая изумрудный прищуренный взгляд. И пусть в глазах Неф плескалось наигранное недовольство, связанное с порчей имущества, в чертах её лица читалось абсолютное умиротворение.       Полностью расслабленная и удовлетворённая, с этой хитрой полу ухмылкой и блестящей от испарины и слюны кожей. Растрёпанная, с припухшими от поцелуев губами и румяными скулами. С мерно вздымающейся грудью, соски на которой потемнели и стали чуть больше, чем раньше, из-за кормления. На её животе и талии белели милые растяжки, которые хотелось целовать и гладить каждую доступную минуту. Она ведь подарила ей Элиру и веру куда сильнее, чем вера в Куутар. Никакая настоящая Луна не сравнится с тем чувством, распирающим изнутри.       Страсть и вожделение уступили место такой родной вспепоглощающей нежности. Лаума закусила щёку и чувственно позвала: — Неф? — М-м? — Нефер потёрлась щекой о подушку и размеренно хмыкнула, чтобы в следующий момент ошарашенно выпрямиться. — Женись на мне?       Лаума не знала, что сподвигло её на этот вопрос. Точнее сказать, знала. Но не думала, что когда-либо наберётся смелости. Наблюдая за резкой и попеременной сменой эмоций в глазах Нефер, она удерживала себя от постыдного побега. В груди и животе похолодело от внезапного страха. Они ведь даже не обсуждали это, ни разу не затрагивали тему брака. И вот так вывалить подобное предложение женщине, что чрезмерно агрессивно реагировала на каждую внезапность и неопределённость? Наверное, глупо. Да и после секса это несколько неправильно. Но прятаться и отказываться от своих слов ещё глупее.       И всему виной Николь со своими мастерами из Фонтейна. Если бы не эта ведьма, сейчас бы не пришлось томиться от паники и готовиться к возможной ссоре. Но справедливости ради стоило отметить, что Лаума всё же хотела официально назвать Нефер своей. Всем сердцем, всей душой желала видеть на её пальце кольцо, кричащее всем и каждому о том, что её сердце занято. Она неволей задержала дыхание, заметив, как Неф приподнялась на локте и подпёрла щёку кулаком. Её брови разгладились, всё возможное напряжение от неожиданности испарилось. Она тяжело вздохнула и вежливо ровным тоном поинтересовалась: — Позволь уточнить, госпожа Голос Лунного Гимна. Твоя формулировка предполагает то, что ты делаешь мне предложение, или то, что его сделать должна я? — Первое. — Иди сюда.       Нефер обхватила её шею и, притянув к себе, поцеловала. Мимолётно коснулась языком нижней губы, за которую впоследствии и укусила. Не сильно, но всё равно больно. А затем щёлкнула жрицу по носу, и та удивлённо отпрянула, потирая пострадавшие места. — Знаешь, я нисколько не удивляюсь твоему умению выбирать самые неподходящие моменты. То признание, то это. У тебя какой-то фетиш ставить меня в невыгодное положение без возможности сопротивляться? — Я не.       Лаума поёрзала, не понимая, то ли её ругали, то ли над ней смеялись. Она неуверенно обняла Неф, и та ответила, позволяя уткнуться лицом в свою грудь. Запустила пальцы в волосы жрицы, перебрала пару прядей и погладила стволы рогов. Невесомо царапнула самые кончики, потерев особо ярко переливающиеся участки. Её сердце билось ровно, сильно. Значит, не переживала. Не злилась. Лишь задумчиво изучала ветвистую корону, редко хмыкая и фыркая своим мыслям. Иногда она чрезмерно сильно сжимала отростки короны, но тут же ослабляла хватку, осознавая, что причиняла боль.       Дожидаясь вердикта и прижимаясь щеками к пышным мягким окружностями, Лаума могла лишь считать секунды и наслаждаться теплом чужого тела. Ей хотелось сказать, что она не настаивает, быть может, доказать, что предложение пусть и импульсивное, но всё же желанное. Однако молчала. Незачем давить на и без того озадаченную Нефер. Стоило позволить ей самой разобраться во всех следственно-причинных связях и найти ответ. Она лишь разглядывала сероватые стрии на чужой груди, подмечая, что тут они короткие и узкие, а на животе бледно-голубые, длинные и широкие. Гладила вдоль лопаток и поясницы, изучала слабо выпирающие позвонки кончиками пальцев.       То, как сильно она любила Неф и их дочь, уже не могло уместиться в три заветных слова. Лаума более не представляла жизни без прижимистого босса Куратория и вредной маленькой Элиры. Они стали для неё чем-то большим, чем родными. Наверное, смыслом просыпаться? И если раньше всё, что волновало, — это ложное небо, такая же ненастоящая луна на нём и заботы Анклава, то сейчас все мысли так или иначе вращались вокруг Нефер и Эли. Хорошо ли они спали, позавтракали ли? Чего хотели, как себя чувствовали? Она порывисто выдохнула, прижимаясь губами к той области, где размеренно стучало сердце женщины.       Да, их уже можно было назвать семьёй, но так тянуло углубить эти отношения ещё больше. Да, возможно, это эгоистичное и неправильное желание — хотеть изменить что-то, когда и без того всё замечательно, и заиметь официальность. Но могла ведь она хоть раз в жизни побыть эгоисткой? Лаума поморщилась от противоречивых эмоций и зажмурилась. В конце концов, решение ведь не за ней. Она прижалась к Нефер всем телом и несколько удивилась, когда та закинула ногу на её бедро. Её не отталкивали, не выдерживали дистанцию, как бывало раньше, и это позволяло дышать более свободно.       Прошло порядка десяти минут прежде, чем раздался тихий вздох. — Элире нет ещё и года, а законы в Нод-Крае после падения Рери и Дикой охоты перетерпевают колоссальные изменения. — Неф?.. — Я… — Неф резко выдохнула и тихо уточнила, — Я не уверена в том, что ты захочешь ждать, но… Давай отложим на более подходящий период?       Лаума неверующе задрала голову, едва не стукнувшись лбом о чужой подбородок, и встретила чувственный взгляд. Не согласие, но и не прямой отказ. Немое обещание подумать и благодарность за веру. Они обе переживали, но готовы были двигаться вперёд. Обе сомневались, но переступали через неуверенность и двигались навстречу друг другу. Она рассмеялась от радости и облегчения и прижалась губами к щеке Нефер, к уголку её рта. Поцеловала не в силах передать весь свой восторг, нежно коснулась её языка своим и почти потеряла сознание от ответных объятий за шею.       Неф зарылась пальцами в её волосы, слегка приподнялась, заставила перевернуться и навалилась на неё. Лаума готова была ждать. Месяц, год, хоть десять лет, неважно. Если это значило, что в конечном итоге Нефер скажет: «Да», и позволит одеть на неё кольцо, то время не имело значения априори. Жрица разорвала поцелуй от нехватки воздуха и осмотрела уже лежавшую на ней женщину. Смущённая откровенностью до яркого румянца, отводящая взгляд и, быть может, самую малость неуверенную. Чувствовала ли она вину за то, что не могла заставить себя ответить сразу? Или сомневалась в том, что её будут ждать на самом деле?       Лаума осторожно убрала выбившуюся прядь влажных волос Неф за ушко и прижала ладонь к её щеке. Большим пальцем провела по скуле и нижней губе и задрожала, заметив, как Нефер повела лицом в сторону ласки, прижимаясь к её руке. — Я люблю тебя. — Её голос сорвался, походя на надрывный шёпот, и жрица улыбнулась, тут же поправив себя. — Вас. Я люблю вас. — Да, я.       Неф осеклась, передёрнула плечами, когда внезапно раздался звонкий плач, и быстро подняла корпус. Через мгновения в дверь заскрёбся Ашру, жалобно мяукая и жалуясь на то, что качать кровать и кормить из бутылочки он ещё не научился. Его хозяйка вздохнула и, нервно зачесав чёлку назад, собралась вставать. Но Лаума остановила её, подхватив под лопатки и заставив опуститься обратно на кровать. — Лежи, я сама. Заодно принесу тебе полотенце и воды.       Услышав робкую благодарность, она глубоко кивнула и накинула халат. Впуская кота в спальню и двигаясь по направлению к детской, Лаума думала лишь о том, какой счастливой себя чувствовала. А за окном пушистыми хлопьями падал снег, укрывая улицы и крыши домов белым одеялом.