Однажды в глухой Грузинской деревне

Перерыв между уроками наполнял учительскую гулом голосов и ароматом свежего чая. У стола с тетрадями гремел спором грек-историк Спиридон Янисович и географ Армен Рамзикович, у окна грузинка-химичка Нино Георгиевна терпеливо наблюдала за ними, меланхолично попивая чай. В этот гомон вошел Лука и сразу заметил новое лицо — высокого светловолосого альфу, внимательно листавшего учебник и что-то выписывающего оттуда в свою записную книжку. Брат Семен, словно ждал этого момента, и, подхватив Луку за руку, сразу подвел его к новичку. — Илья Викторович, знакомься, мой брат Лука, наш физкультурник. Лука, это наш новый филолог, Илья Курякин. Русский тут же почтительно поднялся. Лука крепко пожал протянутую руку, кивнул. — Первый день! Как впечатления? Не испугались нашей глухомани? — Честно? В легком культурном шоке, — улыбнулся Илья, и улыбка у него была открытой, лучистой. Красивый парень, что сказать. Загляденье. Из той породы, что располагают к себе сразу и бесповоротно. — А чего в шоке? — обернулся Спиридон. — Деревня как деревня. — В городских школах не так, — вздохнула Нино, оправдываясь. — А у нас... знаешь, по старинке всё. — Русский у многих дома не звучит, — добавил Лука, с пониманием поджав губы. — Потому и русская речь прихрамывает. Илья рассмеялся, и смех был таким же светлым, как и улыбка. — Что вы, нет! Это как раз и не смущает. Язык слабоват — но он есть. Значит, есть с чем работать. У меня шок-то позитивный! — Это как? — заинтересованно спросил Лука, присаживаясь на стул. Разговоры в комнате поутихли, учителя с любопытством повернулись к новичку. — Во-первых, — начал Илья, оглядывая собравшихся, — Я и не знал, что в Грузии такие большие греческие общины. Тут, я так из того, что дети рассказали, понял, одни греки живут. - Так и есть, - кивнул Армен. - А во-вторых... Ваши дети на трёх, а то и четырёх языках общаются! Это же здорово. - Ну да греческий, турецкий как родные, домашние языки, - пояснил Семен. - Грузинский, русский - тоже необходимы. Хоть у многих и проседают заметно. - И воспитание... - продолжил Илья. - Такое уважение к старшим, к учителю. Очень приятно и ценно. В учительской на секунду повисла тихая, согретая гордостью пауза. Неосознанно выпрямились спины, на лицах появились сдержанные, но безмерно довольные улыбки. — Дети у нас хорошие, — с достоинством заметил Лука. — Семьи крепкие, образованию внимание уделяют, — кивнула пожилая гречанка Эмма Афтандиловна, учительница младших классов. — Мои ученики, например, — не удержался Лука, и в его голосе зазвучала профессиональная гордость, — На всесоюзные соревнования по лёгкой атлетике ездили. Места брали. Разговор потеплел, стал общим. Учителя наперебой начали рассказывать Илье о местных обычаях, о том, как здесь чтят учёность и книгу. Илья слушал внимательно, а затем осторожно ввернул: — Я, кстати, подумываю литературный кружок организовать. Не только для школьников, для всех желающих. Опыт есть, — во время практики под Саратовом так делал. Народу, правда, много не собиралось — но свой круг увлечённых образовался. — Идея отличная! — сразу поддержал Семен. — Попробовать стоит, — согласился Лука, мысленно примеряя эту идею к образу своего Тимофея. Взгляд его на мгновение задержался на Илье, оценивающий, но уже одобрительный. — Только не жди аншлага, — добродушно предупредила Нино. — У всех огороды, скотина... Лука, впечатлённый общительностью и правильным, как ему казалось, настроем молодого специалиста, сделал шаг вперёд. Он откашлялся, и в его обычно твёрдом голосе вдруг проскользнула чуть заметная, несвойственная ему неуверенность, будто он навязывался, а не оказывал простое, так свойственное ему со всеми, гостеприимство. — Илья Викторович, раз уж вы у нас новый человек... Заходите сегодня вечером к нам. На лобыстан. Познакомитесь с нашей кухней. Да и по любому вопросу — обращайтесь, поможем. Он произнёс это чуть быстрее обычного, и на миг его пронзительный взгляд дрогнул, будто он на мгновение побоялся отказа. В этом смущении было что-то почти подобострастное, странно контрастировавшее с его обычной каменной уверенностью. Илья же, услышав приглашение, повернулся к Луке всем корпусом, и его лицо снова озарила радостная улыбка. — Лука Лукич, с огромным удовольствием! Очень вам благодарен и обязательно приду. — Вот и отлично! — тут же вскричал Семен, хлопая брата по плечу. — Я тоже загляну! Не пропустить же такое дело. — А что такое... лобыстан? — спросил Илья. - А-а-а!» — смачно протянул Семен, и его глаза заблестели, - Это, Илья Викторович наше, понтийское, тонкое-тонкое тесто, пресное. Раскатывается в огромные, почти прозрачные листы. Его отваривают. А уж потом... Семен сделал театральную паузу, наслаждаясь вниманием. -Потом в это ароматное тесто заворачивают начинку — творожную со специями, или зелень, или мясо тушёное, сдобренное чесноком и мацони. Или просто макают в соус, в топлёное масло... У каждого дома свой секрет. Аромат на весь дом — духовитый, мучной, сдобренный маслом! Райское наслаждение. Лука, слушая брата, окончательно расслабился. Смущение ушло, осталась лишь тёплая, хозяйская удовлетворённость. — Герадот, мой супруг, его лучше всех готовит, — заявил он просто. — Ну вот, теперь я просто обязан прийти, — улыбнулся Илья. — У меня уже слюнки потекли. Спасибо еще раз за приглашение.